Ограничение судом прав владельца голосующих акций на пользование корпоративными правами как способ обеспечения иска

Статья опубликована в журнале «Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации». 1999. № 9. с. с. 88–94.

ОГРАНИЧЕНИЕ СУДОМ ПРАВ ВЛАДЕЛЬЦА ГОЛОСУЮЩИХ АКЦИЙ НА ПОЛЬЗОВАНИЕ КОРПОРАТИВНЫМИ ПРАВАМИ КАК СПОСОБ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИСКА

Значительное число рассматриваемых арбитражными судами исков связано с заявлением истцами требований, либо прямо сформулированных как виндика­ция ценных бумаг, выбывших из владе­ния обратившегося за защитой в суд лица, либо предполагающих впослед­ствии на основании судебного решения возврат данного имущества их законным владельцам (например, иски о призна­нии сделок отчуждения акций недей­ствительными, о признании права на ак­ции и т. п.). В таких делах главный и за­частую единственный интерес для ист­ца представляет именно возвращение в его владение ценных бумаг, право собст­венности других лиц на которые он ос­паривает. Поэтому истец, заявляющий любое из указанных выше требований, нередко обращается к суду с ходатай­ством о принятии мер по обеспечению иска - в соответствии с частью 1 статьи 76 АПК РФ либо наложить арест на акции, находящиеся у ответчика, либо запретить ответчику или другим лицам совершать определенные действия, ка­сающиеся предмета спора.

Ценная бумага закрепляет за ее вла­дельцем имущественные права. Однако права акционера этим не ограничивают­ся. Владелец голосующих (а в опреде­ленных случаях и привилегированных) акций, кроме того, наделяется в силу за­кона обширным рядом прав, среди ко­торых можно выделить право на участие в управлении акционерным обществом, право на информацию о деятельности данного юридического лица, обязатель­ственные права имущественного харак­тера и другие. Воспользовавшись терми­нологией 1, будем назы вать их правами членства в корпора­ции" или просто "корпоративными пра­вами"2.

Как правило, когда предметом спора являются голосующие акции, для сто­рон, и в первую очередь для истца, ин­терес представляет не просто их коли­чество, а относительный объем прав, закрепляемых такими ценными бумага­ми и, соответственно, законом за акцио­нером. Прежде всего это те из них, кото­рые позволяют владельцу акций участ­вовать в управлении соответствующим^ акционерным обществом.

Как показывает практика, решение дела арбитражным судом в пользу истца не всегда позволяет вернуть ему именно тот объем прав, который соответствовал пакету акций в момент их выхода из вла­дения данного лица. Известно, что дела такого рода могут рассматриваться мно­гие месяцы и даже годы. За этот период ответчик или иные участвующие в су­дебном процессе лица, являющиеся фак­тическими владельцами спорных акций, могут реализовать некоторые права акционера, что в итоге приводит к изме­нению стоимости и структуры имуще­ства акционерного общества (эмитента), доли голосов владельца спорных акций в общем их количестве и т. п.3. Возмож­ны и иные нежелательные для истца последствия реализации владельцем спорных акций принадлежащих ему кор­поративных прав.

В качестве примера можно привести ставшую уже типичной для настоящего времени ситуацию. Значительное число дел о возврате акций связано либо с при­знанием договоров приватизации круп­ных пакетов голосующих акций, нахо­дившихся в государственной собствен­ности, недействительными, либо с рас­торжением таких договоров ввиду существенного нарушения их условий приобретателями указанных пакетов. До вступления в силу Федерального закона от 21.07.97 "О приватизации государственного имущества и об осно­вах приватизации муниципального иму­щества в Российской Федерации" боль­шое число находившихся в федеральной собственности пакетов акций акционер­ных обществ, созданных на базе круп­ных государственных предприятий, про­давалось на инвестиционных торгах. В соответствии с пунктом 3 статьи 27 Закона Российской Федерации от 03.07.91 № 000-1 "О приватизации государст­венных и муниципальных предприятий в Российской Федерации" право собст­венности на приобретенное имущество переходило к покупателю с момента го­сударственной регистрации соответ­ствующего договора.

