Фронтовой репортаж
«Сыны полков»
для учащихся 4 классов
Провели библиотекари:
Хомякова Елена Александровна
Сыны полков
Ведущий 1: Ребята, мы проведём с вами беседу «Сыны полков», расскажем о ваших сверстниках, участвовавших в Вов, которая началась в 1941 и закончилась 1945. О войне мы с вами знаем не так уж много. Это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо потому, что нас миновало это горе. Плохо потому, что нельзя забывать войну, нельзя забывать героев, отстоявших нашу свободу, жизнь.
Вспомним сегодня хотя бы немного, -
Давние грозные дни страны,
Вспомним мы с вами, дети и внуки,
Не перенёсшие той войны!
Ведущий 2: Что происходило в стране, когда фашистские войска напали на Советский Союз? Что вы об этом знаете?
Все силы были направлены на то, чтобы отстоять свободу Родины: люди бились на фронтах, сражались в партизанских отрядах, работали на заводах, выращивали хлеб. Как бы ни было тяжело детям, лишённым детства, они всеми силами старались помочь взрослым. Чем могли помочь взрослым дети?
Был трудный бой. Всё нынче, как с спросонья
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут, забыл его спросить.
Лет десяти – двенадцати. Бедовый,
Из тех, что главарями у детей,
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей,
Машину обступают на стоянках,
Таскать им воду вёдрами не труд,
Приносят мыло с полотенцем к танку
И сливы недозрелые суют…
Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен,
Мы прорвались к площади вперёд.
А он гвоздит – не выглянуть из башен,-
И кто его поймёт, откуда бьёт.
Тут угадай-ка, за каким домишкой
Он примостился, - сколько всяких дыр,
И вдруг к машине подбежал парнишка:
- Товарищ командир, товарищ командир!
Я знаю, где их пушка. Я разведал…
Я подползал, они вот там, в саду…
- Да, где же, где?.. – А дайте я поеду
На танке с вами. Прямо приведу.
Что ж, бой не ждёт. - Влезай сюда, дружище! –
Т вот мы катим к месту вчетвером.
Стоит парнишка – мины, пули свищут,
И только рубашонка пузырём.
Подъехали. – Вот здесь.- И с разворота
Заходим в тыл, и полный газ даём.
И эту пушку, заодно с расчётом,
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.
Я вытер пот. Душила гарь и копоть:
От дома к дому шёл большой пожар.
И, помню, я сказал:
- Спасибо, хлопец! –
И руку, как товарищу, пожал…
Был трудный бой. Всё нынче, как с спросонья
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут, забыл его спросить.
А. Твардовский «Рассказ танкиста»
Ведущий 1: И почти каждый мальчишка в то тяжелое время мечтал попасть на фронт. Послушайте воспоминания одного мальчика.
«Направили меня в Тамбовское суворовское училище. А до войны я успел окончить только три класса и диктант в училище написал на единицу. Испугался и удрал на фронт…» (Валя Дончик, 10 лет)
А когда они оказывались на фронте, командиры не знали, что с ними делать.
«Что мне делать с тобой, парень? Ты же меньше винтовки», - сказал командир Пете Филоненко, одиннадцатилетнему сыну полка.
Но это потом они становились сыновьями полков. А сначала это были маленькие беспризорники. Дети, которых война лишила детства, которых оставила без родителей.
В книге Валентина Петровича Катаева «Сын полка» рассказывается о мальчике Ване Солнцеве.
Ведущий 2: «В окопчике спал мальчик.
Стиснув на груди руки, поджав босые, тёмные, как портфель, ноги, мальчик лежал в зелёной вонючей луже и тяжело бредил во сне. Его не покрытая голова, заросшая давно не стриженными грязными волосами, была неловко откинута назад. Худенькое горло вздрагивало. Из провалившегося рта с обмётанными лихорадкой, воспалёнными губами вылетали сиплые вздохи. Слышалось бормотание, обрывки неразборчивых слов, всхлипывание. Выпуклые веки закрытых глаз были нездорового, малокровного цвета. Они казались почти голубыми, как снятое молоко. Короткие, но густые ресницы слиплись стрелками. Лицо было покрыто царапинами и синяками. На переносице виднелся сгусток закипевшей крови.
