Трудные для изучения в школе проблемы творчества
. Функции пейзажа в произведениях
«Общий вид какой-либо местности, картина природы, ландшафт».
«Произведение изобразительного искусства, содержащее изображение природы». «Описание природы в литературном произведении», – все это сказано о «пейзаже», который по сути является формой незамкнутого внешнего пространства, окружающей среды, с обязательным содержанием образов живой природы.
Как и натюрморт, портрет, пейзаж – один из жанров в живописи. В этом виде искусства он тем самым существует как самодостаточная и самостоятельная форма. Пейзаж и картина находятся в соотношении целого к целому – картина - пейзаж есть изображение пейзажа в природе. Но в литературном произведении иначе, оно не может быть создано в «жанре пейзажа», даже если это пейзажное стихотворение, тем более, если это произведение крупной эпической формы. Чем же тогда является пейзаж в таком виде искусства как литература? Для чего он вводится в текст? Вопрос этот явно недостаточно освещен, остается открытым и при изучении литературного произведения в школе. При чтении пейзаж часто «пробегается глазами», как явно что-то несущественное. Но если пейзаж в тексте - это одна из важнейших форм пространства, а в созданном пером и воображением мире пространственно-временные параметры, как и в реальности, являются формой бытия, пейзаж программно несет очень значительную идейную, смысловую и эмоциональную нагрузку, является многофункциональным компонентом текста.
В романе «Герой нашего времени» пейзажем – видом на Койшаурскую долину – открывается первая новелла «Бэла».
«Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину…Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там, высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безымянной речкой, как двумя серебряными нитями, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряной нитью и сверкает, как змея, своей чешуей…».
Прежде всего следует отметить, что в реалистическом произведении пейзаж может быть, как в данном случае, максимально приближен к реальному, «правдоподобен». Об идентичности пейзажа описанного и реального говорить нельзя, это так же невозможно, как поставить знак равенства между изображением в зеркале и человеком, смотрящимся в него. Реальный характер пейзажа определяется, в частности, наличием и обозначением точных пространственных топонимов. В данном случае это обширное незамкнутое пространство – Кавказ, пространство, в него включенное, - долина и один из реальных топонимов на этом «малом пространстве» – река Арагва. Помимо этого пейзаж реалистический, как правило, имеет точные темпоральные признаки, то есть позволяет определить время суток, время года. Важно заметить, что в лермонтовском пейзаже Койшаурской долины это возможно сделать даже если бы в тексте отсутствовали указания на время дня – вечер. Точность в передаче освещения позволила все равно бы это определить. Двойное освещение: «черное, полное мглой» ущелье и сверкающие на солнце вершины могут быть только при заходящем солнце. Эффект и контрастность освещения усилены тем, что ущелье это очень глубокое – «трехверстое», по определению , тоже нарисовавшего словом этот пейзаж в «Путешествии в Арзрум».
В романе «Герой нашего времени » пейзаж повторяется еще раз, но в другом темпоральном ракурсе – утренний. Это позволяет сравнить изменение цветовой палитры.
«Под нами лежала Койшаурская долина, пресекаемая Арагвой и другой речкой, как двумя серебряными нитями; голубоватый туман скользил по ней, убегая в соседние теснины от теплых лучей утра; направо и налево гребни гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые снегами, кустарником; вдали те же горы, но хоть бы две скалы, похожие одна на другую,- и все эти снега горели румяным блеском так весело, так ярко, что кажется, тут бы и остаться жить навеки…».
Цветопалитра изменилась в зависимости от освещенности предметов, а это, в свою очередь, определяется положением солнца, то есть временем дня. В этом пейзаже нет темного и черного, больше сияния и блеска. Солнце взошло и освещает не только вершины гор, но и «все эти снега».
В этих картинах различно пространственное положение субъекта – рассказчика. В утреннем пейзаже он едет и видит долину скользящим взглядом – со стороны. Во втором случае он стоит на обрыве и видит ту же картину в ином ракурсе – вниз, вглубь.