Нередко после приобретения победи­телем инвестиционного конкурса паке­та акций по его инициативе общее со­брание акционеров принимало решение о дополнительной эмиссии акций, все или часть которых выкупались указан­ным лицом. При этом, однако, инвести­ционная программа победителем торгов не выполнялась. Расторжение договора купли-продажи акций, содержащего инвестиционные условия, и возвращение продавцу пакета акций в первоначаль­ном размере при таких условиях не мо­жет удовлетворить истца, поскольку объем прав, приходящихся на первона­чальный пакет акций, уменьшается и ценность пакета во всех отношениях рез­ко снижается. Потребовать дополни­тельные акции, приобретенные возмезд­но недобросовестным инвестором у эмитента, невозможно, так как для это­го нет законных оснований - победитель инвестиционных торгов лишь реализо­вал предоставленное ему законом право на преимущественную покупку части ценных бумаг дополнительной эмиссии.

Избежать негативных последствий подобной ситуации (разумеется, если данная ситуация не возникла уже до воз­буждения в арбитражном суде соответ­ствующего дела) можно было бы, напри­мер ограничив возможность владельца спорного имущества реализовывать кор­поративные права, закрепляемые зако­ном за владельцем голосующих акций, с тем чтобы воспрепятствовать его учас­тию в общем собрании акционеров и принятии решения, влекущего или мо­гущего повлечь ущемление интересов истца.

В процессе судебного разрешения споров о возвращении акций во владе­ние истца последним часто в качестве способа обеспечения иска заявляется ходатайство о наложении судом запрета на реализацию ответчиком (или ответчи­ками) корпоративных прав, предостав­ляемых законом акционеру. В судебно-арбитражной практике не выработан единый подход к рассмотрению судами подобных ходатайств.

АПК РФ решение данного вопроса оставляет на усмотрение суда, а значит, оно зависит от тех доказательств, кото­рые представляют стороны в подтверж­дение своих доводов.

Единственным критерием необходи­мости принятия того или иного способа обеспечения иска часть 1 статьи 75 АПК РФ устанавливает тот, согласно которому непринятие таких мер может затруд­нить или сделать невозможным испол­нение судебного акта, в частности ре­шения арбитражного суда. На этом ос­новании суды, как правило, предлагают истцу представить доказательства того, что непринятие мер по запрещению от­ветчику реализовывать корпоративные права может привести к указанным выше последствиям. Суд предлагает, на­пример, представить доказательства того, что акционерное общество готовит общее собрание акционеров с включени­ем в повестку дня вопросов об увеличе­нии или уменьшении уставного капита­ла, изменении устава, или что общество собирается совершить крупную сделку.

Следует заметить, однако, что возмож­ности истца - если он более не является участником данного акционерного об­щества - в получении соответствующих доказательств практически равны нулю, так как он уже не имеет доступа к внут­ренней информации этого юридическо­го лица.

В ситуации, когда одновременно с за­явлением ходатайства о наложении аре­ста на имущество (голосующие акции), находящееся у ответчика, или о запре­щении иным лицам, у которых находит­ся данное спорное имущество, отчуж­дать или иным образом распоряжаться им4, истец также просит суд запретить владельцу акций реализовывать корпо­ративные права акционера, принадлежа­щие последнему в связи с владением спорными акциями, возникает два во­проса, ответы на которые определяют возможность удовлетворения такого хо­датайства.

Вопрос первый касается правомерно­сти ограничения судом в интересах дру­гого лица возможности владельцу спор­ного пакета акций реализовывать корпо­ративные права. В частности, пункт 1 Указа Президента Российской Федера­ции от 31.07.95 № 000 "О дополнитель­ных мерах по обеспечению прав акцио­неров" устанавливает, что право акцио­нера на участие в общем собрании акци­онерного общества не может быть ограничено. И именно данное положе­ние чаще всего выдвигается возражаю­щей против удовлетворения указанного выше ходатайства стороной, не заинте­ресованной в ограничении этого права.

