Рене-Теофил-Гиацинт Лаэннек
(фр. Renй-Thйophile-Hyacinthe Laлnnec)
(17 февраля 1781 – 13 августа 1826)
Ровно 200 лет назад, в далёком 1816 году, благодаря уму и наблюдательности великого французского клинициста и патолога Р. на свет появился стетоскоп - медицинский прибор, которой на протяжении уже двух веков является бессменным атрибутом врача.
Слава нашла Лаэннека только после его смерти. При жизни ему пришлось вести упорную борьбу против туберкулёза, которым он страдал с детства, против нищеты, угнетавшей его в течение всей жизни, против зависти и интриг современников, не понимавших истинного значения его открытий.
Рене Теофил Гиацинт Лаэннек родился 17 февраля 1781 года в городе Кемпере на западе Франции. Предки со стороны отца с XVI века являлись членами Парламента Бретани и французского Королевского Суда. В пятилетнем возрасте Рене лишился матери: она умерла от туберкулёза. Отец мальчика, Теофил-Мари Лаэннек (по одним данным – лейтенант адмиралтейства, по другим – адвокат), несмотря на острый ум и большие таланты, был слишком занят своими любовными похождениями и занятиями поэзией и совсем не беспокоился о судьбах своих детей. Когда Рене исполнилось семь лет, он и его брат были отданы на воспитание к их дяде Г. Лаэннеку, ректору Нантского университета, который получил блестящее медицинское образование под руководством видного английского хирурга Джона Хантера (1724-1798). Поскольку юноша рос в обеспеченной семье, он изучал типичные для того времени науки: религию, грамматику, географию, латинский язык. Маленький Рене, обладая прекрасной памятью и многочисленными талантами, быстро и легко усваивал учебный материал. В возрасте 11 лет он успешно перевёл на французский язык некоторые произведения Вергилия. Позже он выучил греческий язык, что дало ему возможность прочитать Гиппократа в оригинале. Он также изучил древний кельтский язык бриттов и нашёл интересные соответствия с санскритом древней Индии. Он увлёкся игрой на флейте и по собственному признанию, занимался иногда больше шести часов в день. Под псевдонимом Cenneal (от Laлnnec, читать наоборот) Рене написал несколько успешных поэтических произведений.
Успешно окончив Институт «Tardivel», в 1795 г. Лаэннек начал обучаться медицине в Нанте. Под руководством своего дяди молодой Лаэннек изучал анатомию, физиологию, патологию и терапию. В возрасте 14 лет он уже работал в Военном Госпитале в Нанте в должности хирурга третьего класса.
Отец выступил против занятий сына медициной и под его влиянием юноша на какое-то время оставил изучение врачебного дела. Но в 1800 г. Рене поступил добровольцем в качестве военного врача на службу в армию генерала Брюне, которая на тот момент воевала со сторонниками короля в Бретани и Нормандии. Окружение и атмосфера лагеря вдохновили Лаэннека на написание поэмы под названием «Война прихотей».
В 1801 г. Рене Лаэннек вновь вернулся на студенческую скамью, правда, уже в Париже. Он продолжил медицинское образование в Школе Медицины (L`Ecole de Mйdecine). Среди его учителей были гений хирургии и блестящий практик Гийом Дюпюитрен, а также личный врач Наполеона Жан-Николь Корвизар, заново открывший один из трёх основных видов физикального обследования – перкуссию.
Благодаря приобретенному искусству стенографии, талантливый студент оставил для следующих поколений записи своих лекций, названные «Афоризмы, полученные из лекций гражданина Корвизара», которые до сих пор хранятся в Нанте.
Умение клинического наблюдения Лаэннек приобрёл именно у Корвизара. Последний принял его в основанное им «Общество медицинского взаимообучения», в котором лучшие парижские врачи сообщали друг другу свои наблюдения.
В течение 15 лет Лаэннек изучал патологическую анатомию под руководством Гаспара-Лорана Бейля (1774-1816), оставшегося его другом до самой смерти.
В 1802 г. Лаэннек издал свою первую работу о кальцификации митрального клапана с расширением левого желудочка, в которой использовал патологоанатомический материал. Затем последовали научное сообщение о перитоните, анатомическое описание поддельтовидной сумки. Кроме того, он изучил капсулы печени, селезёнки и почек. Упорная работа молодого Лаэннека была вознаграждена в 1803 г., когда из четырёх премий, предназначенных для слушателей медицинского факультета, он был удостоен двух: по Медицине и Хирургии. В этом же году он регулярно публиковался в Журнале Медицины, где появились сообщение о менингите и исследования о пневмонии. Постепенно Лаэннек зарекомендовал себя как самый признанный патолог своего времени. Работая без микроскопа и вооруженный только лупой, он описал с большой точностью атрофическую форму цирроза печени (Цирроз Лаэннека) и дал название болезни (от греческого Kirros – жёлтый).