Таким образом, одна из прямых функций пейзажа - выражение пространственно-временных параметров изображаемых событий. Пейзаж в реалистическом произведении, как правило, содержит ответ на вопросы - где? «когда?» Но эти вопросы и заданы и получают ответ не в прямой информативной форме, а в образной, художественной, чем и отличается текст литературный от всякого иного. Темпорально-пространственной конкретности чаще всего лишен пейзаж в романтическом произведении. Романтический облик Кавказа тоже создается Лермонтовым - в его поэмах - «Демон», «Мцыри».
Я видел горные хребты,
Причудливые как мечты,
Когда в час утренней зари
Курилися, как алтари,
Их выси в небе голубом,
И облачко за облачком,
Покинув тайный свой ночлег,
К востоку направляло бег -
Как будто белый караван
Залетных птиц из дальних стран!
Вдали я видел сквозь туман,
В снегах, горящих как алмаз,
Седой незыблемый Кавказ.
Пейзаж в романтическом произведении выполняет качественно иную функцию – создать представление о мире идеальном, вызвать эффект двоемирия. Кавказ обозначен как топоним, но это условность, важно, что это иное пространство, противопоставленное обыденности - жизни юноши в горном монастыре. «Профанное» пространство в тексте тоже обозначено и является по сути реальным пейзажем, включая реальные топонимы и темпоральные признаки, хотя и неконкретные:
Немного лет тому назад,
Там, где, сливаяся, шумят,
Обнявшись, будто две сестры,
Струи Арагвы и Куры,
Был монастырь.
В этом реалистическом пейзаже присутствует уже знакомый образ двух «обнявшихся» рек, причем, здесь он более конкретен, так как вторая, тоже определена – Кура.
К пейзажу романтическому относится и знаменитая картина Кавказа с высоты птичьего полета увиденная глазами Демона: («Демон»)
И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял..
Пейзаж включает обозначения конкретных топонимов-гор, реки. Однако он все-таки мало напоминает реальный пейзаж Кавказа, так как его функция не передать облик конкретной картины природы, а создать впечатление величия мира, сотворенного Богом:
И дик, и чуден был вокруг
Весь божий мир….
Таким образом, в романтическом произведении пейзаж используется для создания романтического пространства – особого мира, несовместимого с реальностью Мир природы и мир цивилизации здесь противопоставлены, и пейзаж Кавказа становится условным, лишается точной достоверности. Можно прийти к заключению, что сверхзадача пейзажа меняется в зависимости от рода произведения и его идейно-эстетической программы.
Однако один и тот же пейзаж, увиденный разными глазами, отобразится в художественном тексте по-разному. Пейзаж Койшаурской долины, созданный , будет иным:
«С высоты Гут-горы открывается Койшаурская долина с ее обитаемыми скалами, с ее садами, с ее светлой Арагвой, извивающейся как серебряная лента,- и все это в уменьшенном виде, на дне трехверстой пропасти, по которой идет опасная дорога».
Пейзаж Пушкина не уступает в топографической точности, точно позволяет определить положение наблюдателя-автора в реальном пространстве (вид сверху), лаконичен и выразителен – «на дне трехверстой пропасти». Но это пейзаж не столько живописный, сколько описательный. В нем значительно меньше цвета и света. Отсутствует световоздушная среда, тот свет и блеск, который видят глаза наделенного живописным даром Лермонтова, использованы только два косвенных цветовых эпитета («светлая», «серебряная»). Взгляд человека рисующего воспринимает природу особенным образом – с точки зрения возможности ее изобразить, «подбирает краски», наиболее выгодный ракурс и освещение, даже если картина «создается» в его воображении. В случае если художник наделен и даром слова, он может эту картину передать словесно. Так и происходит с пейзажами Кавказа Лермонтова, которые он передает как на холсте – красками, так и в художественном тексте – словесно. Пейзажи Лермонтова можно в этом смысле назвать «живописными».
