17 мая день рождения Виктора Тимофеева

17 мая день рождения ВИКТОРА ТИМОФЕЕВА (1940 - 2015)

НАЧАЛО В каюту я входил и падал Короткой койки поперек. И мокрый ватник теплым паром Дышал в ребристый потолок. И мертвым сном – ключом студеным Несло меня в далекий путь, И пальцы, с вечера сведенные, Никак не мог я разогнуть. Но зычным голосам тралмейстер Будил матросов: – Всем на трал! И я, оглохший, онемевший, Не умываясь, лез на трап. А за спиной шептали тихо: – Курсант – а держится, гляди. Шутили громко: – Витя, тигром Навстречу морю выходи! А я боялся, вдруг увидят, Что мне совсем невмоготу, – И, жесткой робою увитый, Я просыпался на ходу.

И мышцы ныли и бугрились, Взбухали силой и теплом. На палубе лежала рыба – Промытым золотым песком. 1962

2

3

*  *  * Потому моря и не стихают, что моряцких нервов рвутся тросы. Потому моря не высыхают, что вбирают жен моряцких слезы. Потому моря и не преснеют, что слезами солоны потоки, а глаза стареют и краснеют, как под осень зори на востоке. А моря штормят и вновь стихают, моряки мужают, привыкая. Лишь глаза морячек высыхают, все невзгоды моря замыкая... Вот уже для бойкого сынишки бескозырку с ленточкой тисненой выбирает вместе с первой книжкой сам отец – улыбчиво, влюбленно. А когда уйдет он в море снова, снова грянут градинами грозы: на сыновьи флотские обновы матери опять находят слезы. 1963

*  *  * Есть родина с большой и малой буквы – как два неравно близких нам лица. Мы на словах не делим их как будто, но часто делим их в своих сердцах. Есть Родина – бескрайние просторы, границы и парадный блеск столиц. Есть родина – деревня, средь которой избушка наша отчая стоит. Есть Родина – она зовет в бои нас, ей наша жизнь и смерть принадлежит. Есть родина – зеленая наивность, которая дает нам жизнь. 1967

4

5

МУРМАНСКИЕ СТРАНИЦЫ Мой город, мне не спится по ночам, но замечаю – и тебе не спится. Ты – как боец. Прилёг вздремнуть на час, а сам сторожко смотришь сквозь ресницы. Ты чуешь близость северной границы… Ты вспоминаешь сорок первый год, когда горели сопки и лощины, и шли юнцы безусые в поход, минуя юность, мальчики – в мужчины. И умирать героями учились… И потому горит твой вечный глаз – свет Вечного огня на склоне сопки, огня, что и в могилах не погас. Он выше всех огней – но всех весомей. Он выше всех – но он не выше вас, герои лет, жестоких и бессонных. 1966

МАЧТОВЫЙ ГОРОД Немало по России мест, где шумят леса. Сосны стоят, как мачты, ветки гудят, как ванты, и в парусах роса. Сосны мечтают о мачтах. Мачты мечтают о море. А мальчики всей России мечтают увидеть тебя. Стоишь ты в конце лукоморья, мой Мурманск, мой мачтовый город, и ветры, посланцы Гольфстрима, про море тебе трубят. Мой город без окраин, без городских садов. Мачтовый лес России вышел в края морские, в моря отплыть готов. Сосны мечтают о мачтах. Мачты мечтают о море.