В период с 1803 по 1804 гг. Рене Лаэннек упорно трудился над проблемой туберкулёза. В то время от этой болезни страдала половина госпитализированных пациентов. Это заболевание было известно ещё Гиппократу и её этиопатогенез оставался тайной в течение многих столетий. Было известно, что болезнь характеризуется наличием кашля, кровохарканья и лихорадкой, но никто не предполагал её инфекционную природу. После выполнения тысячи аутопсий, Лаэннек вместе с сокурсником Бойлом объединил различные клинические формы туберкулёза в одно заболевание, которое характеризовалось наличием бугорков (tubercles) во всех поражённых органах. Именно бугорок, главная отличительная морфологическая марка болезни, и дала название фатальному заболеванию – туберкулёз. Кроме того, в одной из своих лекций, прочитанной в марте 1804 г., Лаэннек точно сформулировал понятие «phthisis pulmonum» - лёгочная чахотка, которое он определял как тяжелое повреждение лёгких при туберкулёзе.
В 1804 г., в возрасте 23 лет Лаэннек защитил диссертацию «Propositions sur la doctrine d`Hippocrate, relativement а la mйdecine pratique» («Учение Гиппократа и практическая медицина»), которую он посвятил своему дяде Гийому Лаэннеку. Молодой учёный выразил своё мнение о том, что под именем Гиппократа скрывалась группа древнегреческих врачей. Отдавая «отцу медицины» должное уважение, он отмечает, что Гиппократ, предсказывая развитие болезни, основывался на точном знании симптомов заболевания, тем не менее нельзя пренебрегать и непосредственной диагностикой. Для молодого Лаэннека диагноз был главной целью и сердцем искусства врача. В этом же году он благополучно выпустился из Парижского университета.
Также в 1804 году вместе с Гийомом Дюпюитреном (1777-1835), он основал Французское Анатомическое Общество. Спустя некоторое время Лаэннек стал его председателем.
С 1805 г. Рене Лаэннек работал практикующим врачом, давал частные уроки анатомии и продолжал печататься в Журнале Медицины. Он сделал интересные наблюдения об атаках грудной жабы, от которой страдал и сам. Он определил болезнь как «cardiac neuralgia» (сердечная невралгия) вследствие того, что при проведении аутопсии он часто не мог найти патологических повреждений коронарных сосудов.
В 1808 г. по своей собственной инициативе Рене Лаэннек основал Врачебное Научное Общество, которое позже объединилось с Парижским Академическим Обществом.
Вскоре после этого он был назначен личным врачом кардинала Джозефа Фэша (1763-1839), дяди Наполеона I. Однако, после падения Наполеона в 1814 г., кардинал был сослан.
В 1816 г. Р. Лаэннеку предложили академический пост в известном парижском госпитале «Necker», где ему было поручено руководить клиникой внутренних болезней на 100 коек.
Правила внутреннего распорядка, введённые им в госпитале, и по сей день интересны своей актуальностью: «…Когда пациент поступает в военный лазарет, студент должен описать признаки болезни в соответствии со своими знаниями. После этого я обследую пациента, и сообщу об обнаруженных мною симптомах. Я обращаю особое внимание на те, которые или помогут установить диагноз или позволят подобрать правильное лечение. Затем я выскажу своё мнение, которое будет учитывать данные, полученные при последующем обследовании… Когда появляется новый симптом, я рекомендую записывать его в историю болезни, и, если пациент умирает, результаты аутопсии также записываются и сравниваются. Тогда случай будет пересмотрен и обсужден каждым…».
Как упоминалось выше, ещё будучи студентом Парижского университета, Лаэннек заинтересовался чахоткой, которая в те времена буквально «косила» население. Учёный пытался найти метод ранней диагностики, так как, когда пациент начинал кашлять кровью, уже ничего сделать было нельзя.
