Тайна одной фотографии
"Фотография – это тайна о тайне. Чем больше она вам говорит, тем меньше вы знаете"
Диана Арбус
Наверное, у любого из нас есть такая подруга (или друг), которых постоянно угораздивает звонить в самый неподходящий для собеседника момент. И мой случай не является исключением. Мария – учительница начальных классов (а для меня – просто моя подруга Машка, умница и красавица, жгучая брюнетка с шикарными волосами и глазами небесного цвета), её любят дети, пользуется авторитетом у родителей учеников, уважают коллеги и ценит администрация (чего весьма непросто добиться в наше время). Так вот, в арсенале своих многочисленных талантов и достоинств, она имеет и такой, скажем, неординарный. Но, несмотря на эту её "неудобоваримую" особенность, мы с ней дружим с первого курса института, а это весьма приличный срок – почти 20 лет.
Так было и сегодня: Маша благодаря своему весьма специфичному таланту выбрала для звонка именно тот временной интервал, когда я катастрофически опаздывала на работу. Причина моей персональной аварии была до обидного банальной: "проспала", но с этим ничего не поделаешь… Итак, я прыгала по квартире на одном каблуке любимых туфель (а её "вторая половинка" терпеливо дожидалась меня перед входной дверью) в поиске так некстати куда-то затерявшихся ключей от входной двери. Комизм (или драматизм) ситуации усугублялся аккомпанементом истошного кошачьего "мява", основанием для которого послужил мною же ненароком отдавленный хвост одного представителя данного семейства. Среди этого хаоса на уровне рефлексов нашего века (вот, она, эволюция!) реагирую на звонящий телефон. "Не разбудила?" – бодро пропела трубка её голосом. "Сможешь забежать после работы?" В этом вся Маша – оптимистка, лёгкая на подъём, быстро приспосабливается к меняющимся обстоятельствам. И не дожидаясь ответа, поспешно добавила "При встрече всё расскажу, по телефону не получится, ну и как всегда, за мной кофе в качестве моральной компенсации". Мне ничего не оставалось, как обречённо вздохнув ("плакали", что называется, мои планы на вечер), согласиться и усиленно продолжить искать эти несносные ключи. Виновники переполоха непостижимым образом обнаружились мирно лежащими на самом видном месте – на диване. Ума не приложу, почему я их не заметила сразу, и как они вообще там оказались…
В течение рабочего дня я несколько раз вспоминала про утренний звонок – признаться, мне не давало покоя банальное любопытство: "Что же у неё приключилось на этот раз?" Поэтому подгоняемая этим чувством, я буквально взлетела на 5 этаж (и это после весьма непростого рабочего дня). И вот я уже плюхаюсь на "свой" стул на кухне, а передо мной дымится ароматная чашка с горячим кофе (знает мою постыдную слабость) и стоит тарелка с аппетитно-румяными блинчиками (не понимаю, когда только она успела напечь). Сама же гостеприимная хозяйка квартиры с чашкой клубничного джема уселась напротив меня.
После того, как блины были оценены по достоинству, а моё нетерпение достигло максимума, Маша слега взволнованно начала свой рассказ:
– "Как тебе уже известно, в первом классе моей первой учительницей стала Марина Михайловна. Мы, ученики, быстро полюбили её: молодая, красивая, стройная, всегда со вкусом одетая, с большими голубыми глазами, с белой матовой кожей, с копной чёрных волос и непослушной чёлкой-волной, постоянно спадающей на один глаз. И даже родинка на щеке казалась особой. Помню, одно время я даже по-детски завидовала рыжей Светке, поскольку у неё была похожая, только на другой стороне лице, что давало ей особый повод, что называется, повоображать из себя. Доброжелательная, весёлая, вся какая-то лёгкая, с мелодичным голосом и чётким почерком. Просто не хотелось "подвести" её, не решив задачу, не выполнив упражнение или не прочитав рассказ. Она стала для всех нас действительно второй мамой и образцом для подражания. Когда в первом классе я серьёзно заболела, она часто приходила ко мне домой, узнавала о состоянии моего здоровья, приносила задания для самостоятельной работы и затем проверяла их выполнение. А какими интересными и незабываемыми были классные часы, праздничные мероприятия и походы! Не обошлось и без "курьёзов": однажды, желая порадовать любимую учительницу, я от всей души подарила ей …огромную мохнатую гусеницу! И только много лет спустя я поняла всё: и её внезапную бледность, и проявленное мужество и такт (ведь она могла бы сделать какое-нибудь резкое замечание или даже запись родителям в дневнике)… Или взять случай, когда мой сосед по парте, хулиган и забияка, Витька не подготовился к уроку. Вызванный же отвечать к доске, он просто-напросто выпрыгнул в открытое по причине теплой весенней погоды окно. Благо, был первый этаж… Кстати, сегодня Виктор Владимирович – военный, глава семьи, отец двоих детей, пятиклассника Сашки и дошкольницы Анечки.
Но незаметно пролетели годы учёбы в начальных классах, и Судьба распорядилась так, что после нашего выпуска Марина Михайловна вышла замуж и переехала жить в другой город. Больше я свою первую учительницу не видела. На память остались лишь тетради с ее таким знакомым разборчивым почерком и общая классная фотография (в то время фотографии делали нечасто). Поначалу я (думаю, что и не только) скучала, но постепенно новые предметы, учителя, друзья и детские заботы вышли на первостепенный план. Нет, я её не забыла, но её образ несколько утратил свою живую притягательность, ушёл в глубины памяти. Незаметно пролетело время. Вот уже я – выпускница и мне пора определяться с выбором дальнейшего жизненного пути. И тут неожиданно даже для самой себя выбрала профессию педагога, а если точнее – учителя начальных классов. Не стану лукавить и утверждать, что я мечтала с детства стать учителем, но как-то получилось само собой самым естественным образом. О своём выборе я не пожалела, считаю его своим призванием (хоть и звучит это высокопарно), люблю свою работу и детей.
Недавно я перебирала книги в шкафу, и мне случайно попался старый альбом со школьными фотографиями, в который не заглядывала много лет. Зачем-то взяла его в руки, и он открылся именно на этой фотографии – фотографии первоклассников с учительницей. И вот, смотри сама…"
Дойдя в своём повествовании до этого места, Маша, протянув руку, достала альбом с полки кухонного шкафчика и передала его мне. С предварительно открытой ею страницы мне предстал самый обыкновенный класс теперь уже ушедшей эпохи: мальчики в синих костюмах с белыми рубашками и девочки в коричневых форменных платьях и кружевных фартуках, с огромными бантами, вплетёнными в косы. Все чинно сидят на стульях, взгляд у большинства слегка напряженный. Сразу я не увидела ничего удивительного, лишь когда мой взгляд остановился на учительнице, тогда я буквально замерла… Нет, такого не может быть… С места, где располагалась на снимке учительница, на меня смотрела через разделившие нас года моя подруга Машка… И сомнений у меня не оставалось: те же черты лица, её едва уловимая улыбка, то же знакомое выражение огромных голубых глаз… И даже родинка на том же месте (она появилась у Маши пару лет назад, вынудив девушку обратиться к врачу, который успокоил по поводу её безопасного происхождения). Да, другая одежда и несколько другая причёска, но в целом сомнений не оставалось: это была она…
