Особенности сюжета повести «Полынь»

УДК 812.512.122-31

ОСОБЕННОСТИ СЮЖЕТА ПОВЕСТИ «ПОЛЫНЬ»

Д. ИСАБЕКОВА

ПГПИ, г. Павлодар, Казахстан

Дулат Исабеков – один из известных казахских писателей, мастеров художественного слова 70-80 годов ХХ века.

Есть полное основание утверждать, что в творческом пути  Д. Исабекова  произведения в жанре повести занимают особое место. По мнению К. Ергобекова, «повесть – свободный и смелый жанр творческой эволюции. Этот промежуточный жанр стал причиной полемики о том, будет ли существовать или нет роман. По мнению русского литературоведа Льва Якименко, в силу загруженности современные читатели больше читают повести, нежели роман-эпопею. Формирование художественного  дискурса, рост и развитие Дулата, как писателя, прослеживается именно в этом промежуточном жанре, начиная с повести «Бекет» до повести «Вы не знали войны” и потому его эволюция имеет исторически знаковый, узнаваемый характер» [1, 202б.].

Сюжеты повестей той поры в основном строились на основе реальных жизненных ситуаций, всегда злободневной действительности и отслеживали процессы становления характера.

Это свойственно и для повестей Д. Исабекова: «В современной казахской прозе описываются много ситуаций, не имеющих воспитательного характера и не содержащие глубокий подтекст. Это равносильно антихудожественной  мертвой картине. А в произведениях  Дулата суть основной проблемы  формулируется четко и кратко» [2, 18б.]. К. Ергобеков точно раскрывает своеобразие жанра повестей Д. Исабекова, отмечает его умение писать о самом сложном  живо, увлекательно, доступно.

В повести Д. Исабекова «Полынь» наблюдается единство лирического повествования, психологического анализа и философской мысли.  Главный герой повести - старик-труженник Токсанбай, вначале его представления о человеческом достоинстве приходят в противоречие с моралью наживы, но он сумеет вовремя остановиться и сохранить свою честь. Писатель в конфликте «личности и обстоятельств»  осознает могущество социальных условий и обстоятельств, во многом предопределяющих поведение человека, его мысли в жизни и судьбу. На первый взгляд сюжет повести кажется простым. Но глубже вникнув в смысл произведения, можно уловить подтекст, увидеть как автор пытается показать через множество изображаемых событий невидимую борьбу между добром и злом, жестокостью и милосердием.

Сюжетная линия повести основывается на одном из тяжелейших этапов жизни старика Токсанбая. На передний план выходит художественное исследование человеческой проблемы через описание чувств и мыслей главного героя, похоронившего единственного сына и оставшегося без опоры, ощущается тяготение автора к психологически углубленной характеристике героев. 

«...Почти год не вставал с постели старый Токсанбай. Люди поговаривали: видно, уже не поднимется старик. Однако не угадали – жизнь взяла свое. Много времени спустя старик так объяснил свое выздоровление: мол, не мог он умереть, просто права на это не имел – внук у него, единственный внук, разве оставишь сиротой, кому же его растить?

Второй раз в жизни пришлось распрямить Токсанбаю согнутые годами плечи: сына поставил на ноги, а теперь, когда и борода седая и в руках иссякла сила, волей-неволей надо выводить в люди внука. Но, наверное, это и есть жизнь – делать взрослыми наших детей. На что же роптать?» [3, 273б.].

сабекова своеобразна по своему сюжету и в то же время современна по образам и конфликтам. В основе повести – череда тяжелых событий, пережитых главным героем за один год, чтобы заработать необходимые деньги, он с внуком в трудных полевых условиях собирает целое лето густую полынь. Мечта старика – обеспечить будущее внука, продав собранную полынь. Однако это оказывается тоже сложным. Описывая внутренний мир Токсанбая, автор определяет побудительные причины, наблюдающиеся в определенных жизненных ситуациях рецидивов бездушного отношения к слабым и беззащитным, подрывающим веру последних в принципы добра и справедливости.  На жизненном пути Токсанбая встречаются разные люди. Его удивляют слова «мы никогда детям полную долю не платили», сказанные молодыми людьми, вместе с ним работавшими, и заставляют его задуматься. «Мысли эти не покидали Токсанбая и тогда, когда они расположились в небольшом легоньком шалашике, покинутом обитателями и уже слегка осевшем и покривившемся от ветра и дождя. За эти два-три часа, с того момента, когда они покинули неуживчивых джигитов, старик мысленно прошел весь свой жизненный путь, начиная с самого раннего детства и кончая сегодняшним днем. Много горя, страданий и нужды было на этом пути. Но прошлое, словно затухающая искра, уже не жжет, воспоминания редко бередят душу, больно от последних утрат и последних обид. Может быть, это старость, а потому он и стал обидчивым, как ребенок, а может, после смерти сына, почувствовав себя осиротелым и беспомощным, он стал мнительным и боязливым? Кто знает! Только воспоминание о парнях, так бесцеремонно прогнавших их, вновь полоснуло по сердцу, отозвалось - резкой болью» [3, 277б.].

