о концептуальной модели
СИСТЕМНОЙ экономическоЙ ТРАНСФОРМАЦИИ
Д-р экон. наук, зам. директора Международного научно-исследовательского
института социального развития
(e-mail: *****@***ru)
Аннотация. Статья посвящена вопросам формирования обновленной концепции трансформации экономической системы и ее реалистичного моделирования. Автор приходит к выводу о предпочтительности синтеза ряда моделей структурных сдвигов в процессе исследования трансформации экономической системы.
Ключевые слова: экономическая система, системная трансформация, концепция, леонтьевская модель, модели структурных сдвигов, институциональные и технологические изменения
В настоящих реалиях в большинстве стран мира на первый план выходят проблемы развития национальной экономики на всю обозримую перспективу первой четверти 21 века. Главным объектом изучения призвано стать долговременное экономическое развитие страны, а не его отдельные «особые» переходные или кризисные периоды. Как следствие, объективно усиливается потребность в разработке новых исследовательских подходов в рамках проблематики экономического развития.
По нашему мнению, заслуживает обсуждения операционный модельный подход, основанный на обновленной концепции системной экономической трансформации. Попробуем представить основные аргументы в пользу этого подхода.
1. Уместно констатировать исчерпание неоклассической теории экономического роста в ее традиционном понимании. По существу она не учитывает сложность реальных взаимодействий многообразных процессов, присущих современному экономическому развитию. В работах неоклассиков принимаются слишком упрощающие допущения ради алгебраических выкладок, приводящих к эффектным и, главное, хорошо интерпретируемым результатам.
Сказанное, в частности, касается самой значимой за последние десятилетия по широко распространенному мнению работы неоклассического направления Роберта Лукаса, посвященной анализу механизма экономического развития|1|. Затраты на технологические инновации отнюдь не производны от затрат на человеческий капитал. Между ними, как свидетельствуют многочисленные исследования, нет однозначной зависимости по разным секторам национальной экономики.
2. Можно утверждать без всякого преувеличения, что относительно признанные теории современного экономического развития характеризуются явной структурной доминантой. По сути дела их объектом исследования выступают сложные структурные динамические ряды, фиксирующие изменения технологий, институтов, организаций и самих многообразных ресурсных переменных. По этой причине вполне логичным представляется рассмотрение феномена экономического развития через призму взаимосвязанных трансформационных процессов, представляющих собой долгосрочные изменения в экономических структурах в пространстве и времени. Такой целостный охват технологических, ресурсных, организационно-поведенческих и институциональных сдвигов позволяет подойти к исследованию феномена экономической трансформации как трансформации структуры экономической системы.
Если закономерности функционирования отдельных рынков относительно хорошо изучены на основе всей мировой практики, то проблема взаимодействия различных экономических секторов в их широком понимании, далеко за границами реальной сферы, остается исследовательским «белым пятном»; во всяком случае, в рамках превалирующих экономических концепций. Обращение к обновленной концепции системной экономической трансформации позволяет восполнить данный пробел. Именно изменения состояния различных секторов экономической системы, характеризуемых специфическими технологическими, институциональными, ресурсными и организационными структурами, в их взаимодействии друг с другом становятся главным объектом изучения.
Нельзя не отметить, что в соответствии с таким концептуальным пониманием экономической трансформации исследование структурных взаимодействий призвано осуществляться на всех уровнях экономической деятельности, а не только на макро уровне. В частности, это касается структурных взаимодействий в рамках региональных и других кластеров, где достигаются наивысшие конкурентные преимущества на большинстве современных рынков.
3. Наиболее распространенное возражение в отношении представляемой концепции экономической трансформации заключается в том, что структурные сдвиги представляют собой средство, а не результат экономического развития. Это определенно ошибочное мнение. Отличающиеся свойством дуальности экономические структуры опосредуют процессы трансформационных сдвигов и одновременно являются их результатами. Для обоснования сформулированного утверждения достаточно обратиться к общесоциологической теории структурации Энтони Гидденса|2|.
Следуя хрестоматийной модели Василия Леонтьева, результирующие - «выходные» - траектории трансформации экономической системы наиболее адекватно отражают количественно выраженные изменения ресурсной структуры конечного продукта|3|. Тогда становится возможным позиционирование фактических траекторий экономической трансформации как системного процесса, вбирающего в себя основные качественные и количественные структурные сдвиги, в реальных пространственно-временных координатах. При этом в полном соответствии с современной институциональной теорией|4|, о степени позитивности трансформации ресурсной структуры экономики правомерно судить по уровню использования эффективных технологий, а также эффективности функционирования реально действующих институциональных механизмов с их организационными структурами.
