Дети войны
Люди были добрее
«Одно только — голод и холод, что ещё вспомнишь…» — рассказывает о войне Анна Пшеничникова (в девичестве — Ляблина). Тяжёлым, как у многих, было её военное детство.
Единственное воспоминание об отце — как он носил её, больную коклюшем, на руках. Болела девочка до семи лет, врачи сомневались, что выживет. Но выжила, и впоследствии стала опорой для матери… А вот когда отец на войну ушёл — не помнит, хотя в 1942-ом ей было 8.
Жили они тогда в селе Дюрки Атяшевского района в Мордовии, в семье было четверо детей. Самой младшей — четыре, войну она не пережила, умерла от дизентерии. Тринадцатилетний брат Андрей трудился в колхозе, а пятнадцатилетнюю сестру Анастасию отправили рыть окопы. «Осталась я тогда у мамы одна, — рассказывает Анна Тимофеевна. — Тогда женщины с утра до ночи в колхозе работали, часов не было — пока не стемнеет. Меня тоже всему научили: и жать, и косить — что мужская, что женская работа, неважно…»
Отец погиб на фронте в октябре 1942 года. Как после рассказал его друг, проснулся утром в окопе перед боем и говорит: «Сегодня в семье был во сне, наверное, больше мне там не бывать». Сон оказался пророческим.
«Когда похоронка пришла, не так отца жалела, как маму, — вспоминает моя собеседница. — Лето было, почтальонка принесла бумажку, все собрались. Мама плачет, я рядом сижу, тоже плачу. Сильно мама тогда плакала, горько. И часто. А потом перестала мне слёзы показывать». Тогда девочка ещё не понимала, от чего такое горе…
«Голод» — так запомнила войну Анна Пшеничникова. Лакомством была каша, что варили в доме по большим праздникам. А ещё в воспоминаниях мечта о большом куске хлеба — чтоб ножом резалось, да чтоб вдоволь наесться. А в поле — пшеница, рожь колосятся… Но взять себе даже немного нельзя. Поймают с зерном в карманах — посадят на 10 лет. По словам нашей героини, им ещё повезло, потому что в хозяйстве была корова, тогда в селе многие умирали от голода. «Но мы молоко не пробовали, собирали его, перерабатывали на масло, которое потом сдавали фронту. А нам сыворотка только оставалась, синяя водичка, — поясняет Анна Тимофеевна. — Хлеб пекли из насушенных липовых листьев, лебеды — вся трава наша была. Летом мы богатые были. А вот зимой… Не дай Бог никому!»
Голодно и холодно. Холодно не только от недоедания, но и просто от того, что одежды не было. Всё в заплатках, от старших — младшим по наследству. И ходили босиком.
В 12 лет Анна Пшеничникова научилась плести лапти, чтобы обеспечивать семью. «Сейчас в 13 лет ещё дети, а у меня детства не было. 4 класса еле закончила, ни книг, ни тетрадок не было. Хотела дальше учиться, а возможности не было, работать надо было», — с сожалением отмечает рассказчица.
«А 45-й год помните?» — спрашиваю. «Помню маленько. Мы с ребятами с леса шли, с хворостом, а колхозники капусту сажали. Вдруг слышим, все кричат, плачут. Что случилось? А это война кончилась». Тогда мама Анечки снова горько плакала — ждать с фронта было некого.
Вспоминая годы лишений, Анна Тимофеевна подмечает, что от горя и страданий люди не озлобились. Хоть и на улице спали, недоедали, чтоб печь растопить, за угольком к соседям бегали. «Замков у нас не было, люди дружные были, понимали друг друга. И помогали в любой ситуации. А сейчас люди злые стали, убить могут из-за квартиры. Думаю, детей мы воспитываем неправильно, балуем сильно. А нас ведь небо и земля вырастили...»
Алёна Балобанова. Фото автора.