Мальчик спал, и по его измученному лицу судорожно пробегали отражения кошмаров, которые преследовали мальчика во сне. Каждую минуту его лицо меняло выражение. То оно застывало в ужасе; то не человеческое отчаяние искажало его; то резкие глубокие черты безысходного горя прорезывались вокруг его впалого рта. Брови поднимались домиком и с ресниц катились слёзы; то вдруг зубы начинали яростно скрипеть, лицо делалось злым, беспощадным, кулаки сжались с такой силой, что ногти впивались в ладони, и глухие, хриплые звуки вылетали из напряжённого горла. А то вдруг мальчик впадал в беспамятство, улыбался жалкой, совсем детской улыбкой и начинал очень слабо, чуть слышно петь какую-то неразборчивую песенку.
Сон мальчика был так тяжёл, так глубок, душа его блуждающая по мукам сновидений, была так далека от тела, что некоторое время он не чувствовал ничего: ни пристальных глаз разведчиков, смотревших на него сверху, ни яркого света электрического фонарика, в упор освещавшего его лицо.
Но вдруг мальчика как будто ударило изнутри, подбросило. Он проснулся, вскочил, сел. Его глаза дико блеснули. В одно мгновение он выхватил откуда-то большой отточенный гвоздь. Ловким, точным движением Егоров успел перехватить горячую руку мальчика и закрыть ему ладонью рот.
-«Тише. Свои, - шёпотом сказал Егоров.
Только теперь мальчик заметил, что шлемы солдат были русские, автоматы – русские, плащ-палатки русские, и лица, наклонившиеся к нему, - тоже русские, родные.
Радостная улыбка бледно вспыхнула на его истощенном лице. Он хотел что-то сказать, но не сумел произнести только одно слово:
- Наши…
И потерял сознание».
Ведущий 1: Эти голодные, измученные мальчики отчаянно рвались воевать, они хотели защищать Родину, мстить врагу.
Везёт на фронт мальчика товарищ военный врач…
Мама моя, мамочка, не гладь меня не плачь!
На мне военная форма, - не гладь меня при других!
На мне военная форма, на мне твои сапоги. Не плачь!
Мне уже двенадцать, я взрослый почти…
В кармане моём документы, - печать войсковая строга.
В кармане моём документы, - по которым я – сын полка.
Детей подбирали солдаты. И если не было возможности отправить их в тыл, ребятишек оставляли у себя. Вы даже не представляете, как много было таких детей! Так, в 63-й гвардейской танковой бригаде было 9 воспитанников. Её командир – дважды Герой Советского Союза, генерал-лейтенант в отставке Михаил Георгиевич Фомичёв – говорил так: «Всех ребятишек мы подобрали на дорогах войны. Ну ведь не бросишь их, не оставишь в лесу…»
А вот как вспоминает о начале своей службы сын полка Вася Сигалев-Князев….
Ведущий 2: «…Пришли наши, я увидел офицеров в погонах. Мне это очень понравилось, я взял и сделал себе погоны из берёзовой коры, углём нарисовал лычки. Прикрепил на свой деревенский армяк, который мне нашла тётя, в лаптях, - и так пришёл и доложил капитану Ивакину (от тёти узнал его фамилию), что такой-то, Вася Сигалев, хочет бить немцев с вами вместе. Они сначала пошутили, посмеялись, потом спросили у тёти, где мои родители. Когда узнали, что я сирота, за ночь солдаты сшили мне сапожки из плащ-палатки, укоротили шинель, подвернули шапку, подвернули на половину погоны. Кто-то даже соорудил офицерскую портупею. Так я стал сыном 203-го отдельного отряда разминирования. Зачислили меня на должность связного. Старался я очень, но не писать, не считать не умел. Когда ещё была моя мама, мой дядя попросил меня: «Сходи к железнодорожному мосту и сосчитай, сколько там немцев». Как я сосчитаю? Насыпал он мне жменьку жита в карман, и я по одному зёрнышку перекладывал с правого кармана в левый. А дядя уже эти зёрнышки считал.
