Фидуциарные обязанности участников корпораций

ФИДУЦИАРНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ УЧАСТНИКОВ КОРПОРАЦИЙ

,

Студент 3 курса

Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» факультет права, Москва, Россия.

e-mail: *****@***ru

*****@***com

Фидуциарные обязанности членов органов управления юридического лица и санкции за их нарушение получили широкое освещение в отечественной литературе корпоративного права и судебной практике. Однако в российском правовом дискурсе практически отсутствует постановка вопроса о возможности применять фидуциарные обязанности по отношению к участникам (акционеры АО и участники ООО) корпорации. Исключением выступают статьи [1] и [2]. Практическое отсутствие доктринальных разработок по указанной тематике не может не вызвать трудности в правоприменительной практике по ст. 10 Закона об ст. 53.1 ГК РФ. Российской реальности данная проблема особенно актуальна в силу концентрированности корпоративной собственности. В странах общего права дискуссия о фидуциарных обязанностях участника имеет давнюю традицию и получила широкое распространение [3].

Проблема фидуциарных обязанностей участника, прежде всего, касается случаев, когда в корпорации есть участник, способный определять действия корпорации (контролирующий участник, мажоритарий). Судебная практика штата Делавэр исходит из того, что участник, использующий свою власть для определения действий компании, обязан соблюдать такие фидуциарные обязанности, как duty of care (обязанность проявлять осмотрительность) и duty of loyalty (обязанность быть преданным компании) [4]. Однако по данному вопросу в США нет единой позиции, а судебная практика разнится от штата к штату, поэтому в настоящей работе рассмотрены лишь некоторые из наиболее видных дел.

Основным аргументом в пользу наложения фидуциарных обязанностей на контролирующего акционера является то, что он обладает в отношении компании контрольными возможностями, сравнимыми с полномочиями Совета директоров [7]. Это позволяет контролирующему участнику извлекать из действий компании выгоды лично для себя, ущемляя при этом интересы миноритариев. Поэтому для их защиты на контролирующего участника должны накладываться фидуциарные обязанности.

В одном из самых известных дел о распространении фидуциарных обязанностей на участников «Donahue v. Rodd Electrotype» [8] суд исходил из принципа «равных возможностей» участников. Данный принцип утверждает, что если один участник получает блага от компании, то и у других участников должен быть равный доступ к ним. Российская практика сталкивается с аналогичными проблемами в отношении участников хозяйственных обществ. Ст. 10 Закона об п.1 ст.67 ГК РФ позволяет исключить участника из общества за грубое нарушение своих фидуциарных обязанностей [9]. Возможность применения такой санкции именно в отношении участников непубличных обществ неслучайна. В вышеупомянутом деле суд Массачусетса исходил из того, что закрытая корпорация обладает следующими признаками: 1) небольшое количество участников; 2) неликвидный рынок для обращения акций(долей); 3) существенное число участников корпорации занимают места в управляющих органах. Именно эти признаки, по мнению суда, позволяют применить к участникам закрытых корпораций повышенные требования к фидуциарным обязанностям, что относится и к российским непубличным обществам.

При этом российская судебная практика ограничительно рассматривает основания для исключения участников из общества. Так, например, создание участником корпорации другого хозяйственного общества, осуществляющего конкурирующую с корпорацией экономическую деятельность не подпадает под действия ст.10 Закона об ООО [10]. Однако в большинстве американских штатов такое поведение было бы расценено, как серьезное нарушение фидуциарных обязанностей.

Вступившая в силу с 01.09.2014 года ст. 53.1 ГК РФ установила обязанность контролирующего лица действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно, а также его ответственность в виде возмещения убытков, причиненных по его вине юридическому лицу. Остается непонятным, включает ли понятие «лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица» контролирующего участника общества. Исходя из формулировки, данной в статье, думается, что под «лицом…» имеется ввиду лицо, косвенно получающее экономическую выгоду от компании, в отличие от участника, получающего выгоду прямо. Немногочисленная судебная практика исходит из ограничительного толкования данной нормы, устанавливая, что взыскание убытков с лица, не входящего в органы управления корпорации, невозможно [11]. Логика судов может быть основана на том, что к участникам корпорации, в отличие от менеджеров, неприменимы профессиональные стандарты поведения, а возможность осуществлять права собственника в отношении корпорации не может быть ограничена.

Исследование институтов корпоративного права невозможно в отрыве от поиска экономических оснований их существования (доктрина «law&economics»). Императивные нормы права обязывают лицо действовать тем или иным образом, когда у этого лица нет экономических стимулов к такому поведению. Схожую логику следует применять к duty of loyalty (фидуциарная обязанность быть преданным корпорации): участник заинтересован в том, чтобы извлечь из корпорации выгоду исключительно для себя (сделка с заинтересованностью), но не для остальных участников. Поэтому право обязывает получать одобрения для совершения сделок с заинтересованностью.

Однако та же логика не позволяет выявить экономической составляющей в применении как общего правила duty of care по отношению к участнику. Так, участник, в особенности мажоритарный, имеет значительные инвестиции в корпорацию, поэтому он априори будет в разумной степени «care» (осмотрительным, принимать проинформированные решения). В чем смысл дополнительно накладывать на него такую обязанность? В простой декларативности? Тогда это может привести к тому, что всякое решение, оказавшееся убыточным и принятое контролирующим участником будет признано принятым в нарушение duty of care. Это, в свою очередь, может существенно замедлить процесс принятия решений и увеличивать издержки их принятия.

