(*****@***ru)
Волгоградский государственный социально-педагогический университет
УДК 82.091
ФОЛЬКЛОРНЫЕ МОТИВЫ В ТВОРЧЕСТВЕ А. А. БЛОКА
Рассмотрена связь поэмы «Двенадцать» и пьесы «Балаганчик» с фольклорной традицией. Выявлены черты русского и европейского народного театра и фольклорная символика образов. Исследована мифопоэтическая основа образов поэмы «Соловьиный сад».
Ключевые слова: Серебряный век, Блок, «Двенадцать», «Балаганчик», «Соловьиный сад», символизм, балаган, вертеп, фольклор, мифопоэтика.
Shevtsova Olesia Vladimirovna
(*****@***ru)
Volgograd State Pedagogical University
FOLKLORE MOTIFS IN THE WORKS OF A. A. BLOCK
The connection between the Blok's poem "Twelve" and play "The Puppet Show" with the folklore tradition had been considered. Features of Russian and European folk theater and folklore symbolism of images had been revealed. Mythopoetical basis of images in the poem "Nightingale Garden" are researched.
Keywords: Silver Age, Block, "The Twelve," "Puppet Show", "Nightingale garden", symbolism, farce, nativity scene, folklore, mythopoetics.
Время, в котором жил и творил , – рубеж веков – заслуженно считается одним из значительнейших периодов национальной истории. Это был важный переломный момент в истории, культуре, литературе. Искусство стало более массовым, вышло за рамки элитарного круга ценителей благодаря распространению печати, увеличению количества литературных и художественных кружков, народных театров, общей перестройке общественной системы. Народный дух был взволнован революцией, и это ярко отразилось в литературе того времени. [10, с. 3]
Первая русская революция всколыхнула всю Россию. Интеллигенция намного глубже, чем прежде, заинтересовалась жизнью и нравственной стороной жизни народа, вместе с тем выросло и самосознание самих народных масс. Возрос интерес к народному искусству. Прежде оно считалось «стариной», но теперь ему стали подражать, восхищаться народной мудростью. Появились этнографические музеи, регулярно организовывались фольклорные экспедиции. Народные традиции стали творчески реализовываться в профессиональном искусстве. [Там же, с. 4]
Ускорившееся развитие общества, его обращение к народной культуре отразились на творчестве многих поэтов, повлияли и на становление символизма, в том числе на творчество его крупнейшего представителя А. Блока. Усложняется принцип построения его поэтической речи, более многоплановой становится идейная программа. [9, с. 213-214]
В первую очередь это отразилось в драматургии А. Блока, напрямую обратившегося к традициям народной зрелищной культуры. Об этом свидетельствует уже само название его драмы 1906 года «Балаганчик». Интересно, что здесь вполне типические образы и картины символизма совмещаются с пародийно-балаганными элементами. Поддерживает эту странную пародию также и смешение стилей, ставшее характерным для творчества Блока и в целом для поэтов того времени. Здесь мы видим элементы реализма и сентиментализма, что вовсе рушит привычный классический строй. Таким образом, это не ирония и вовсе не сарказм, и не чистый юмор. Здесь господствует балаганный смех.
В этом аспекте можно провести четкую параллель между поэмой «Двенадцать» (1918) и «Балаганчиком», указать на их стилистическое и жанровое сходство, несмотря на то, что их разделяет целая эпоха между двумя революциями. И это не случайное сходство, не чья-то ассоциация, это вполне подтверждается текстуально. Вспомним, как Пьеро рассказывает о гибели своей невесты в «Балаганчике» и описание смерти Катьки в «Двенадцати».
«Двенадцать»:
Снег крутит, лихач кричит,
Ванька с Катькою летит –
Елекстрический фонарик
На оглобельках. <…>
Что, Катька, рада? – Ни гу-гу...
Лежи ты, падаль, на снегу!... [3, с. 637-369]
«Балаганчик»:
Я стоял меж двумя фонарями
И слушал их голоса. <…>
Он ее ничем не обидел,
Но подруга упала в снег!
Не могла удержаться, сидя!..
