«Лица непобежденной крепости»
Видеоклип «Вторжение»
1 вед.:
В черные, полные горечи дни отступления 1941 года в наших войсках родилась легенда о Брестской крепости. Трудно сказать, где она появилась впервые, но, передаваемая из уст в уста, она вскоре прошла по всему тысячекилометровому фронту от Балтики до причерноморских степей. Это была волнующая легенда. Рассказывали, что за сотни километров от фронта, в глубоком тылу врага, около города Бреста, в стенах старой крепости, стоящей на самой границе СССР, уже в течение многих дней и недель героически сражаются с врагом наши войска. Говорили, что противник, окружив крепость плотным кольцом, яростно штурмует ее, но при этом несет огромные потери, что ни бомбы, ни снаряды не могут сломить упорства крепостного гарнизона и что советские воины, обороняющиеся там, дали клятву умереть, но не покориться врагу и отвечают огнем на все предложения гитлеровцев о капитуляции.
2 вед.:
Неизвестно, как возникла эта легенда. То ли принесли ее с собой группы наших бойцов и командиров, пробиравшиеся из района Бреста по тылам немцев и потом пробившиеся через фронт. То ли рассказал об этом кто-нибудь из фашистов, захваченных в плен. Говорят, летчики нашей авиации подтверждали, что крепость сражается. Отправляясь по ночам бомбить тыловые военные объекты противника, находившиеся на польской территории, и пролетая около Бреста, они видели внизу вспышки снарядных разрывов, дрожащий огонь стреляющих пулеметов и текучие стрелки трассирующих пуль.
1 вед.:
Сейчас подвиг защитников Брестской крепости хорошо известен всем. Как гласит официальная версия – немногочисленный гарнизон крепости целый месяц сражался против целой дивизии немцев.
Оборона Брестской крепости была знаком Третьему рейху о его дальнейшей судьбе, она показала, что в самом начале Великой Отечественной войны немцы уже проиграли. Они совершили стратегическую ошибку, подписавшую приговор всему проекту Третьего рейха. Надо было слушать своего великого предка, Отто фон Бисмарка, который говорил: «Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединяются друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это нерушимое государство русской нации».
Подвиг пограничника Алексея Новикова.
2 вед.:
Вы не сдались врагу с позором,
Ветвистый дуб и человек.
Под злобным вражеским напором
В бою сроднились вы навек.
Приходят по тропинке к дубу
С поклоном тысячи людей…
И над весенним мирным Бугом
Выводит трели соловей.
1 вед.:
Неподалеку от маленькой станции Дубовица на берегу Западного Буга стоит могучий дуб. В огромном дупле его могут поместиться два человека. Со времен первых боев Великой Отечественной жители окрестных белорусских сел из уст в уста передают легенду о подвиге советского пограничника, который до последнего патрона бился у этого дуба против целого батальона фашистов.
2 вед.:
На заре 22 июня 1941 года гитлеровцы обрушили на Брест удар с воздуха. Затем подвергли артиллерийскому обстрелу оборону пограничников и начали переправу через Буг. Спустив на воду резиновые лодки, фашисты начали переправляться через реку, но вынуждены были отступить. На их пути встал младший сержант Алексей Новиков.
1 вед.:
С поваром заставы Николаем Ставницким он укрылся в дупле дуба-исполина. В их распоряжении был ручной пулемет. В дупле два отверстия, напоминающие амбразуры. Из этой скрытой огневой точки просматривалось и простреливалось все побережье. Они отразили 14 атак немцев, которые пытались перебраться на нашу территорию через Западный Буг. Десятки фашистов нашли себе могилу от метких пуль пограничника. Попытки форсировать реку закончились для фашистов неудачей.
2 вед.:
К вечеру враг обрушил минометный шквал на необычную огневую точку. Переправившись в другом направлении фашисты окружили дуб. Тяжело раненный в спину, Новиков на требования врага сдаться продолжал отвечать огнем своего ручного пулемета. И только когда у пограничника кончились боеприпасы и от многочисленных ранений он потерял сознание 23 июня гитлеровцы захватили Алексея Новикова, переправили на польскую территорию в монастырь Яблочено и учинили допрос. Ни на один вопрос фашистского офицера Новиков не ответил. В минуту, когда никого не было рядом, послушник монастыря Мамчур наклонился к нему:
- Храбрый витязь, исповедуйся перед смертью.