6

7

А мальчики всей России мечтают увидеть тебя. Стоишь ты в конце лукоморья, мой Мурманск, мой мачтовый город, и ветры, посланцы Гольфстрима, о новых разлуках трубят. Мой город, из разлуки вновь корабли придут. Словно леса России встретит их в дымке синей мачтовый лес в порту. Сосны мечтают о мачтах. Мачты мечтают о море. А мальчики всей России мечтают увидеть тебя. Стоишь ты в конце лукоморья, мой Мурманск, мой мачтовый город, и ветры, посланцы Гольфстрима, о встречах с тобой трубят. 1972

СКАЧКИ Пятерка кентавров, кидая копыта – три рыжие, серый и темно-гнедой, – рванулась, как вихря летучая свита, и скачет сквозь свист, улюлюканье, вой. Вперед вырывается рыжее пламя, и сзади – за пламенем мчащийся дым, – блестя разогретыми гонкой телами, молотят копытами серый с гнедым. Красавица рыжая, ахалтекинка, порозовело лицо у судьи, трибуны хрипят, захлебнувшись от крикаг ты – нынче! Восторги и ставки – твои! Все. Кажется, нету сомненья в победе. Но средний, но серый выходит вперед – почти невесом, по-небесному бледен, он облаком серым по кругу плывет.

8

9

Ну, серый! Уважил. Ведь был предпоследним! Отличный галоп у тебя, середняк! Последние метры. Победа! По-бе-да!!! Поздравьте же, кони и люди, меня! Я верю в неброских, я ставлю на средних, в ком мощь и азарт – не всегда напрямик, они подпирают любимцев, передних, пружина движенья, по-моему, – в них! Вперед! – пусть бессилья чудовищна тяжесть, вперед! – пусть весь мир волоча на горбу, – летите, взрывайтесь! А время покажет, чем были кумиры орущих трибун.

*  *  * Когда нас окружат воспоминаний тени и будем мы считать разбитые горшки – забудутся все дни, что прожиты без денег, но вспомнятся все дни, что без любви прошли. И как счета удач своих ни сберегаем, как ни хотели б мы порой схитрить с собой – забудутся все дни, что прожиты с деньгами, но вспомнятся все дни, что видели любовь. 1977

10

11

«ЗДРАВСТВУЙ!» Я родом из доверья, из поверий. Стеснителен и робок, слаб и хил, я, выйдя за ворота, без примерок всем проходящим «здравствуй!» говорил. И встречный люд, поныне незнакомый, – то молодица, то белесый дед, то нищенка с холщовою котомкой – мне тоже «здравствуй!» говорил в ответ. Я, может, жизнь свою еще не понял. Я, может, ничего и не пойму. Возможно, я всего-то и запомнил вот это «здравствуй!» – сразу ко всему! Но как зарубки в сердце – с ледоходом, с косьбой в жару, когда косцы хрипят,– мне не забыть, что я оттуда родом, где всем прохожим «здравствуй!» говорят.

*  *  * Сквозь холод, боль и немоту, сквозь подлости… Но не изверюсь. Я только радости учту и радостями жизнь измерю. Всё остальное – зачеркну, из сердца вырву силой жаркой. А радости сомкну в одну, Короткой выйдет жизнь, но яркой. 1978

12

13

РЕКВИЕМ Участок фронта был так приметен, что был он назван Долиной Смерти. Но эта площадь боёв несметных была долиной фашистской смерти. А в русских землях, в морозных скалах, в долинах многих их смерть встречала. Когда растаял туман кровавый и реки сплыли водою ржавой, «Долина Смерти» - «Долиной Славы» вошла в скрижали, вошла в скрижали.

К БРАТЬЯМ! Разве это завещали предки, Думая о наших дальних днях? Три народа, три дубовых ветки Спорят о наследстве, о корнях! Слышатся угрозы и проклятья. Силятся, забыв Отца и Мать, Три вершины дуба, трое братьев Корень на три части разодрать. От раздоров разум - лишь на убыль. И уже не видит взгляд слепой: Воронье Сидит на ветках дуба, Ссорит три вершины меж собой. Все едино! Почва... Край любимый... Дуба своды... И пора – решить – Воронье с вершин шугнуть дубиной И по-братски – добре! дружно! – жить.

14

15

Братья! Братовья! Браты! Братуси! Воля Божья нас навек сплела. Русский, украинский, белорусский – Три вершины, три родных ствола! Июнь 1997 г.
16