Результаты трансформационных перемен во всем их видовом многообразии в полной мере отражают изменение состояния экономической системы, традиционно измеряемого индексами потребительского благосостояния и потенциала будущего развития (ВВП и др.). Более того, долговременные экономические трансформационные сдвиги проявляются в изменении состояния в целом социальной системы, вбирающей в себя экономику как подсистему. Поэтому об успешности трансформации экономической системы конкретной страны следует судить, в конечном счете, исходя в значительной степени из неэкономических ценностных критериев, в частности, изменения качества жизни и геополитического положения страны.
4. Целевые ориентиры экономического развития и, тем более, социального развития всегда относительны и точно не «просчитываются» во времени, их неправомерно абсолютизировать. Не менее важно то, насколько эффективными средствами достигаются те или иные цели. Как известно, именно императив всеобъемлющей эффективности выдвигается во главу угла в настоящий период становления новой экономики 21 века, одновременно инновационной и социально ориентированной. О степени предпочтительности траектории трансформации экономической системы правомерно судить, исходя как из целевых индикаторов, так и индикаторов эффективности. И эти две группы индикаторов призваны взаимно дополнять друг друга.
В конкретных пространственно-временных границах о степени позитивности траекторий трансформации экономической системы за длительный период времени правомерно судить по изменению эффективности как действующих институтов и организаций, так и используемых технологий и ресурсов. В расчет призваны приниматься все многообразные эффекты, выступающие результатами взаимодействий между структурными (секторными) переменными.
Очевидным примером проявления эффекта структурных (секторных) взаимодействий выступают технологические сдвиги в обрабатывающих отраслях, обусловленные изменением ресурсосберегающих технологий в добывающих отраслях. Также убедительным примером является эффект взаимодействия сугубо венчурных институтов и обще рыночных институтов, исследуемый с помощью методов кластерного анализа. Наряду с этим ключевое значение имеют эффекты взаимодействия между структурными переменными разных видов, в том числе технологическими и ресурсными, институциональными и ресурсными.
Но как оценить сами эффекты многообразных структурных взаимодействий в процессе трансформации экономической системы?
Обращаясь к существующим экономическим теориям, можно заключить, что универсального критерия для оценки этих эффектов не существует. Так, однозначно эффекты структурных взаимодействий не могут быть оценены, исходя из неоклассического критерия Парето-оптимальности. Главная причина, очевидно, заключается в идеальных, а точнее просто нереальных допущениях, при которых в соответствии с неоклассической теорией выполняется эффективная аллокация (распределение) ресурсов.
Не существует универсального критерия и для оценки сугубо институциональной эффективности. Так называемый критерий полного контракта, гипотетически учитывающего все договорные обязательства сторон, имеет заведомо ограниченное применение в основном в рамках микро хозяйственной среды. Вопреки представлениям сторонников неолиберальной доктрины, при любых обстоятельствах эффекты институциональных взаимодействий в рамках многоуровневой экономической системы очень существенно зависят от факторов, обусловливающих неравенство действующих экономических агентов с точки зрения капиталов, доходов и самого положения на рынке (рынках).
Тем не менее, на наш взгляд, выход из положения все-таки существует. Он заключается в оценке эффектов взаимодействий структурных переменных путем выявления объективных каузальных связей между ними. Для этого правомерно, пользуясь методологией общей теории систем, разделение, хотя и весьма условное, всех структурных переменных, отражающих процесс системной экономической трансформации, на «входные» и «выходные». К первым относятся переменные, выступающие с точки зрения исследователя исходными причинами структурных преобразований, ко вторым – переменные, выражающие последствия этих преобразований.
Эффекты взаимодействия выходных и входных трансформационных переменных всегда проявляются в изменении ресурсных выпусков и ресурсных затрат по различным секторам и, в конечном счете, агрегированных индикаторов (благосостояния, ВВП и др.) в рамках всей экономической системы. Тем самым исследование эффекта системных трансформационных преобразований оказывается реальным на основе сопоставления результатов и затрат в их ресурсном измерении по всем цепочкам структурных (секторных) взаимодействий, притом с учетом целевых индикаторов развития экономической системы.
В операционном плане такое сопоставление предполагает применение частных критериев эффективности, исходя из специфики отдельных секторов (рынков) как составляющих экономической системы. Несомненно, среди них заглавную роль играет общеизвестный критерий чистой приведенной стоимости и его многочисленные модификации.