В то же самое время он не верил в инфекционную природу болезни. Он придавал особое значение роли пищи, эмоционального напряжения и климата для клинического развития болезни. Сохранилась запись его консультации пациентки от 1823 г., где представлены многочисленные гигиенические и диетические рекомендации: «Сменить воздух, покинуть на некоторое время парижский климат. Поехать на юг Франции и попутешествовать по побережью Средиземного моря… Вдыхать воздух растений, особенно прибрежных. Тщательно избегать холода и сырости… Есть только легкоперевариваемую пищу; отдавать предпочтение лёгким студенистым бульонам из мяса птицы, с добавлением небольшого количества говядины и овощей. Молоко, молочные продукты, молоко ослицы в соответствующий сезон, макаронные изделия и продукты, содержащие крахмал, нежирные и легкоперевариваемые сорта рыб, фрукты, засахаренные и приготовленные в виде компотов, являются наиболее подходящей пищей… Развлекаться, заниматься разнообразными и приятными делами…Увеличить продолжительность сна, ложиться спать раньше и вставать позже. Пробовать принимать приподнятое положение в кровати путём использования двух подушек…». Лаэннек был уверен, что испарения морских растений обладают антитуберкулёзными свойствами. Поэтому он создавал искусственную морскую атмосферу, покрывая пол морскими водорослями в одном из залов госпиталя «La Charitй» в Париже, где он работал в течение долгого времени.
Частые и трудно дифференцируемые болезни дыхательной системы были одной из самых неразрешимых проблем медицины той эпохи. До открытия рентгеновских лучей ещё было далеко и единственными доступными методами были аускультация лёгких, то есть выслушивание звуков, возникающих во время вдоха и выдоха и перкуссия, заключающаяся в простукивании отдельных участков тела и анализе звуковых явлений, возникающих при этом.
Отмечая трудности в диагностике легочных болезней, Лаэннек писал: «Болезни грудных органов, многочисленные в числе и многообразии, почти всегда имеют сходные признаки… Нельзя отрицать, что перкуссия оставляет большое количество неразрешённых вопросов. Ограниченная рамками исследования звука в полой и твёрдой структуре, перкуссия может быть применена только при определённом числе органических повреждений, вводя в заблуждение в других, отличных по природе, случаях и это, в основном, обнаруживается только в серьёзных случаях, в то время, как нет никаких данных о начале заболевания».
В то время был принят следующий порядок действий: пациент раздевался до нижнего белья, врач прикладывал ухо к его спине и пытался расслышать что-то через материю. Разумеется, такая аускультация ощутимых результатов не давала. Да и приложиться ухом к пациенту иногда было весьма проблематично. Иногда мешали банальные вши, иногда – юный возраст и принадлежность к женскому полу (особенно в сочетании со знатным происхождением), иногда избыточный вес пациента.
Постепенно стало ясно, что необходим новый метод обследования пациентов и дальнейшего наблюдения за грудными болезнями.
В решении вопроса Лаэннеку помог случай, произошедший в 1816 г.. Возвращаясь из клиники через парк Лувра (пользующийся огромной популярностью врач не имел средств на собственный экипаж), он обратил внимание на группу детей, резвившихся вокруг брёвен строительного леса. Одни дети прикладывали ухо к одному концу бревна, а другие весело колотили палкой по противоположному концу. Звук, проходя внутри дерева, усиливался.
Случай проверить свою догадку представился быстро. Рене Лаэннек был приглашён к 19-летней весьма полной особе, которой нужно было выслушать сердце. Но как это сделать? Перкуссия и прикладывание рук (грубые шумы можно ощутить пальцами) оказались бесполезными: слишком велик был слой подкожного жира. Тогда Лаэннек попросил несколько листов бумаги, скатал их в плотную трубку, один конец приставил к грудной клетке девушки, а второй - к своему уху.
Результат превзошёл все ожидания. «Я был в равной степени и удивлён, и удовлетворён, когда услышал удары сердца такие ясные и отчётливые, какими никогда не слышал их даже при непосредственном приложении уха к области сердца», - признавался позже врач. Так родился метод посредственной (или опосредованной) аускультации, совершивший самый настоящий переворот в диагностике.
Существует, правда, версия, что Лаэннек страдал одышкой и потому старался найти способ минимизировать данный недостаток при обследовании больного.
Изобретённый прибор Лаэннек сначала назвал просто «цилиндром», но позже придумал термин из двух греческих корней: stethos – грудь и skopeo – смотреть, исследовать. Так появилось название «стетоскоп». Поначалу он клеил их из плотной бумаги, потом начал экспериментировать с различными породами дерева. Его собственный стетоскоп сильно отличался от того, что мы привыкли видеть сегодня. Первоначально инструмент был приблизительно один фут длиной и от Ѕ до 2 дюймов в диаметре, перфорированный в центре, с одеваемой при аускультации съёмной головкой. Он состоял из двух деревянных частей, которые можно было соединять между собой или использовать по отдельности, в зависимости от конкретных целей. Первые образцы стетоскопа Лаэннек собственноручно вытачивал на станке.
С помощью стетоскопа Лаэннек смог с максимальной эффективностью проводить свои исследования по патанатомии, клинике и диагностике заболеваний лёгких, что, собственно, и составляет его основной вклад в медицину. Кроме того, с помощью такого примитивного прибора он в короткое время не только установил ряд явлений, наблюдаемых при выслушивании, но, что ещё более поразительно, сразу дал им те объяснения и названия, которые в значительной мере сохранили свою силу до сегодняшнего дня.