- Я комсомолец, - едва разжал он спекшиеся губы.
- Скажи хоть, как тебя зовут.
- Новиков… Алексей… - произнес он последние слова.
1 вед.:
За невиданное мужество и отвагу гитлеровцы разрешили похоронить отважного пограничника на территории монастыря Святого Ануфрия в местечке Яблочно. Жители любовно ухаживали за могилой воина, посадили на ней красные розы. Позже останки младшего сержанта Алексея Новикова перезахоронили на военном кладбище в польском городе Владава.
2 вед.:
Указом президиума Верховного Совета СССР от 6 мая 1968 года младший сержант Алексей Александрович Новиков был награжден орденом Отечественной войны I степени, его имя присвоено заставе, на которой он служил.
Алексей Александрович Новиков – наш земляк. Он родился 2 февраля 1920 года в деревне Грязнуха Лысьвенского района Пермского края.
Видеоклип
Видеоклип «Падают звезды»
Последний бой майора Гаврилова.
1 вед.:
Шел 32-й день войны. Неделю назад после ожесточенных боев противник захватил Смоленск, а прошедшей ночью фашистская авиация произвела первый налет на Москву. В лагерь военнопленных, расположенный в пригороде Бреста, в тот день был доставлен человек в форме майора Красной Армии. Его привезли из Брестской крепости, где он принял последний бой.
2 вед.:
Мужеством майора были поражены даже враги. По рассказам очевидцев, немецкий генерал назвал майора Гаврилова героем Красной армии, который показал в боях высочайшую доблесть и мужество.
1 вед.:
Петр Михайлович Гаврилов с 22 июня руководил обороной Восточного форта Брестской крепости. Ему удалось сплотить вокруг себя всех уцелевших бойцов и командиров разных частей и подразделений, закрыть наиболее уязвимые места для прорыва врага. Бои не прекращались ни днем ни ночью. Они отбивали по 7-8 атак в день. 30 июня после общего штурма пал Восточный форт. Майор Гаврилов с последними 12 бойцами, имея 4 пулемета, скрылись в казематах. Там они провели несколько дней. Днем наверху оставляли только наблюдателя, а ночью наверх поднимались все, и если представлялся удобный случай, вели огонь.
2 вед.:
Так прошло несколько дней. Бои не затихали. И самое страшное заключалось в том, что защитникам форта уже нечего было есть. Небольшой запас сухарей кончился, и голод давал себя чувствовать все острее. Люди теряли последние силы. Гаврилов уже подумывал сделать отчаянную попытку прорыва, но внезапные события нарушили все его планы. Немцы обнаружили немногочисленных защитников крепости. Завязался бой. После которого в живых осталось три человека, а через некоторое время Гаврилов остался один. Он спрятался в каземате. Вот как описывает это Сергей Смирнов в книге «Брестская крепость»:
1 вед.:
«И тогда он вспомнил, что у самой двери каземата, на берегу канала, свалены кучи навоза – его выносили сюда, когда чистили конюшни. Он торопливо принялся таскать этот навоз охапками и сваливать его в углу каземата. Прежде чем рассвело, его убежище было готово. Он зарылся в эту груду навоза и завалил себя снаружи, проделав небольшую щель для наблюдения и положив под рукой оставшиеся пять гранат и два пистолета, каждый с полной обоймой. Весь следующий день он пролежал тут. Ночью он снова вышел на берег канала и напился. На том берегу по-прежнему темнели палатки и слышались голоса солдат. Но он решил ждать, пока они не уйдут, тем более что стрельба в крепости, как ему казалось, мало-помалу затихала; судя по всему, противник подавлял один за другим последние очаги сопротивления. Три дня Гаврилов провел без пищи. Потом голод стал таким острым, что дальше терпеть было невозможно. И он подумал, что где-нибудь рядом с конюшней должен быть цейхгауз, где хранится фураж, - там могли остаться ячмень и овес. Он долго шарил по конюшне, пока руки его не нащупали сваленные в одном из углов каземата какие-то твердые комки. Это был комбикорм для коней – смесь каких-то зерен, мякины, соломы… Во всяком случае, это