- Война войной, а читать и писать, тебе надо учиться, - сказал парторг Шапочников.
Солдаты раздобыли бумагу, он сам сделал мне самодельную тетрадку и написал на ней таблицу умножения, написал алфавит. Я учил и отвечал ему. Принесёт пустой ящик от снарядов, разлинует и говорит: «Пиши».
Служили дети полков в разных войсках, и в авиации, и на флоте».
Ведущий 1: Дети служили не только в армии, но и в госпиталях. Конечно, их не называли детьми полка, но они тоже служили. Это были воспитанники госпиталей. И служба их была не легка. Послушайте рассказ Володи Чистоклетова, он начал свою службу в 10 лет.
«Война застала меня в санатории Совет-Квадже на Чёрном море. Утром пошли в лес, услышали гул самолётов и начали играть «в войну», не подозревая, что где-то уже идёт настоящая война.
Через несколько дней нас привезли в Ростов. На город уже падали первые бомбы. Взрослые рыли щели, строили баррикады, готовясь к уличным боям. А мы, мальчишки, сторожили ящики, в которых были сложены бутылки с зажигательной смесью, подвозили песок и воду на случай пожара.
Все школы превратились в госпитали. В 70-й школе размещался армейский госпиталь. Туда направили маму. Ей разрешили и меня взять с собой. Куда ехал госпиталь, туда ехали и мы.
В ноябре 42-го начальник госпиталя приказал выдать мне форму, правда, её пришлось срочно перешивать. А сапоги на меня не могли найти целый месяц. Так я стал воспитанником госпиталя. Что делал? Одни бинты могли свести с ума. Их катастрофически не хватало. Приходилось стирать, сушить, скручивать. Если вы думаете, что это просто, попробуйте скрутить: тысячу штук в день. А я наловчился, делал это быстрее взрослых.
Когда разбомбили вагоны с солью и парафином, и то, и другое в дело пошло. Соль – поварам, парафин – мне. Пришлось овладеть специальностью, не предусмотренной никакими воинскими списками, - делал свечки. Это похуже бинтов! Надо ведь, чтобы они ещё и горели…
Мама плакала, а всё равно мечтал сбежать на фронт. В то, что могут убить, не верил. Послали однажды за хлебом. Чуть проехали, начался обстрел. Били из миномётов. Сержанта убило, возницу убило, меня контузило. Долго не разговаривал, а когда вернулась речь, заикался.
А это уже в Польше… Среди раненых оказался чех – тромбонист Парижской оперы! Начальник госпиталя обрадовался ему и, когда тот пошёл на поправку, попросил пройти по палатам, поискать музыкантов. Оркестр получился отличный. Меня научили играть на альте, на гитаре научился уже сам. Мы играли, а солдаты плакали… Может, поэтому и стал после войны музыкантом.
Я за всю войну не одной детской вещи не видел.
Ведущий 2: Володя Чистоклетов вспоминал: «За всю войну ни одной детской вещи не видел…» Вдумайтесь как это страшно!
Четыре долгих года дети сражались вместе с взрослыми. Бились они не только в России, но и за границей выбивая фашистов с оккупированных территорий. Вместе со своими полками вступили они в Берлин.
Ещё стояла тьма немая, в тумане плакала трава.
Девятый день большого мая уж вступил в свои права.
Армейский «зуммер» пискнул слабо – и улетел солдатский сон!
Связист из полкового штаба вскочил и бросил телефон.
И всё! Не звали сигналистов.
Никто не подавал команд.
Был грохот радости не истов.
Дробил чечётку лейтенант.
