Константин Загороднюк:
Кризис дал нам положительный опыт
рыба» достаточно известна как в нашем районе, так и за пределами округа. Как живёт предприятие в наше непростое время и как ему удаётся, преодолев трудности, решать насущные проблемы сегодняшних реалий, а также об итогах истёкшего года мы ведём разговор с директором предприятия Константином Загороднюком
– Константин Николаевич, хотелось бы начать наш разговор с итогов года, как завершился он для Вас?
– Как завершился год финансово, мы пока не знаем. Сейчас идёт обработка четвёртого квартала. К весне будем знать точно, какой будет результат. А что касается выпуска консервной продукции, то истёкший год был достаточно удачным. Рыбы добыли в пределах 800 тонн. Более 3 банок выпустили консервной продукции. Её рост по сравнению с позапрошлым годом составляет примерно 10-15 процентов.
– И какие же благоприятные условия повлияли на удачное, в этом отношении, завершение года?
– 2011 – 2014 годы у нас была плохая гидрология, низкая вода. Поэтому добыча рыбы была слабая, соответственно, и выпуски были не объёмные. Начиная с 2014 года вода стала прибывать, а в прошлом году она вообще была большая. Да и зимы были тёплые, которые благоприятно отразились на видовом составе рыбы. Единственное, из-за большой воды в прошлом году рыбу технически сложно было поймать, потому что она ходила везде. К тому же, наверное, и люди соскучились по рыбацкой работе. Потому что в прошлом году большого дефицита в рабочей силе мы не ощущали. К тому же, в истёкшем году внесены изменения в правила рыболовства. Был разрешён сентябрьский лов рыбы. Это дало нам возможность выловить на Алтатумбе ещё порядка 120 – 150 тонн. Надеемся, что в 2016 году скорректируют ловлю и по другим промысловым участкам. Ведь у нас есть участки не только на р. Северная Сосьва, но и в р. Аляпино. Поэтому там тоже ещё попробуем поработать на промысле. Сам по себе кризис тоже дал нам какой-то положительный опыт. Некоторые импортные продукты, в том числе и рыбные консервы, начали вытесняться с нашего рынка. Это привело к возрастанию спроса на нашу продукцию. Тем более, что наши рыбные консервы не так сильно растут в цене. Повлияло и увеличение квоты по сырку. Если до этого по этой рыбе у нас квоты были в пределах 300 – 1000 кг, поэтому до консервов дело не доходило, то в 2015 году квота возросла до 8 тонн.
– Естественно, увеличился, наверное, и ассортимент?
– Да. В этом году мы изучали спрос и помимо того, что традиционно выпускали, добавили в ассортимент консервы из щуки, язя копченного в масле, язя, щуки с горохом. Попробовали выпустить, сейчас будем сертифицировать, шпроты из сосьвинской сельди, сосьвинскую сельдь натуральную, консервы сырок в масле, сырок в томате. Стали больше выпускать пельменей, фаршей, котлет, филе. Делали печень щуки с гречневой кашей. Но она не сильно пошла. Если раньше мы выпускали 10-11 наименований продукции, то в прошлом году ассортимент увеличили до 22. Истёкший год показал, что покупателям сибирской рыбы интересны не только фрикадельки, которые составляют порядка 70-80 процентов от нашего выпуска, но и кусковые консервы. Хорошо пошла икра из частиковых пород рыб. Мы даже не ожидали. Поэтому хотели бы продолжить такую тенденцию и в 2016 году. Конечно, всё это будет зависеть и от периода ловли рыб. Сегодня у нас, например, на складе заканчивается налим, мы его просто не можем восполнить, потому как налим у нас ловится только в декабре-январе. Мы его будем выпускать только сейчас. Попробуем сделать и налим подкопчённый. Есть такой вид продукции – треска подкопчённая. Налим как раз из той породы. Филе налима, подкопчённая в масле. С этого года будем выпускать дополнительно ещё пять разных наименований фрикаделек. Заказали уже этикетки на фрикадельки из частиковых пород рыб в томатном соусе с овощным гарниром. Консервы у нас выпускаются из всех пород рыб: плотвы, язя, карася, окуня, щуки. По вкусовым качествам каждая порода рыб имеет свои особенности. Щуку никогда нельзя спутать, например, с язём. Язя – с карасём. И мы хотели бы с этого года начинать выпускать по видам рыб и фрикадельки. Они будут называться «фрикадельки из частиковых рыб с овощным гарниром». Только на этикетках делается вставка «Щука», «Плотва», «Язь», «Окунь», «Карась». Они даже по внешнему виду будут разные. У нас иногда спрашивают: «Вот мы у вас покупали фрикадельки, они раньше были белые, а сейчас почему-то чёрные?» И якобы у них есть сомнения, что консервы сделаны из качественной рыбы. Если мы сделаем такое разделение, то люди увидят, что фрикадельки белого цвета сделаны, например, из щуки или окуня. Если серого или красноватого цвета – то из язя. Если с черными крапинками – из карася. Потому что карась имеет совершенно другую структуру мяса. Таким образом, прибавим ещё пять наименований продукции.