утоляло голод и даже казалось вкусным. Теперь он был обеспечен пищей и готов ждать сколько понадобится, пока не сможет бежать в Беловежскую Пущу. Дней пять все шло хорошо – он ел комбикорм, а ночью пил воду из канала. Но на шестой день началась острая резь в желудке, которая с каждым часом усиливалась, причиняя невыносимые страдания. Весь этот день и всю ночь он, кусая губы, удерживался от стонов, чтобы не выдать себя, а потом наступило странное полузабытье, и он потерял счет времени. Когда он приходил в себя, то чувствовал страшную слабость – он с трудом шевелил руками, но прежде всего машинально нащупывал рядом с собой пистолеты и гранаты. Видимо, его выдали стоны. Он внезапно очнулся оттого, что совсем рядом с ним раздались голоса. Через свою смотровую щель он увидел двух автоматчиков, стоящих здесь внутри каземата, около груды навоза, под которой он лежал. И, странное дело, как только Гаврилов увидел врагов, силы снова вернулись к нему и он забыл о своей болезни. Он нащупал немецкий пистолет и перевел предохранитель. Немцы, казалось, услышали его движение и принялись ногами разбрасывать навоз. Тогда он приподнял пистолет и нажал на спуск. Пистолет был автоматическим – раздалась громкая очередь, - он невольно выпустил всю обойму. Послышался пронзительный крик, и, стуча сапогами, немцы побежали к выходу. Собрав все силы, он встал и раскидал в стороны прикрывавший его навоз. Гаврилов понял, что сейчас он примет свой последний бой с врагами, и приготовился встретить смерть, как положено солдату и коммунисту, - встретить ее в борьбе. Немцы не заставили себя долго ждать. Прошло не более пяти минут, и по амбразурам каземата ударили немецкие пули. Но обстрел снаружи не мог поразить его – бойницы были направлены так, что приходилось опасаться только рикошетной пули. Потом донеслись крики : «Рус, сдавайся!» Он догадался, что солдаты в это время приближаются к каземату, осторожно пробираясь вдоль подножия вала. Гаврилов выждал, когда крики раздались совсем рядом, и одну за другой бросил две гранаты – в правую и левую амбразуры. Враги кинулись назад, и он слышал чьи-то протяжные стоны – гранаты явно не пропали даром. Через полчаса атака повторилась, и он, снова расчетливо выждав, бросил еще две гранаты. И опять гитлеровцы отступили, но зато у него осталась только одна, последняя граната и пистолет. Противник изменил тактику. Гаврилов ждал нападения со стороны амбразур, но автоматическая очередь прогремела за его спиной – один из автоматчиков показался в дверях. Тогда он метнул туда последнюю гранату. Солдат вскрикнул и упал. Другой солдат просунул автомат в амбразуру, и майор, подняв пистолет, дважды выстрелил в него. Дуло автомата исчезло. В этот момент что-то влетело в другую бойницу и ударилось об пол – блеснуло пламя взрыва, и Гаврилов потерял сознание».
2 вед.:
В бессознательном состоянии Гаврилов был пленен. Годы войны он провел в гитлеровских концлагерях, испытав все ужасы плена. Освобожден в 1945 году советскими войсками. После войны был исключен из рядов КПСС и получил назначение в ссылку комендантом лагеря японских военнопленных. Там его и разыскал писатель Сергей Смирнов. В 1957 году Гаврилов получил звание Герой Советского Союза и сразу два ордена Ленина.
1 вед.:
Со своей женой и приемным сыном он не виделся с 22 июня 1941 года. Долго искал их, не нашел и решил, что они погибли. Женился второй раз. И вдруг в 1956 году, пятнадцать лет спустя. Когда герои обороны были в Бресте, одна из жительниц города пришла в гостиницу к Гаврилову и сообщила, что его первая жена жива и находится в Доме инвалидов в Брестской области. Она болела еще до войны, и болезнь окончательно ее одолела. Екатерина Григорьевна Гаврилова уже в течение четырех лет была полностью парализована. Гаврилов забрал Екатерину Григорьевну к себе. Его вторая жена приняла ее как сестру и заботилась о ней до самой смерти.