Но насколько существенным может быть такое возражение? Действительно ли в силу пункта 1 Указа Президента Российской Федерации от 31.07.95 № 000 данное право акционера не мо­жет быть ограничено ни при каких усло­виях?

Представляется, что это не так. Преж­де всего, Указы Президента Российской Федерации не могут противоречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам (ч. 3 ст. 90 Кон­ституции Российской Федерации, п. 3 ст. 3 ГК РФ). Конституция Российской Федерации (ч. 3 ст. 17 и ч. 3 ст. 55) и Гражданский кодекс Российской Феде­рации (ч. 2 п. 2 ст. 1) допускают ограни­чение федеральным законом граждан­ских прав и свобод в той мере, в какой это необходимо в целях защиты прав и законных интересов других лиц. Кроме того, нельзя также не отметить, что про­цессуальное законодательство относит­ся к сфере законодательства публично­го, и содержащиеся в нем (или наклады­ваемые управомоченными на то лицами в установленном им порядке) ограниче­ния прав отдельных категорий субъек­тов гражданско-правовых отношений служат охране интересов других лиц, обращающихся за судебной защитой, то есть интересам общества в целом.

Следовательно, пункт 1 Указа Президен­та Российской Федерации от 31.07.95 № 000 не имеет в виду ситуацию, когда ограничение корпоративных прав акци­онера требуется в целях защиты прав и законных интересов других лиц (в част­ности, собственника акций, утративше­го на них владение не в соответствии с законом).

АПК РФ, являясь федеральным зако­ном, устанавливает случаи, при которых права одних лиц могут быть ограниче­ны в интересах защиты прав других лиц (ст. 76). То есть в данном случае именно федеральный закон предусматривает ситуацию, в которой при наличии опре­деленных обстоятельств (таких, напри­мер, как заявление в арбитражный суд иска) суд, если посчитает это необходи­мым для обеспечения возможности ис­полнения своего решения в будущем, вправе ограничить права ответчика или иных лиц, участвующих в деле. Следо­вательно, законность запрещения вла­дельцу спорных акций пользоваться кор­поративными правами, наложенного су­дом по его усмотрению, в данном слу­чае очевидна.

Другой существенный вопрос, ответ на который определяет возможность удовлетворения вышеозначенного хода­тайства истца, заключается в том, соот­ветствует ли данный способ обеспече­ния иска, о котором просит истец, харак­теру заявленного истцом материально-правового требования.

В литературе, посвященной арбитраж­ному процессу, непременно обращается внимание на данное обстоятельство. Например, , выражая обще­принятый в судебно-арбитражной прак­тике подход к основаниям выбора того или иного способа обеспечения иска, отмечает: "Правовая природа обеспече­ния иска определяется правовой приро­дой самого иска... Когда истец просит обеспечить иск, то он просит обеспе­чить... именно свое материально-право­вое требование к ответчику, реализовать которое без принятия необходимых мер по обеспечению иска в будущем может оказаться невозможным"5.

Объектом имущественного интереса истца при удовлетворении судом требо­вания собственника акций, будь оно оформлено как иск о признании права на данное имущество, либо как виндикационный иск, либо как иск о применении последствий недействительности нич­тожной сделки, являются голосующие акции в определенном количестве, кото­рым истец обладал до выхода данного имущества из его владения. И хотя от­носительный объем прав, закрепляемых спорными акциями, может меняться в зависимости от изменения общего ко­личества эмитированных акционерным обществом ценных бумаг данного вида, формальные характеристики спорного пакета акций (количество, номинальная стоимость одной акции, количество го­лосов, закрепляемое ею, и т. д.) не изме­няются.

Это означает, что в случае удовлетво­рения судом иска собственника имуще­ства ему должно быть возвращено (или возникают правовые основания для воз­вращения) именно то количество голо­сующих акций, на которые истец пре­тендовал при заявлении в суд своего тре­бования. Следовательно, если исходить только из характера материально-право­вого требования собственника имуще­ства, заявленного им в иске любого из рассматриваемых видов, такой способ обеспечения иска, как запрет владельцу спорных акций на реализацию корпора­тивных прав, применяться был бы не должен.