– А как обстоят дела с географией покупателей. Она тоже расширилась?
– Она тоже расширилась. Сейчас мы свою продукцию поставляем в Сургут, Ханты-Мансийск, Фёдоровский, Пойковский, Советский районы. На днях будет подписан договор с Октябрьским районом. Жизнь заставляет. В Берёзове каждый пятый сам рыбу ловит, поэтому здешний спрос со спросом на стороне не сравнить. К тому же есть люди, которые по предприятиям, по квартирам свежую рыбу продают. В этом году была такая ситуация. В нашем рыбном магазине налим стоил по 60 рублей за килограмм, а люди ходили по домам, предприятиям и продавали по сто рублей.
– Мне кажется, люди просто не знали, что эту рыбу у вас в магазине можно купить. Рекламы, бегущей строки на телевидении, наверное, не было?
– Вполне возможно. В этом году мы этим вопросом будем заниматься более обдуманно. Раньше у нас выпадал этот сектор в реализации. Мы все были сосредоточены на выпуске рыбных консервов, на сотрудничество с крупными оптовыми покупателями. Сегодня время заставляет обратиться не только к крупным, но и к мелким оптовым покупателям, которых у нас только за этот год добавилось порядка 25. В этом направлении, например, в декабре большую работу по ознакомлению предприятий с нашей продукцией с высылкой наших рекламных проспектов провели по всему округу. Кому-то высылали маленькие пробные партии. Сейчас вот идут заказы.
– А как оптовые покупатели будут вывозить продукцию, на своём транспорте или на вашем?
– Как правило, они своим транспортом не приезжают, потому что далеко. Мы пытаемся аккумулировать и выстраивать логистику по направлениям. Мы можем, конечно, набрать заказы с 5-7 организаций в одном направлении и доставить туда продукцию на своей газели. Но практика показывает, что свою машину гонять не всегда правильно, транзитные перевозки – это не экономично.
– Для плодотворной работы нужны не только квалифицированные работники, хороший маркетинг, но и судовое хозяйство. В каком состоянии оно сегодня?
– Это одна из самых больных тем, которые у нас на сегодняшний день есть. Судовое хозяйство желает лучшего. Это проблема всей рыбной отрасли в бывшем Советском Союзе. Какие суда остались от тех времён, на таких и работаем. Ничего не изменилось. Никто новых судов не строит. Поэтому с судами у нас тоже достаточно большая проблема. Проблема в их ремонте, документальном оформлении. По этой причине в последнее время мы не всегда стали гонять суда, а начали использовать какие-то другие моторные лодки для сбора рыбы. То есть пытаемся, чтобы транспортные расходы нам обходились дешевле. Буксирный флот как бы ещё в нормальном состоянии. Его можно брать в аренду и у других собственников. А вот флот, который непосредственно завязан на добыче рыбы класса РПТС, с ним проблема. Его нигде не возьмёшь. Стоимость его вообще для нас не подъёмная. Та же картина и
по плашкоутному хозяйству.
– Какой же выход?
– Многие предприниматели рыбной отрасли выход нашли. Они просто прекратили ловить рыбу в сорах и свои плашкоуты просто порезали на металл и сдали. Мы, как бы, до этого ещё не дошли. Ну, думаю, такая мысль когда-то придёт. Нашим соседям на Ямале, например, их правительство закупает такие плашкоуты и распределяет по заявкам. У них это хозяйство пока в норме. У нас 16 плашкоутов. Через два года мы, в основном, будем заниматься покупкой рыбы на стороне для производства рыбных консервов и добывать рыбу в июле-августе порядка 500-600 тонн на Алтатумбе. Она там дешевле намного. И будем на этом работать. А такие деревни, к сожалению, как Пугоры, Устрём, Теги, думаю, что перейдут в класс таких, как Шайтанка, Ванзетур, которые ничем не занимаются и не ловят никакую рыбу.
– Помощь в решении ваших проблем со стороны администрации района какую-то ощущаете? Ведь для многих жителей посёлка ваше предприятие является единственным местом, где они могут заработать деньги на жизнь?