28 июня 1818 г. Рене Лаэннек представил свой доклад о выслушивании грудной клетки пациента при помощи изобретенного им прибора на обсуждение Французской Академии Медицины, но первоначально сообщение было принято весьма скептически.
В 1819 году вышел в свет самый известный труд Лаэннека. Он назывался «О посредственной аускультации или распознавании болезней лёгких и сердца, основанном главным образом на этом новом методе исследования». Автор сделал предложение продавать книгу вместе с необычным подарком – деревянным стетоскопом для аускультации.
Постепенно аускультация находила свой путь в клиническую практику. Доктора со всей Европы приезжали в Necker, чтобы слушать лекции и участвовать в обходах Лаэннека. Его имя стало одним из символов известной «Парижской школы». В 1822 г. Рене Лаэннек становится профессором Collиge de France, в 1823 г. профессором кафедры клинической медицины в больнице La Charitй. В августе 1824 г. он был награждён Орденом Почётного Легиона. В 1825 г. стал полноправным членом Французской Академии Медицины.
В апреле 1826 г., всего за несколько месяцев до смерти учёного, был издан новый исправленный вариант его работы, который был дополнен новыми наблюдениями. В этом издании были точно описаны эмфизема лёгких, пневмоторакс, бронхоэктазы и аускультативные данные при отёке лёгкого. До открытия рентгеновских лучей, лаэннековская аускультация являлась основным методом клинического исследования при болезнях легких, сердца и органов пищеварения.
13 августа 1826 г. в Керлуанек, маленьком поместье на побережье залива Дюарн, Рене Лаэннерк умер от милиарного туберкулёза. По горькой иронии судьбы великий врач скончался от болезни, для изучения и борьбы с которой, им было сделано так много.
Но вернёмся к великому открытию Рене Лаэннека. Будущее стетоскопа оказалось далеко не безоблачным. Многие врачи его не принимали. Например, известный в то время парижский клиницист Франсуа Бруссе (1772-1838) выступил непримиримым врагом нового метода. И даже бывший учитель Лаэннерка Дюпюитрен вёл с ним страстную полемику по этому вопросу. А основатель Американской кардиологической ассоциации профессор Коннор вплоть до конца XIX века предпочитал прижиматься ухом к шёлковому платку, накинутому на участок грудной клетки пациента.
Тем не менее метод и инструмент стали набирать популярность. Их стали развивать и совершенствовать. Так появились деревянные стетоскопы с раструбами, увеличивавшими площадь соприкосновения с кожей пациента и ухом врача (модификация Траубе).
Позже к деревянным (или эбонитовым) частям стали приделывать металлические или резиновые трубки, вставлявшиеся в уши доктора.
В 1894 году появился первый фонендоскоп. Он отличался от стетоскопа мембраной, закрывавшей всю рабочую поверхность. Она улучшала проведение звука и давала возможность расслышать больше нюансов.
Современный вид стетоскоп обрёл в 40-х годах XX века, когда появилась модификация Раппопорта: от общей головки отходят две самостоятельных трубки, которые не пересекаются и не соединяются, каждая идёт к своему уху. Такая конструкция была весьма громоздкой, тяжелой и дорогой.
В 60-х годах XX века профессор Гарвардского университета Дэвид Литман создал свой облегченный и более дешёвый вариант инструмента, унаследовавший его имя: от головки отходит только одна трубка, которая на конце раздваивается.
В наше время появились компьютерные системы, называемые стетофонами. В них анализ звука проводит встроенная микроэлектроника, которая в некоторых моделях может даже выдавать диагноз.
Но и старые лаэннековские стетоскопы до сих пор используются, например, в акушерстве. С их помощью гинекологи старой школы предпочитают выслушивать сердцебиение плода. И не без оснований считают, что ушей опытного врача никакая техника не заменит.
О. Никишова
Литература
Брейтман, М. Рене Теофил Гиацинт ЛАЭННЕК / М. Брейтман // История медицины. – 1927. - № 4. С. 241-244. Водовозов, А. Отец стетоскопа / Алексей Водовозов // Российские аптеки. – 2013. - №5. – С. 52-55. Ерохин, В. Научные исследования во фтизиатрии: достижения и перспективы / Владислав Ерохин // Туберкулёз и болезни лёгких. – 2013. - №5. – С. 16-23. Рене Лаэннек (1781-1826): изобретатель стетоскопа // Нефрология. – 2008. - №1. С. 98-102. Шойфет, великих врачей / . – М.: Вече, 2006. – 528 с.