Вместе с тем отсутствие видимых на первый взгляд точек соприкосновения между требованием истца и испрашива­емым им у суда способом обеспечения этого требования, обусловленных их юридической взаимосвязью и взаимоза­висимостью, еще не дает права заявлять, что в подобной ситуации ограничение судом корпоративных прав владельца спорных акций было бы неправомер­ным. Чтобы доказать данное утвержде­ние, посмотрим на проблему более вни­мательно.

Владелец акций (он же ответчик или третье лицо, участвующее в деле) может состоять в гражданско-правовых отно­шениях с другими лицами, в том числе и по поводу этих акций. Таким образом, спорное имущество, находящееся у него, прямо или косвенно может высту­пать в качестве гарантии взятых им в отношении иных участников хозяй­ственного оборота обязательств. Нало­жение ареста на акции или запрещение их владельцу распоряжаться данным имуществом может затрагивать интере­сы других кредиторов владельца спор­ных акций. Поэтому такой способ обес­печения иска, как наложение ареста на имущество, согласно разъяснению по­становления Пленума Высшего Арбит­ражного Суда Российской Федерации от 31.10.96 № 13 "О применении Арбит­ражного процессуального кодекса Рос­сийской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции" (п. 6) мо­жет применяться арбитражными судами, только когда имеется реальная угроза невозможности в будущем исполнить судебный акт. Это значит, что суд обя­зан принимать во внимание существую­щие имущественные интересы у других лиц в отношении владельца имущества или имущественные интересы, которые могут возникнуть в будущем до разре­шения дела по существу. Указанное по­становление Пленума в число таких дру­гих лиц включает только кредиторов от­ветчика.

В смысле разъяснения пункта 6 этого постановления подобное ограничение является достаточным, поскольку Пле­нум не предлагает арбитражным судам с целью принятия решения о примене­нии рассматриваемых мер по обеспече­нию иска исследовать доказательства, представленные ответчиком (должни­ком) или другими участвующими в деле лицами, о наличии у ответчика имущественных обязанностей перед другими кредиторами помимо истца, но рекомен­дует принимать во внимание то обстоя­тельство, что такие обязательства могут иметь место.

Однако на самом деле круг лиц, чьи имущественные интересы могут быть затронуты наложением запрета на рас­поряжение голосующими акциями, не ограничивается только кредиторами от­ветчика. В их число могут попасть акци­онеры, которые не состоят с владельцем спорных акций в имущественных отно­шениях.

Названное обстоятельство может иметь место в силу наделения законом акцио­нера правами, осуществление которых определенным образом порождает у вла­дельца акций новые субъективные пра­ва. В частности, реализация акционером права участия с правом голоса в общем собрании акционеров (п. 2 ст. 31 Закона об акционерных обществах) при нали­чии определенных законом условий мо­жет порождать его право требовать вы­купа обществом всех или части принад­лежащих ему акций (п. 1 ст. 75 Закона об акционерных обществах)6.

Как представляется, в силу указанной выше особенности арест спорного иму­щества в том случае, когда таковым яв­ляются голосующие акции, при одновре­менном сохранении возможности для его владельца пользоваться (реализовывать) правами акционера, невозможен принципиально, поскольку порождает, как будет показано далее, неустранимые противоречия.

Прежде всего, арест спорного имуще­ства, произведенный в соответствии с определением суда, означает, что до­воды истца, претендующего на предмет спора, как минимум заслуживают рас­смотрения судом. В любом случае при­нятие судом указанной меры по обеспе­чению иска не может не означать, что имеются основания сомневаться в закон­ности владения ответчиком спорным имуществом. Но по смыслу пункта 1 ста­тьи 147 ГК РФ (нормы, имеющей общий характер) лицо, выдавшее ценную бума­гу (в нашем случае эмитент именной акции), осуществляет исполнение по ней в отношении законного владельца7. В части, касающейся осуществления владельцем голосующей акции закреп­ляемых ею личных неимущественных прав, в частности права участия в общем собрании акционеров с правом голоса по всем вопросам его компетенции (п. 2 ст. 31 Закона об акционерных обще­ствах), исполнение по такой ценной бу­маге означает предоставление эмитен­том ее владельцу возможности реализо­вать это право. Если такое исполнение будет осуществлено в отношении вла­дельца спорных акций при наличии сле­дующих обстоятельств:

а)        данные акции в целях обеспечения иска арестованы на основании определения суда;

б)        владелец спорных акций участвовал в общем собрании акционеров общества;

в)        владелец спорных акций проголосо­вал за решение общего собрания акцио­неров, нарушающее права и охраняемые законом интересы других участников акционерного общества;

г)        судом в последующем признано, что данный владелец спорных акций являет­ся их незаконным владельцем, - то акционеры, чьи права нарушены ука­занным решением общего собрания ак­ционеров, приобретают право заявить иск о признании недействительным дан­ного решения8.

Таким образом, в рассмотренном выше случае возникает потенциальная возможность принятия общим собранием акционеров решения, которое впо­следствии может быть оспорено, а так­же в равной мере и основание для пос­ледующего его обжалования.

Однако затронутая проблема не един­ственное негативное следствие допуска­емой для владельца спорных акций воз­можности реализовывать закрепленные данной ценной бумагой права акционе­ра при наложении (сохранении) судом ареста на спорное имущество. Пробле­ма иного рода возникает в том случае, если владелец спорных акций участво­вал в общем собрании акционеров, ре­шение которого содержит вопросы, пе­речисленные в пункте 1 статьи 75 Зако­на об акционерных обществах, и не го­лосовал либо голосовал против этого решения. В данной ситуации в соответ­ствии с указанной нормой Закона об ак­ционерных обществах владелец спор­ных акций приобретает право требовать выкупа обществом всех или части при­надлежащих ему акций. Таким образом, возникает противоречие между запре­том суда отчуждать спорное имущество (арестом акций) и законным правом дан­ного лица требовать от акционерного общества выкупа принадлежащих ему акций.

Представляется, что эта коллизия мо­жет быть разрешена исключительно в пользу допустимости для владельца спорных акций свободно реализовать свое право требования. Иными словами, общий запрет суда отчуждать спорное имущество не может затрагивать и не затрагивает названное выше право тре­бования. В пользу этого говорят следу­ющие соображения.

Во-первых, вынесенный судом в отно­шении владельца спорных акций запрет на отчуждение данных ценных бумаг носит общий характер и ограничивает право распоряжения принадлежащим лицу имуществом, закрепленное стать­ей 209 ГК РФ. При этом в момент выне­сения судом указанного запрета владе­лец акций не обладает правом требовать от общества выкупа принадлежащих ему акций. Это право, возникающее у на званного лица на основании пункта 1 статьи 75 Закона об акционерных обще­ствах, является специальным законным правом и в нашей ситуации может иметь место исключительно в силу отсутствия запрета владельцу спорных акций поль­зоваться правами акционера.

Во-вторых, если даже вопреки приве­денному выше соображению допустить, что в рассматриваемой ситуации запрет на отчуждение спорных акций распро­страняется и на вновь возникающее в со­ответствии с пунктом 1 статьи 75 Зако­на об акционерных обществах у владель­ца спорных акций право требования, данный запрет будет нарушать имуще­ственные права других участников акцио­нерного общества (что входит в противо­речие с разъяснениями п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31.10.96 № 13).

Здесь имеется в виду норма абзаца третьего пункта 1 статьи 43 Закона об ак­ционерных обществах, накладывающая при наличии указанных в ней условий ограничения на выплату дивидендов участникам общества. Суть же наруше­ния имущественных прав других лиц (акционеров общества) выражается в следующем. Если возникающее у вла­дельца спорных акций на основании пункта 1 статьи 75 Закона об акционер­ных обществах право требовать выкупа обществом принадлежащих ему акций в порядке, установленном статьей 76 названного Закона, не может быть реа­лизовано в силу запрета суда на их от­чуждение, то в соответствии с абзацем третьим пункта 1 статьи 43 Закона об ак­ционерных обществах до выкупа акцио­нерным обществом всех акций, которые должны быть выкуплены в соответствии с требованиями статьи 76 этого Закона, общество не вправе принимать решение о выплате (объявлении) дивидендов по акциям.