Стреляли танки и пехота.
И, раздирая криком рот,
Впервые за четыре года палил из «Вальтера» начпрод.
Над мутной торопливой Тисой и стрекот выстрелов и гул.
Не рокотали стайки «ЯКов» над запылавшею зарёй.
И кто-то пел. И кто-то плакал.
И кто-то спал в земле сырой.
Вдруг тишь нахлынула сквозная, и в полновластной тишине
спел соловей, ещё не зная, что он поёт не на войне.
Закончилась война. Что же стало с бывшими детьми полков? Судьба их не баловала и после войны. Давайте ещё раз обратимся к воспоминаниям Васи Сигалёва-Князева.
«Закончилась война, мне вручили три медали: «За взятие Кёнигсберга», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией». Наша часть вернулась на Родину, здесь мы разминировали поля. Случайно узнал, что мой старший брат жив и живёт в Вилейке.
С направлением в суворовское училище сбежал в Вилейку. Нашёл брата, скоро к нам приехала сестра. У нас уже была семья. С жильём мы устроились на каком-то чердаке. А с питанием было туго, пока я не надел форму, три медали и не пошёл в горисполком.
Прихожу на дверях табличка «Председатель», я постучался. Зашёл и доложил по всей форме: - младший сержант Сигалев пришёл ходатайствовать себе гособеспечение.
Председатель улыбнулся и поднялся: - А где живёшь? – спросил.
Я сказал: - на чердаке, - дал адрес.
Вечером нам привезли мешок капусты, через день мешок картошки. Однажды председатель встретил меня на улице и дал адрес:
- Вечером зайди, тебя там ждут.
Встретила меня там женщина, это была его жена, звали её Нина Максимовна, а его Алексей Михайлович. Меня накормили, я умылся, из солдатского уже вырос, мне дали пару рубашек.
Стал я к ним приходить, сначала редко, затем чаще, потом каждый день. Военный патруль встретит и спрашивает:- Пацан, чьи медали нацепил? Где твой отец?
- У меня нет отца…
Приходилось носить с собой удостоверение».
Ведущий 1: Дальнейшая судьба Васи сложилась так: его усыновили Алексей Михайлович и Нина Максимовна. Поэтому у мальчика двойная фамилия Сигалев-Князев. Вырос Василий и стал тренером.
Но судьба многих бывших сынов полк не известна. Сами они не считали себя героями, не рассказывали много о себе, не оставили воспоминаний. Сейчас не равнодушные люди пытаются выяснить дальнейшие судьбы юных героев. Но мы с вами понимаем, как это теперь сложно сделать.
Вот так новость: бабушка сказала,
Что она сражалась в партизанах!
Ты ж трусиха милая бабуля…
У меня - пустяшная простуда,
У тебя – сейчас же с сердцем худо.
Если оцарапаюсь до крови,
Ты теряешь всё своё здоровье.
А когда в кино палят из пушек.
Ты же сразу затыкаешь уши!
Бабушка в ответ сказала тихо:
- Верно! Я тогда была трусиха…
И тогда при виде чьей-то крови
Начисто теряла я здоровье,
А когда с пригорка пушка била,
Мне за всю деревню страшно было!
Только за себя я не боялась.
Так вот и в отряде оказалась.
Вот так бывает, что подвиги бабушек оказываются неожиданностью для внуков, а уж для правнуков тем более. Но всё-таки судьбы некоторых сынов полка известны. Одни из них стали военными, другие выбрали мирные профессии.
А некоторые стали очень известными людьми. Оказывается, известнейшие наши киноактёры Георгий Юматов, Эллина Быстрицкая были подростками на фронте. А ещё знаменитые писатели Валентин Пикуль, Сергей Баруздин, всемирно известный певец Борис Штокодлов.
Каждый из нас должен знать о Великой Отечественной войне, каждый должен помнить о ней, каждый должен испытывать чувство благодарности к тем, кто защитил нас с вами.