Нам представляется, что duty of care должно накладываться на участника корпорации лишь в том случае, когда участник, принимая решение, ничем не рискует, т. е. не имеет экономических стимулов к избежанию убытков. К таким случаям относятся: доктрина захватчика («looting doctrine») и расщепление экономической собственности от формальной.

1. Доктрина захватчика. Контролирующий участник продает свои акции лицу, которое намеревается вывести все активы (ликвидировать компанию и т. п.) в ущерб миноритарным акционерам. Так как контролирующий участник после продажи не будет иметь экономического интереса к компании, то и самостоятельно duty of care он соблюдать не будет. Поэтому ему надо вменить эту обязанность при выборе покупателя, чтобы защитить корпорацию от враждебного корпоративного захвата [12].

2. Если контролирующий участник не является экономическим собственником, то у него нет экономических стимулов к duty of care. Данная проблема получила развитие в работах Бернарда Блэка и Генри Ху [13], которые показали, что современные финансовые инструменты позволяют отделить право голоса от экономического собственника. Например, в случае если акции/доли отданы в долг (или свопы, РЕПО и т. п.). В этих случаях собственником акций/долей является лицо, незаинтересованное в принятии проинформированных решений (участник с негативным экономическим интересом). Такие участники ничем не рискуют, при этом их действия сопряжены со значительными экстерналиями, поэтому на них надо наложить duty of care. Бернард Блэк и Генри Ху вовсе предлагают крайнюю меру в виде запрета голосовать таким акционерам [14].

Таким образом, наложение duty of care в этих двух случаях имеет экономическое обоснование, а применение duty of care в качестве общего правила может привести к значительным издержкам и торможению экономического оборота. Настоящая работа не претендует на полный охват проблемы. Авторы ставили перед собой цель найти точку опоры, отталкиваясь от которой можно строить дальнейшие рассуждения для поиска решений существующих и потенциальных проблем.

Библиография

«Ответственность акционера перед акционером: возможна ли постановка такой проблемы?» ("Корпоративный юрист", N 11, ноябрь 2008 г.); «Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью: теоретическая конструкция и вопросы практики применения» ("Вестник гражданского права", 2012, N 5); Судебная практика штата Делавэр еще в первой половине XX века указывала на наличие фидуциарного элемента в отношениях мажоритарного и миноритарного акционеров. См. напр.: Allied Chemical & Dye Corp. v. Steel & Tube Co., 120 A. 486, 489 (Del. Ch. 1923) и Hartford Accident & Indem. Co. v. W. S. Dickey Clay Mfg. Co., 21 A.2d 178, 184 (Del. Ch. 1941). Cinerama, Inc. v. Technicolor, Inc., Civ. A. No. 8358, 1991 WL 111134, at *19 (Del. Ch. June 24, 1991); Pfeffer v. Redstone, 965 A.2d 676, 691 n.52 (Del. 2009); Jeffrey M. Leavitt, Burned Angels: The Coming Wave of Minority Shareholder Oppression Claims in Venture Capital Start-up Companies, 6 N. C. J. L. & TECH. 223, 255 (2005); Sandra K. Miller, What Fiduciary Duties Should Apply to the LLC Manager After more than a Decade of Experimentation?, 32 J. CORP. L. 565, 573 (2007); J. Haskell Murray, “Latchkey Corporations”: Fiduciary Duties in Wholly Owned, Financially Troubled Subsidiaries, 36 DEL. J. CORP. L. 577, 598 (2011); Daniel S. Kleinberger, Why Not Good Faith? The Foibles of Fairness in the Law of Close Corporations, 16 WM. MITCHELL L. REV. 1143, 1148 (1990); Donahue v. Rodd Electrotype Co., 328 N. E.2d 505 (Mass. 1975). Аналогичная позиция выражена в деле Jones v. HF Ahmanson & Co., 460 P.2d 464 (Cal. 1969). Кузнецов участника из общества с ограниченной ответственностью: теоретическая конструкция и вопросы практики применения // Вестник гражданского права. - М.: . дом В. Ема», 2012, Т. 12 № 5. Говоря о фидуциарных обязанностях, пишет только об обязанности действовать в интересах общества. Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.01.2001 N 18АП-9257/2015 по делу N А76-31226/2014; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 01.01.2001 N Ф05-6465/2014 по делу N А40-75714/13-134-707; Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 01.01.2001 N 07АП-570/2015 по делу N А27-6382/2014; Insuranshares Corporation v. Northern Fiscal Corp., 35 pp. 22 (E. D. Pa. 1940); DeBaun v. First Western Bank & Trust Co., 46 Cal. App. 3d 686 (Cal. Ct. App. 1975); Harris v. Carter, 582 A.2d 222 (Del. Ch. 1990); Henry T. C. Hu & Bernard Black, The New Vote Buying: Empty Voting and Hidden (Morphable) Ownership, 79 S. CAL. L. REV. 811, 815 (2006); Henry T. C. Hu & Bernard Black, Equity and Debt Decoupling and Empty Voting II: Importance and Extensions, 156 U. PA. L. REV. 625, 633 (2008).