Я не мог сдержать свой смех!.. [Там же, с. 655]
Совпадает все: от деталей до настроения рассказчика. Сначала он ревнует, следом – переходит к откровенному глумлению, смеху. [6, с 6]
Поэма «Двенадцать» также не может не вызывать ассоциации с вертепным театром. На нижнем «ярусе» мы видим фарсовое представление с невероятным составом персонажей (Ирод, черт, буржуй, пес и т. д.), на верхнем мы видим, как разыгрывается поклонение Иисусу. Вертеп – это не просто театральное представление, а часть всей карнавальной рождественской народной традиции, и потому, конечно, здесь же, рядом были ряжение, шутки, гуляния, сочетание церковных песен и народных колядок и т. д. Начало поэмы, схожее с ремарками, напоминает нам о театре. Эти «ремарки» краткие, просто описательные: «Черный вечер. // Белый снег. // Ветер, ветер!».
Далее идет драматическая часть поэмы, и она уже не похожа на кукольное представление, это уже народная драма. Делится такое «представление» на две части. В первой мы видим любовную драму, во второй – разбойничью. Убийство здесь – символ отречения от всего ради общего дела. Хотя нельзя забывать, что это отречение дается нелегко.
Чередование острых, проблемных сюжетных моментов со своего рода «музыкой» (частушками, цыганскими припевами, героическими песнями) с вкраплениями фраз, что просто были на слуху, спонтанное участие толпы в событиях – тоже вполне объяснимо связью с традициями народного театра.
В пьесе «Балаганчик» основные персонажи – это Пьеро и Арлекин. Конечно, к XX веку их имена уже стали нарицательными. Пьеро – это персонаж французского народного театра, появившийся примерно в начале XVII века. Арлекин – персонаж итальянской народной комедии масок, шут, герой пантомимы. У обоих наблюдается вполне устойчивая традиция в изображении внешнего вида. Пьеро – в черно-белой одежде, с грустным, нарисованным черной и белой краской лицом. Часто одежда его выглядит как большой белый балахон с черными пуговицами, воротником и манжетами, рукава намного длиннее рук и болтаются. Возможно, такие характерные детали распространились в начале XX века благодаря кинематографу. Арлекин традиционно изображается в пестрой лоскутной одежде, в раздвоенной шапке, увенчанной бубенцами, у него веселое разукрашенное лицо. В этой пьесе Блок обращается к образам европейского народного театра.
Шествие, встречающееся в обоих произведениях, – самый яркий, пожалуй, признак святочного карнавала. Толпа ряженых в «Двенадцати» осмысляется читателем как свита Христа. Однако у Блока мы видим необычное дуальное понимание двенадцати, апостольно-разбойничье. Они – патруль, охраняющий Христа от врага. Но осознают ли они это? Враг этот определяется как «лютый» – идиоматическое изображение нечистой силы. Беснующаяся морозами и вьюгами природа – также традиционный фольклорный символ нечистой силы: «Гуляет ветер, порхает снег. // Идет двенадцать человек», «Их винтовочки стальные // На незримого врага... // В переулочки глухие, // Где одна пылит пурга...».
В конце поэмы мы видим так называемую «инфантильную» или «детскую» ритмику стиха – четырехстопный хорей с парной рифмовкой. Это намек на то, что здесь имеется в виду именно младенец-Иисус. Этот поэтический прием также использовался в его сказках, и у этот прием осуществляет задачу окрасить текст в сказочные оттенки. [7, с 7-18]
«В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос».
В поэме четко прослеживается идея дуальности. Как известно, корни ее уходят далеко в древность. Здесь же она проявляется в контрастах.
Вспомним, каким представлялось устройство мира древнему человеку, старинные картины древа жизни, изображающего наш мир и мир иной. Второй – кривое зеркало первого. Что же мы видим в поэме А. Блока «Двенадцать»? Черный вечер контрастирует с белым снегом как грязь преступления с чистотой светлой надежды. Однако Блок не делит мир на белое и черное, не отделяет землю от неба, и потому эти противоположности встречаются рядом.