Следовательно, у владельца спорных акций сохраняется возможность требовать выкупа их обществом при наступ­лении указанных выше условий. После­дующая реализация этой возможности позволяет ответчику передать обществу принадлежащие ему спорные акции, сделав тем самым иск беспредметным и исполнение решения суда невозмож­ным, если оно будет принято в пользу истца. При этом общий запрет суда на отчуждение спорного имущества теряет свое значение.

Таким образом, принципиально невер­но сохранять за владельцем спорных акций возможность реализовывать кор­поративные права при наложении (со­хранении) запрета на их отчуждение (аресте данного имущества). Только од­новременный запрет и на отчуждение акций, и на реализацию прав акционера не затрагивает имущественные интере­сы других лиц и обеспечивает исполне­ние судебного решения. Представляет­ся, было бы правильным, если бы арбит­ражный суд при вынесении определения об аресте голосующих акций, являю­щихся предметом спора, как способа обеспечения иска, одновременно запре­щал владельцу спорного имущества ре­ализовывать корпоративные права, пре­доставляемые акционеру законом,' что допускается пунктом 2 статьи 51 Феде­рального закона от 21.07.97 "Об исполнительном производстве". В том же случае, когда арбитражный суд в качестве меры по обеспечению иска налагает запрет на распоряжение указан­ным спорным имуществом и истец до­полнительно обращается в суд с хода­тайством о запрещении владельцу спор­ных акций пользоваться корпоративны­ми правами, во избежание описанной выше коллизии суду, по нашему мне­нию, было бы целесообразно удовлетво­рить такое ходатайство.

1 См.: Агарков банковского права. Учение о ценных бумагах. М.: БЕК, 1994. С. 175.

2 Следует заметить, что в настоящее время корпоративные права не составляют содержа­ние ценной бумаги (акции), как это было во времена создания классической теории ценных бумаг (см.: Агарков . соч. С. 175), поскольку императивные нормы действующе­го акционерного законодательства права дан­ной категории закрепляют непосредственно за акционером. Этот вывод подтверждается ана­лизом Федерального закона от 26.12.95 "Об акционерных обществах", согласно которому компетенция акционерного общества определить в своем уставе права, предоставля­емые акциями общества каждой категории (типа), которые оно размещает, на корпоратив­ные права не распространяется (п. 1 ст. 27).

3 Данная проблема уже затрагивалась в ряде работ. См., например: бращение взыскания на ценные бумаги // Российская юстиция. 1998. № 9.

4 Согласно п. 2 ст. 51 Федерального закона от 21.07.97 "Об исполнительном производстве" основным элементом ареста имущества является объявление его владельцу запрета распоряжаться им. При необходимо­сти в случае ареста имущества право его вла­дельца пользоваться им может быть также ог­раничено. Поэтому в дальнейшем мы будем говорить только о наложении запрета на рас­поряжение голосующими акциями, понимая под этим также и такой способ обеспечения иска, как арест имущества.

5 Арбитражный процесс: Учебник / Под ред. проф. М. Треушникова. М.: БЕК, 1994. С. 113.

6 См.: Шапкина Федераль­ного закона "Об акционерных обществах" в судебной практике // Вестник ВАС РФ. 1997. №6. С. 121-127.

7        См.: Мурзин бумаги - бесте­лесные вещи. М.: Статут, 1998. С. 22.

8        См. п. 8 совместного постановления Пле­нумов Верховного Суда Российской Федера­ции и Высшего Арбитражного Суда Россий­ской Федерации от 01.07.96 № 6/8 "О некото­рых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // Вестник ВАС РФ. 1996. № 9. С. 5-20.