В процессе развития сюжета и в конце повести наблюдаем изменения в характере Токсанбая, после обрушившейся на его седую голову небывалой несправедливости. В повести образу старого добряка противопоставлен аферист Омаш, обманувший старого человека и заставивший изменить своим принципам и пойти на воровство: «Ой, алла-а,– бормотал он, раскидывая кучу,– ой, алла, только этого мне не хватало. За какие прегрешения наказываешь меня? Почему я должен становиться вором? Падет на нашу голову проклятие какого-нибудь бедняги, в поте лица собиравшего эту проклятую дермене. И откуда свалился на нашу голову этот мерзавец?! Но что ему скажешь? Разве дьявол в образе человеческом прислушается к словам, разве проймут они его!» [3, 284б.]. С помощью данного сюжета писатель стремиться показать  ценность душевных качеств главного героя. Лишь чувство страха  заставляет Токсанбая переступить через свою совесть.  Если остановимся на образе Омаша, то видим, что автор через  контраст передает различие в  мировоззрении Токсанбая и Омаша. Поступки и речь Омаша характеризуют его как жестокого человека, потерявшего человеческую сущность от жадности. Но автор не углубляется в корни такого поведения Омаша. Как и в повестях «Могильщик», «Бытие» Д. Исабеков не останавливается на  подробном портрете героев. Омаша мы узнаем только через описание Токсанбая, через его характеристику. На протяжении всей повести автор лишь несколькими штрихами описывает поведение Омаша в разных жизненных ситуациях. 

«Целый день он выискивал гнезда, разорял их, выгребая яйца в свою огромную соломенную шляпу и заменяя их галькой....

– Ух ты-ы, гляди-ка, а этот уже и птенцом успел стать, – радостно возвестил Омаш, вытащив из яйца маленький шевелящийся комочек.

Старик не оглядывался.

– Подумать только, и зачем этой твари детеныши, а?

– Он швырнул птенца в огонь. – Вот тебе куда дорога!

       – Что ж ты делаешь, а? Я уж – ладно, не обо мне» [3, 287б.].

Данный отрывок показывает противоположность взглядов Омаша  и Токсанбая, который в отличие от Омаша радеет за внуков и потомков. Автор как бы  оправдывает поступок Токсанбая, человека честного, со светлыми намерениями, но из-за нужды на старости лет впавшего в грех, и это оправдание воспринимается читателем как истина: «В другое время старик плюнул бы на все и пошел бы своей дорогой, раз и навсегда отрезав Омашу: «Нет, дорогой, хочешь бей, хочешь убей, но греха на душу не возьму!» Но теперь, после того, что случилось у арыка, стал податлив, как ивовый прут, старался во всем угодить верзиле, даже не помышляя перечить ему» [3, 293б.]. Как бы Токсанбай себя не оправдывал, он не смог предать свою веру, хранившуюся в глубине души. И боролся с Омашем ради душевного благородства внука. «Завтра он получит много денег, в которых, как в мартовских ручьях, полных мусора, больше поганого, чем хорошего. Вряд ли мальчик осудит его сейчас. Ему радостно, что у них будут эти деньги,– даже «ура» кричит. Но ведь пройдет время, пройдет! Станет он джигитом. Что вспомнит о своем детстве? Вспомнит, как дед заставил его воровать полынь и пользоваться неправедными деньгами? А что скажет он тогда? Скажет, ну ладно, я-то был мальчишкой, глупым и несмышленым, а он, дед, он ведь к тому времени еще не выжил из ума. Так как же у него хватило совести заставить меня воровать? Купил мне тумар во искупление грехов и – успокоился? Вот когда тебе придется поскрипеть в могиле костями, старик!» [3, 310б.].

       Как отмечает исследователь С. Таханов, Омаш теряет самообладание перед внутренним  сопротивлением старика. «Осознав что дал слабину перед этим дряхлым стариком, не найдя что ответить буркнул, чтобы не выдавать волнения: «Ничего» [3, 288б.].

       Разочаровывает читателя, что в конце повести Токсанбай прощает Омаша. Если бы деньги, вырученные за полынь достались праведным путем, неужели  он и тогда простил бы ему также. Возможно Токсанбай отказывается от нечестных денег, потому что часть  прибыли досталась за кражу, и тем самым исправляет свою ошибку. Как будто на плечи старика сели его  святые покровители и вдохновили его, сделали сильнее молодого парня: «Он стоял, чувствуя, что у него накрепко сведены скулы, но ничего с собой не мог поделать, даже не шевелился. Он только сейчас осознал, что старикашка, которого он мог сложить вдвое и засунуть в карман, оказался в тысячу раз сильнее его. Он с удивлением и страхом видел, как старик легко и бесхитростно разгадал его и смял. И надо же такое придумать – домой пригласил! Омаш чувствовал, что он раздавлен, заживо похоронен, вычеркнут не только из жизни, но и из памяти» [3, 312б.]. Критик  Б. Ыбырайым, обращая внимание на этот отрывок отмечает, что идея автора преподнесена без прикрас, что мало логического доказательства в изменении характера Омаша.

        Таким образом, основная идейная концепция автора, духовное развитие Токсанбая перекликается с развитием человеческой эволюции.

       Сюжеты повестей Д. Исабекова в основном построены на жизненных ситуациях и отслеживают процессы становления характера. Он умело отбирает и использует такие детали, которые полны внутреннего смысла и обладают свойством вызывать у читателя цепь ассоциаций.

Использованная литература:

1. ритические статьи / – Алматы, Жазушы, 1991.-  232с.

2. азмышления о судьбах/ // Созстан. 6-книга. - Алматы, Жалын, 1985. – 182 с.

3. збранные сочинения. Т.1. Повести/ - Алматы: Жазушы, 1993. - 511 с.