– Наше предприятие даёт работу не только жителям посёлка, но и жителям деревень. У нас в среднем постоянных работников насчитывается от 70 до 90 человек. А во время сезона это число увеличивается до 150-200 человек. Мы только зарплаты людям выплачиваем порядка 25 миллионов. В этом году одних налогов разного плана заплатили порядка 10 миллионов рублей. И мы выпускаем продукцию, которая в округе достаточно известная. Об этом можно судить, как только попадаешь на выставку в Ханты-Мансийске, где стоит большая очередь, чтобы купить нашу продукцию. Но наш район дотационный, и это надо учитывать. Если Ханты-Мансийский рыбокомбинат за 10 лет отстроили заново, для чего за последние 10 лет со стороны муниципальных властей города было вложено порядка 250 миллионов рублей, то за эти 10 лет муниципальное образование Берёзовский район не вложило сюда ничего. С нас также порядка 500 тысяч рублей в год берут арендных платежей за землю. Платим всё наравне с другими предприятиями района. Предприятие в Салехарде получает помощь больше, чем все предприятия рыбной отрасли в нашем округе. Правда, мы получаем субсидии через Берёзовский район, с главой Владимиром Ивановичем Фоминым встречаемся, обсуждаем проблемы. Он эти проблемы озвучивает в правительстве округа. Не всегда в эти программы можно попасть. Потому что кроме Берёзовского района в округе существуют ещё 18 муниципалитетов. Поэтому мы работаем, насколько мы можем работать, а администрация работает насколько она может. Тем более, сейчас кризис, который показал, что на 70 процентов мы связаны с долларом. Хозяева завода в Петербурге, который выпускает банки, американцы. И они хотели бы видеть реализацию продукции не в рублях, а в долларах. Томатная паста, овощной гарнир – с Ирана, Индии, Китая. И всё это продаётся за доллары. Нашими остаётся только рыба, соль и мука, да и рабочие руки. Когда мы кинулись искать продавцов этих компонентов в России, где раньше покупали, оказывается, их там уже нет. Заводы, которые нам раньше предлагали свою продукцию дороже, чем Иран, Китай или Турция, разорились. А правительство, которое должно было обратить внимание на эти предприятия, их не поддержало. Поэтому я думаю, что эти санкции дадут толчок. Сегодня я знаю, что 27 миллионов дали правительству Ханты-Мансийска на развитие оленеводства и племенного скотоводства. Это говорит о том, что всё таки увидели, и поняли, что если проблему не решить, то будем постоянно кормить турков, узбеков или ещё кого-то.
– А на развитие рыбного хозяйства что-то перепадает?
– Мы находимся немножечко в другой ситуации. Если мы говорим о рыбной отрасли, то в первую очередь подразумеваем Владивосток, Мурманск, Сахалин, которые занимаются добычей рыбы по квотам в морях, где миллиарды долларов вращаются. Но и там ситуация точно такая же. Там тоже никто и никогда суда не менял. Как работали на старых, так и работают. А до рыбных хозяйств, которые занимаются добычей рыбы во внутренних водоёмах вообще никакая помощь не доходит. На федеральном уровне считается, что это прерогатива муниципалов. Про нас вообще в этом плане речи не идёт. У нас даже правила рыболовства до ума довести не могут, чтобы мы могли нормально заниматься добычей рыбы. У нас до 1 июня запрет, через два месяца снова запрет. А осенью после открытия через 10 дней уже ледостав начинается. Налима начинают ловить только в январе. Потом в конце января на загаре – полусдохшую щуку, которая имеет не ту товарную кондицию.
– Раньше были передовики производства, их награждали, чествовали. Сейчас традиции эти остались?
– Да. Раньше передовики были признанные. Их награждали, позиционировали. Сейчас мы просто знаем, что есть люди, которые вылавливают, разделывают больше рыбы и зарплату, соответственно, больше других получают. Хорошо работает Алтатумбская бригада, где бригадиром является Александр Геннадьевич Ерин. Безупречный человек. Наверное, будем подавать на присвоение ему звания «Заслуженный работник рыбного хозяйства». Есть мастера, у которых отдача большая. Это старший мастер консервного цеха Марина Михайловна Ермакова, старший мастер рыбного участка Нина Александровна Глухова, главный бухгалтер Шахнаваз Абдурашидович Шахнавазов, господа Фадеев и Кряжев в Алясах, которые вылавливают приличное количество рыбы сетями, сопоставимое с выловом рыбы на неводе. Например, если у меня на рыборазделке раньше стояли порядка 14 человек, то сейчас там работают только 6-7. И они выполняют ту же самую работу. Если раньше на рыбоучастке обрабатывали рыбу в две смены и каждая смена была по 18 человек, а со всем обслуживающим персоналом – 50, то сегодня с этой задачей справляются, грубо говоря, 25 человек. Если на Алтатумбской бригаде работало 28 человек, то на сегодняшний день её состав от 17 до 20 человек.
– Какие-то ремонтные работы нынче планируете?
– Ремонтные работы у нас проходят всегда. Проходят они в два этапа. Это в декабре – в консервном цехе и в мае, когда идёт подготовка рыбодобывающей техники. В этом году ничего не поменяется. Если всё нормально пойдёт, то в этом году мы плотно будем делать капитальный ремонт в коптильном цехе. Финансовые планы, которые составлены на 2016 год, говорят, что это возможно.
Спасибо за интервью.
Беседовал
Михаил Морев