Обозначенный подход, отметим особо, применим и в отношении оценки эффектов сугубо институциональных преобразований. Для этого представляется правомерным сопоставление в конкретном пространственно-временном измерении рыночных результатов и трансакционных затрат на создание и обеспечение потребных институциональных условий, в том числе в рамках сугубо двусторонних контрактов.
В конечном счете, в соответствии с обновленной трансформационной концепцией требуется квантификация соотношения результатов и затрат при исследовании конкретных структурных (секторных) взаимодействий в их естественной последовательности, определяемой структурой экономической системы. Таким путем, идя шаг за шагом, становится возможной, по крайней мере, качественная оценка кумулятивных эффектов разнообразных факторов трансформационных сдвигов в экономической системе.
5. Представляется бесспорным фундаментальное сходство представляемой исследовательской концепции со всем известной леонтьевской моделью экономической системы. В первую очередь как модели, непосредственно ориентированной на исследование производственной (ресурсной) эффективности в виде соотношения секторного выпуска и затрат факторов, обусловливающих этот выпуск.
В то же время отличия также принципиально существенны. Межсекторные (межотраслевые) взаимодействия в их обозначенном широком понимании в русле обновленной трансформационной концепции проявляются не только через потоки производственных ресурсов в виде промежуточного продукта, но и через многообразные трансакционные потоки за границами реальной сферы. Тем самым в расчет принимается не только производственная эффективность, но и торговая и финансовая эффективности.
Неадекватным с сегодняшних позиций выглядит и принятое в леонтьевской модели допущение о неизменности производственных технологических способов даже в рамках краткосрочного периода времени. Источники технологических перемен выступают имманентными внутренними факторами системной экономической трансформации. Соответственно, эти факторы должны непосредственно учитываться при оценке эффектов структурных (секторных) взаимодействий.
6. Процесс применения новых технологий выступает результатом собственно трансформации технологического пространства. В наибольшей мере он проявляется в изменении технологических способов производства и потребления материальных продуктов и нематериальных услуг и самого человеческого капитала как важнейшего фактора экономического развития|5|.
Технологическое (инновационно-технологическое) поле является относительно автономным от основных институциональных полей социальных действий (экономического, политического и др.), поскольку деятельность по созданию и распространению новых технологий принципиально отличается от обычных социальных практик|6|. Вместе с тем технологические перемены инициируют структурные сдвиги других типов – ресурсные, организационно-поведенческие и, главное, институциональные. Тем самым составной частью трансформации экономической системы выступает технологическая модернизация, выражающаяся в определенных институциональных, ресурсных и организационных сдвигах. Этот процесс правомерно трактовать как отображение технологической трансформации на экономическое поле деятельности|7|.
7. Исходными импульсами долговременных трансформационных сдвигов на экономическом пространстве, в соответствии с современными обществоведческими представлениями, выступают институциональные изменения наряду с технологическими и изначально не институционализированными переменами (демографическими, климатическими и др.). При этом трансформационный процесс на экономическом поле происходит в значительной мере в результате отображения на него как институциональных, так и не институциональных трансформаций на других полях социальных действий.
В то же время в реалистичной трансформационной модели призван быть учтен феномен инерционного экономического развития, происходящего при неизменных институциональных условиях. Именно этот феномен, в первую очередь, связанный с действием механизма потребительского мультипликатора, описывают хрестоматийные эконометрические макро модели, вполне укладывающиеся в русло неоклассической теории.
8. Институциональные новации и технологические инновации не являются непосредственно измеримыми, квантифицируемыми факторами. Огромное число институциональных и технологических новаций прямым образом не проявляются через рыночные сделки. Измерению поддаются только затраты, непосредственно связанные с осуществлением соответствующих институциональных реформ в самом широком их понимании и инновационных проектов.
Сами эффекты воздействия на экономические изменения институциональных и технологических инициирующих сдвигов на системном уровне проявляются через широкую совокупность причинно-следственных связей, которые и призвана вбирать в себя модель системной экономической трансформации. Такого рода причинно-следственные связи относительно адекватно отражаются через зависимости ресурсных сдвигов в секторном выпуске от существующих факторов этих сдвигов в рамках экономической системы любого уровня (микро, мезо, макро). При этом исходные институциональные и технологические импульсы трансформационных перемен по сути дела играют роль скрытых (латентных) переменных.