Гаврилов в 1979 году на 79 году жизни. Похоронен с воинскими почестями на Брестском мемориальном кладбище.
Последний защитник.
2 вед.:
, благодаря которому все узнали о подвиге героев Брестской крепости, долгие годы пытался выяснить: кто же был последним или последними. Одна из глав его книги так и называется – «Последние». Смирновым записан поразительный рассказ еврейского скрипача Ставского, позднее расстрелянного в гетто. Этот рассказ привел старшина Дурасов, который сам был ранен под Брестом, попал в плен и остался в рабочей команде при немецком госпитале.
1 вед.:
«Однажды, в апреле 1942 года, скрипач опоздал часа на два на работу и, когда пришел, с волнением рассказал товарищам о том, что с ним случилось. На дороге его остановили немцы и увезли в крепость. Там, среди развалин, в земле была пробита широкая дыра, уходившая куда-то глубоко вниз. Вокруг нее с автоматами наготове стояла группа немецких солдат.
- Спускайся туда! – приказал скрипачу офицер. – Там, в подземелье, до сих пор скрывается один русский. Он не хочет сдаваться и отстреливается. Ты должен уговорить его выйти наверх и сложить оружие – мы обещаем сохранить ему жизнь.
2 вед.:
Когда скрипач спустился, в темноте грянул выстрел.
- Не бойся, иди сюда, - говорил неизвестный. – Я выстрелил просто в воздух. Это был мой последний патрон. Я и сам решил выйти – у меня уже давно кончился запас пищи. Иди и помоги мне…
Когда они кое-как выкарабкались наверх, последние силы оставили незнакомца, и он, закрыв глаза, опустился на камни развалин. Гитлеровцы, стоя полукругом, молча с любопытством смотрели на него. Перед ними сидел невероятно исхудавший, заросший густой щетиной человек, возраст которого невозможно было определить. Нельзя было также догадаться о том, боец это или командир, - вся одежда на нем висела лохмотьями.
1 вед.:
Видимо, не желая показать врагам свою слабость, неизвестный сделал усилие, чтобы встать, но тут же упал на камни. Офицер отдал приказание, и солдаты поставили перед ним открытую банку с консервами и печенье, но он не притронулся ни к чему. Тогда офицер спросил его, есть ли еще русские там, в подземелье.
- Нет, – ответил неизвестный. – Я был один, и я вышел только для того, чтобы своими глазами посмотреть на ваше бессилие здесь, у нас, в России…
По приказанию офицера музыкант перевел ему эти слова пленного. И тогда офицер, обращаясь к своим солдатам, сказал:
- Этот человек – настоящий герой. Учитесь у него, как нужно защищать свою землю…»
Это было в апреле 1942 года. Имя и судьба героя остались неизвестными.
Знамя.
2 вед.:
В 1955 году, когда в газетах стали появляться статьи об обороне Брестской крепости, к одному из районных комиссаров города Сталинска-Кузнецкого в Сибири пришел рабочий металлургического комбината, младший сержант запаса Родион Семенюк.
- В сорок первом я сражался в Брестской крепости и там закопал знамя нашего дивизиона, - объяснил он. – Оно должно быть, цело. Я помню, где оно зарыто, и, если меня пошлют в Брест, достану его.
1 вед.:
Семенюку часто вспоминались те страшные, трагические дни в Восточном форту. Помнилось, как носил он это знамя на груди под гимнастеркой и все время боялся, что его ранят, и он без сознания попадет в руки врага. Помнилось партийное собрание, на котором они давали клятву драться до конца. А потом эта страшная бомбежка, когда ходуном ходили земляные валы и из стен и потолков казематов сыпались кирпичи. Тогда майор Гаврилов и приказал закопать знамя, чтобы оно не попало к фашистам – стало уже ясно, что форт продержится недолго.