Красногвардейцы идут, полные решимости, но их новые идеалы еще не сформированы. И тут появляется Христос, «И за вьюгой невидим, // И от пули невредим». Он символизирует духовное возрождение, появление чего-то нового. Новой веры, новых надежд, нового смысла. «Большое место в народных пасхальных праздниках занимают мотивы воскрешения, обновления и процветания, связанные с мировоззренческим концептом этого главного христианского праздника», – читаем мы в авторитетном этнолингвистическом словаре «Славянские древности» [4, Т. 3, с. 642]. Вспомним пасхальные традиции. Окрашеные красным куриные яйца символизировали обагренный кровью Христа возрождающийся мир, новую жизнь. Можно сделать вывод, что произведение заканчивается на мажорной ноте, дает надежду на светлое будущее.
В творчестве Блока важным был мотив стихии, первоначальной, древней и вечной… То, как воет вьюга и лютует метель в «Балаганчике» и «Двенадцати», имеет глубокий и важный смысл. По сложившейся фольклорной традиции пейзаж не просто обрамляет события, а является их отражением. Природа находится в смятении, как и общество эпохи революционных потрясений, изображенное в поэме в такой сложный исторический момент.
Ветер «в сказках демонический персонаж, символ силы... Ветер всегда жил в далеких и недоступных местах – в пещере, на острове, на краю света, в море-океане… А еще их могло быть много. И люди с ними разговаривали, стараясь расположить к себе, ведь ветер мог иметь как разрушительную, так и созидательную, благодатную. [1, с. 178] Блок тоже обращается к образу ветра, но его настроение сначала не совсем ясно: «Ветер, ветер! // На ногах не стоит человек. // Ветер, ветер — // На всем божьем свете! // Завивает ветер // Белый снежок. // Под снежком — ледок. // Скользко, тяжко, // Всякий ходок // Скользит — ах, бедняжка!». Это какая-то злая ирония, сарказм. Создается ощущение, что он призывает к революции даже ветер. И здесь ветер показан как разрушающая сила: «Ветер весёлый. // И зол и рад. // Крутит подолы, // Прохожих косит. // Рвет, мнет и носит // Большой плакат».
Особенно примечательно, что в тексте произведения есть важная подсказка – это плакат «Вся власть Учредительному собранию!». Единственное его заседание прошло 5 января по старому стилю. Таким образом, действие происходит около этого дня, приблизительно как раз в Святки. Это объясняет присутствие Христа в поэме, которое многим кажется отчего-то непоследовательным, нелогичным, бессмысленным. [2, с 7]
Фраза «Свобода без креста», пожалуй, относится сюда же. Это тоже символ, большой и значимый. Сам по себе крест символизирует примирение противоречий, даже единство времени. Но у него есть еще один символический смысл, не учтенный Блоком: место пересечения линий креста – это источник энергии. [Там же, с. 185-186]
В «Балаганчике» несколько раз встречается образ окна. Оно может быть фоном или сулить возможность пути, но в конце оборачивается обманкой, пустой декорацией. Особый интерес в этом плане представляет образ Коломбины. В ходе развития сюжетного действия мы наблюдаем в нем целый ряд изменений. В начале героиня появляется перед Пьеро в виде прекрасной девушки, в то время как мистики видят в ней смерть. Что для него – женские волосы, заплетенные в косу, для них – серебрящийся инструмент, отбирающий жизни. Она то красивая, живая девушка, то сама смерть, «бледная подруга», а то и вовсе «картонная». Так быстро и неожиданно перевоплощается она из живой в мертвую и вообще нереальную. Здесь имеет место языковая игра, в частности, в случае с косой. Косичка как прическа изображает символическое значение уз, а коса для косьбы – символ смерти.
Милый, ты шепчешь – "склонись..."
Я, лицом опрокинута, в купол смотрю. <…>
Как вверху позолота ветха.