9. В соответствии с представленной аргументацией, главными «выходными» переменными в общетеоретической модели экономической трансформации выступают сдвиги в ресурсной структуре конечного продукта экономической деятельности (sh(Y)). А исходными группами объясняющих («входных») переменных в текущий и предшествующий периоды времени в модели призваны выступать экономические и не экономические институциональные изменения (IN, IN0) наряду с технологическими изменениями (T, T0) и изначально не институционализированными демографическими, климатическими и другими переменами (NI, NI0). Наряду с этим в расчет следует принимать эффект инерционности экономического развития, обычно отражаемый через зависимость результирующей переменной (Y) от своего значения в предшествующий период времени (Y0).
Исходя из сказанного, базовое уравнение модели трансформации экономической системы (1) вбирает две главные составляющие. Первая составляющая отражает влияние ранее сложившихся тенденций экономического развития, сформировавшихся в результате действия «начальных» институциональных и технологических перемен. Вторая составляющая отражает влияние на структурную динамику недавних значимых институциональных и технологических новаций.
sh(Y)=sh(Y0/T0,IN0,NI0)+shs(T-T0,IN-IN0,NI-NI0/Y0) (1)
Приведенное соответствие (1) в первую очередь отражает взаимосвязь инерционного экономического развития, с одной стороны, и институциональной и технологической динамики, с другой. Продолжительное инерционное экономическое развитие сопряжено с ослаблением структурных сдвигов и, соответственно, со слабой интенсивностью институциональных и технологических сдвигов. Общеизвестный пример такого рода коллизии - экономическая стагнация бывшего СССР в период развитого социализма. В то же время высокая интенсивность инициирующих институциональных и технологических сдвигов свидетельствует о мало значимости сложившихся инерционных тенденций и сильном «выбросе» прежних институциональных механизмов и технологических способов. Во многих случаях, судя хотя бы по опыту стран СНГ, бурные институциональные перемены вызывают перегрев национальной экономики, усиление инфляции и резкое расширение избыточных трансакционных потоков, особенно проявляющегося в росте спекулятивного финансового оборота.
Достаточно понятно, что применительно к национальной экономике наиболее предпочтительной является ситуация позитивного взаимодействия факторов инерционного роста и факторов институциональной и технологической динамики. Она возникает в случае устойчивого и равномерного экономического роста и одновременно равномерных, не взрывных институциональных новаций, притом обеспечивающих адаптацию рыночных агентов к существенным, макро значимым технологическим пертурбациям.
10. Применительно к отдельным экономическим секторам (Yj) основное уравнение системных трансформационных перемен (1) примет следующий вид:
sh(Yj)=sh0(Yj0/Tj0,INj0,NIj0)+shs(Tj-Tj0,INj-INj0,NIj-NIj0) (2)
Для оценки инерционной компоненты sh0 пригодны широко известные эконометрические модели структурных сдвигов на всех уровнях экономической иерархии. В первую очередь функции секторного экономического роста, инкорпорирующие фактор научно-технического прогресса на основе классической модели Роберта Солоу|8|. В свою очередь эти функции призваны дополнять уравнения спроса, а также структурные финансовые ограничения. Вся совокупность этих уравнений может быть представлена в рамках модифицированной макроструктурной модели (SAM-CGE), давно апробированной в исследованиях под эгидой Всемирного Банка|9|.
Кроме того, указанная модель включает в себя уравнения распределения доходов и формирования сбережений, внешнеэкономического оборота и платежного баланса, распределения государственных расходов, а также движения капитальных активов. В свою очередь они дополняются балансовыми уравнениями, в их числе балансом активов и пассивов Центрального (национального) Банка. Принципиально важно и то, что в рассматриваемой макроструктурной модели могут быть отражены оптимизационные условия в отношении структуры потребительских расходов и структуры инвестиционных активов (портфеля акционерного капитала).
Кумулятивный эффект технологических и институциональных изменений (shs*(Tj-Tj0,INj-INj0)) может быть оценен, исходя из уравнения (2), посредством общеизвестного метода остатка (заметим, что эффект изначально не институционализированных изменений – sh(NIj-NIj0) – предполагается оценить экзогенно путем обращения к известным моделям этих процессов):
shs*(Tj-Tj0,INj-INj0)=sh(Yj)-sh0(Yj0/Tj0,INj0,NIj0)-sh(NIj-NIj0) (2a)
Полученные таким путем оценки могут служить отправной базой для экстраполяционного прогноза кумулятивного эффекта влияния ожидаемых технологических и институциональных сдвигов на структурную динамику. Впрочем, очевидно, такого рода прогнозные оценки призваны быть скорректированы с помощью прогнозно-аналитических моделей, включающих в себя в той или иной мере нормативно заданные параметры.