2 вед.:
Они закопали его втроем – с каким-то пехотинцем по фамилии Тарасов, и с бывшим односельчанином Семенюка – Иваном Фольварковым. Фольварков предлагал даже сжечь знамя, но Семенюк не согласился. Они завернули его в брезент, положили в брезентовое ведро, взятое из конюшни, а потом поместили еще в цинковое ведро и закопали в одном из казематов. И только успели сделать это и забросать утрамбованную землю мусором, как фашисты ворвались в форт. Тарасов тут же был убит, а Фольварков попал в плен вместе с Семенюком и погиб уже позднее, в гитлеровском лагере.
1 вед.:
Много раз и в плену, и потом, после возвращения на Родину, Семенюк мысленно представлял себе, как он отроет это знамя. Он помнил, что каземат находится во внешнем подковообразном валу, в правом его крыле, но уже забыл, какой он по счету с края. Тем не менее, он был уверен, что сразу найдет это место.
2 вед.:
В Брест он попал в сентябре 1956 года. В сопровождении нескольких офицеров и солдат с лопатами и кирками он вошел в подковообразный двор Восточного форта. Семенюк волновался, у него дрожали руки. Тут сказывалось все – и набежавшие воспоминания о пережитом, и впервые охвативший его страх: «А вдруг я не найду знамени?!»
1 вед.:
Он быстро нашел то место, где 30 июня 1941 года закопал знамя и, отстранив солдат, стал копать сам, торопливо и нервно отбрасывая землю. Семенюк тяжело дышал, пот катил с него градом, но всякий раз он останавливал солдат, когда те хотели ему помочь. Он должен сам выкопать это знамя, только сам…
2 вед.:
Все в напряженном молчании следили за ним. Яма уже была довольно глубокой, а ведь Семенюк сказал, что зарыл ведро на полуметровой глубине. Офицеры с сомнением стали переглядываться. А он и сам уже приходил в отчаяние. Где же, где это знамя? Оно уже давно должно появиться. Неужели он спутал каземат? Или, может быть, знамя отрыли немцы тогда, в сорок первом? И вдруг, когда он готов был уже прекратить работу, лезвие лопаты явственно звякнуло о металл, и в земле показался край какого-то металлического диска.
1 вед.:
Это было дно цинкового ведра. Он тотчас вспомнил, что тогда, в сорок первом, они не вложили сверток в ведро, а закрыли им сверху: на тот случай, если бы каземат был разрушен, ведро защитило бы знамя от дождя и талых вод. Все в волнении склонились над ямой. А Семенюк лихорадочно быстро откапывал ведро и, наконец, вытянул его из земли. Память не подвела – сверток со знаменем был здесь, где он оставил его с товарищами 15 лет назад
2 вед.:
Цинковое ведро просвечивало насквозь, как решето – оно все было изъедено солями земли. Он дрожащими руками взял второе брезентовое ведро, лежавшее под цинковым. Оно рассыпалось прахом, совсем истлевшее за эти годы. Под ним был более тонкий брезент, который тоже истлел и разлезался лохмотьями. И вот уже заалела красная материя и золотом блеснули буквы… Осторожно Семенюк тронул пальцем полотнище. Нет, знамя не истлело, оно сохранилось отлично. Тогда он медленно развернул его и, расправив, поднял над головой. На красном полотнище золотела надпись: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» «393-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион».
1 вед.:
Все молча стояли, заворожено глядя на эту боевую реликвию, извлеченную из земли спустя полтора десятилетия.
А на другой день в центральном дворе крепости выстроился торжественный строй располагавшейся здесь части. Под звуки оркестра, четко печатая шаг, проходил перед строем знаменосец. И алое полотнище вилось за ним по ветру. А следом за этим знаменем двигалось вдоль строя другое, уже без древка. Его на вытянутых нес невысокий моложавый человек в штатской одежде. И безмолвно застывшие ряды воинов отдавали почести этому славному знамени героев Брестской крепости, овеянному дымом жестоких боев за Родину. Знамени, которое проносил мимо них человек, сражавшийся с ним на груди и сохранивший его для потомков.
Видеоклип «Игорь Корнилов. Брестская крепость»
Брестская крепость заложила, выражаясь современным языком, один из главных алгоритмов той войны. Ее защитников можно было убить. Можно было взять в плен. Но победить их было нельзя. Подвиг их уже не принадлежит им – он стал драгоценным достоянием нашей Отчизны.