Как мерцают вверху образа…
Купол «символизирует свод небес, небесный мир… олицетворяет… духовную защиту». [11, с.182]
«Шум. Суматоха. Веселые крики: "Факелы! Факелы! Факельное шествие!" Появляется хор с факелами. Маски толпятся, смеются, прыгают». Это очень значимая ремарка в пьесе. Маска – символ изменений, при этом покрытый тайной. Зачастую символизирует тайну или ложь. Часто выступает как символ лицемерия. Поднятый горящий факел символизирует жизнь во всех основных культурах: в языческой славянской, греческой, христианской и т. д. [Там же, с. 214]
«В средину танца врывается вторая пара влюбленных. Впереди – она в
черной маске и вьющемся красном плаще. Позади – он – весь в черном, гибкий, в красной маске и черном плаще. Движения стремительны. Он гонится за ней, то настигая, то обгоняя ее. Вихрь плащей».
Плащ как символ похож на маску по своему смысловому содержанию. Он одновременно символизирует достоинство и таинственную маску. Есть поверье, что Дьявол носит черный плащ.
Важную роль в поэтике А. Блока играет флористическая символика, концентрированным выражением которой стала поэма «Соловьиный сад». Цветы в народной поэзии один из самых устойчивых образов-символов. Их цветение – символ любви и счастья, увядание – разлуки и печали. Сходную семантику имеет в фольклоре и образ сада.
В поэме А. Блока он включает в себя несколько смысловых аспектов. Во-первых, сад – символ рая, проекция образа Эдема. Сад, огороженный стеной, символизирует невинное женское начало. В христианской традиции это символ Девы Марии. Стена «символизирует также священное закрытое пространство, являясь одновременно и защитой, и ограничением», а вход в сад – порог, проход из внешнего мирского пространства в скрытое, священное. [Там же, с. 319]
Показательно, что из всех растущих в этом саду цветов, выделены розы и лилии. Они наделены глубокими символическими смыслами в рассматриваемых нами произведениях А. Блока.
В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос («Двенадцать»).
И томление все безысходней,
И идут за часами часы,
И колючие розы сегодня
Опустились под тягой росы («Соловьиный сад»).
«Дамы разроняли цветы по всей сцене» («Балаганчик»).
Вдоль прохладной дороги, меж лилий… («Соловьиный сад»).
Роза символизирует центр мира. Также трактовка данного символа зависит от цвета и формы. Белая роза означает чистоту. Кроме того, роза также намекает на победу, торжество, вдохновение… [5, с. 260]
Другой источник отмечает: «У христиан роза вырастает из крови Христа... Очень сложный символ. Амбивалентна, поскольку символизирует и небесное совершенство, и земную страсть, время и вечность, жизнь и смерть...». Шипы розы – символ христовых мук. «Венец из шипов был пародией на венец из роз римского императора». [11, с. 308-309, с. 420]
Лилии – чистота, покой, царственность. Цветы в целом – символ некоего сосуда, бутон символизирует возможность, а раскрытый цветок – развитие в действии. [Там же, с. 308-309]
Очевидно, что фольклорная традиция не была единственным источником поэтических образов А. Блока. Не менее значимую роль в его поэтике играет христианская символика. Однако, можно утверждать, что обращение А. Блока к традициям народной культуры оказало существенное воздействие на систему его мифопоэтических мотивов и образов.
Использованная литература
, , Рахно энциклопедия символов, эмблем и знаков. – М. : РИПОЛ Классик, 2008. нциклопедия символов. / Пер. с нем. Г. Гаеваж. – М.: КРОН-ПРЕСС, 1998. – Серия «Академия». Блок Александр. Стихотворения. Поэмы. Театр. М.: Художественная литература, 1968. (Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Том 138). , Ефрон словарь — СПб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907. На стыке двух художественных культур: Проблема фольклоризма в литературе // Русский фольклор. Т. XIX: Вопросы теории фольклора. – Л.: Наука, 1979. С. 3-31. Гаспаров святочного карнавала в поэме А. Блока «Двенадцать» // Гаспаров лейтмотивы. Очерки по русской литературе XX в. – М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993. С. 4-27. , его предшественники и современники. Л.: Советский писатель, 1986. Гусев фольклора. – Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1967. Минц Блок и русские писатели. — СПб.: Искусство СПб. 2000. Савушкина поэзия начала XX века и фольклор: Учеб.-метод. Пособие для студентов филол. Фак. Вып. 1. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. ловарь символов Пер. с англ. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2001.