11. Узловую проблему представляет разграничение самих первоначальных институциональных и технологических изменений и оценка их влияния на системные трансформационные перемены. Можно констатировать, что теоретических модельных подходов к разрешению этой проблемы пока не найдено. Так, в научных работах в русле современной теории экономической эволюции|10| и в известных нам синергетических моделях|11|, используемых в экономических исследованиях, фактически обходятся стороной фундаментальные различия между технологическими инновациями и институциональными новациями, не связанными с технологическими переменами. Не дается в этих исследованиях и ответа на вопрос, как моделировать заведомо не эволюционные и одновременно не бифуркационные сдвиги, в частности, происходящие в период догоняющей технологической модернизации в отдельных странах СНГ. Также до настоящего времени не были ориентированы на исследование сформулированной проблемы признанные поведенческие модели, в той или иной мере опирающиеся на теоретико-игровую парадигму|12|.
12. Исходя из существующих информационных возможностей, в исследовательских целях возможна только приближенная оценка раздельного эффекта технологических и институциональных факторов трансформационных перемен посредством оперирования с сугубо статистическими ресурсными индикаторами и их агрегатных индексов. Так, аналитическую ценность может представить индекс, измеряющий значимость технологических и институциональных импульсов трансформационных перемен соотносительно друг друга. Он представляет собой соотношение между двумя агрегатными индексами. Во-первых, индексом материально-вещественных сдвигов, определенно коррелируемого с изменением совокупной производительности факторов секторного выпуска и тем самым отражающего эффект влияния технологических инноваций на трансформационные сдвиги. Во-вторых, отражающим масштабы институциональных перемен индексом совокупных стоимостных сдвигов, при построении которого помимо ценовых изменений должны быть приняты в расчет прочие значимые стоимостные перемены – налоговые, ценностные кредитные и др.
В ходе происходящих интенсивных экономических перемен усиливается потребность в кардинальном совершенствовании измерителей результатов, как технологической деятельности, так и сугубо институциональных сдвигов на уровне национальных экономик, мульти региональном и глобальном уровнях. Прогресс в этом направлении может быть достигнут на основе кропотливых конкретных исследований, опирающихся на все значимые источники страноведческой и международной информации|13|.
Резюме
Исследование системной экономической трансформации на обновленной концептуальной основе расширяет возможности практического страноведческого анализа с учетом мульти региональных и глобальных изменений. При этом определенно не стоит ставить под сомнение плодотворность применения разнообразных моделей структурных сдвигов. В частности, макроструктурных моделей, построенных по неоклассическим рецептам и, по крайней мере, отчасти базирующихся на леонтьевской модели. Столь же однозначным представляется заключение о целесообразности обращения к моделям эволюционной динамики, экономико-синергетическим моделям и сугубо поведенческим моделям развития отдельных рынков. По сути дела требуется синтез разных по своей идеологии моделей структурных трансформационных сдвигов на микро, мезо и макро уровнях агрегирования.
Источники:
|1| Lucas R. On a mechanics of economic development. Journal of Monetary economics, 1988, N 3.
|2| строение общества. Очерк теории структурации. М.: Академический Проект, 2003.
|3| Леонтьев экономика. М.: “Экономика”, 1997.
|4| нституты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997.
|5| , Клейнер знаний. М.: Экономика, 2007.
|6| нформационная эпоха: экономика, общество и культура. М.: ГУ-ВШЭ, 2000, с.29.
|7| одернизация как трансформация. Общество и экономика, 2010, №6; Мартынов модернизация – составляющая экономической трансформации. Экономика и предпринимательство, 2011, № 2.
|8| Solow R. A contribution to the theory of economic growth. Quarterly journal of economics. 1956, v. 70, N. 1.
|9| The impact of macroeconomic policies on poverty and income distribution: evaluation of techniques and tools. Wash., D. C., 2008.
|10| волюционная теория экономических изменений. М.: Финстатинформ, 2000; Маевский теория и технологический прогресс // Вопросы экономики. 2001. № 11; Садченко экономической эволюции. М.: Дело и Сервис, 2007.
|11| ек бифуркации: постижение изменяющегося мира. // Путь, 1995, №7, Синергетика: Будущее мира и России. М.: Издательство ЛКИ, 2008; , . Экономика как синергетическая система. М.: Ленанд, 2010.
|12| кспериментальная экономика. М.: ИРИСЭН, Мысль, 2008; Шаститко экономическая теория. М.: Теис, 2010.
|13| Global Economic Prospects 2008: Technology Diffusion in the Developing World. Wash., D. C., 2008.