Следовательно, помимо конкретных реалий, в пейзаже присутствует и образ создателя-автора. Пейзаж выполняет функцию непрямой, косвенной характеристики психологии как автора, так и героев. Психологический склад личности автора более всего выражается в цветовой палитре. В первом, вечернем, пейзаже гораздо больше цветовых эпитетов: «красноватые» (оттенок красного), «зеленый», «желтый». Помимо их реальности, эпитеты характерны для цветопалитры Лермонтова в целом, повторены, например, в стихотворении «Когда волнуется желтеющая нива»: «желтый», «малиновая» (оттенок красного), «зеленый». Цветопалитра – это почерк художника, краски живописные в литературном тексте заменены их словесным обозначением. Цветопалитра, составленная из ярких контрастных цветов, дающих звучный цветовой аккорд, выражает полноту и насыщенность жизненного впечатления, а косвенно свидетельствует о психологических особенностях личности автора, индивидуальном восприятии жизни. Интересные наблюдения о колорите художника были сделаны уже . Рассуждения об «индивидуальном колорите», дают подтверждение, что цветопалитра художника, как и писателя, неповторима. Выявляя причины этого, Гете замечает, что глаз человека индивидуально различно воспринимает цвет, косвенно это характеризует психологический склад личности.
«Нежный и слабый глаз не любит живых и сильных цветов. Такой живописец отказывается запечатлеть на полотне то, что в природе ранит его восприятие».
Непосредственное отношение к создателю пейзажа Койшаурской долины имеет вывод, которым заключает свое рассуждение Гете: «Яркую краску может уравновесить лишь другая тоже яркая краска, а расположить их рядом решится лишь тот, кто уверен в себе, в своем деле».
Таким образом, цветопалитра отражает саму психологическую природу личности автора. Рассуждая о том, кого можно назвать «подлинным великим колористом», приходит к заключению: «При любом освещении, на любом расстоянии, при любых обстоятельствах это тот, кто наиболее правильно, наиболее чисто и живо ощущает и воспроизводит цвета и гармонически их сочетает». Как уверенный в своем мастерстве художник, Лермонтов решается расположить рядом не только две яркие краски (зеленый и красный, зеленый и желтый) но еще и ярко осветить их, придать блеск и сияние. Художественная одаренность Лермонтова выразилась в том, что в его словесных картинах живой природы присутствует не только цвет, но и свет, световоздушная среда, как в живописи. Река «сверкает», бахрома снегов «золотится», снега «горят румяным блеском»… Словесный пейзаж Лермонтова, наполненный светом и воздухом, способен пробудить чувственные ассоциации, создать иллюзию реального присутствия в этом месте и в это время. Пейзаж Лермонтова в прямом смысле слова «живописный», в этом его своеобразие. Большинство же литературных пейзажей описательны.
Однако в первом описании Койшаурской долины присутствует не только сияние и блеск, но и мрак. Освещение контрастно, резко выражена оппозиция «верха» с «золотой бахромой снегов» и «низа» – «черного, полного мглою ущелья». В яркий и сияющий колорит врывается трагическая нота – дважды присутствует эпитет «черный»: «исчерченные промоинами», «черное, полное мглой ущелье». Контраст имеет реальное объяснение – именно темпоральное, так как при заходе солнца «низ» уже почти не освещен, а «верх» сияет ослепительно. Но ракурс и время в живой картине выбраны автором. И выбраны с какой-то определенной целью. Наличие такой сверхидеи отличает пейзаж в тексте от пейзажа на холсте. В тексте пейзаж не является самоценным, а включен. Каким бы он ни был реальным и красивым, исполняет не только свою прямую функцию – указать на место и время и показать красоту природы. Помимо реальных признаков – пространственного, темпорального, цветового, – он имеет и символическое значение, с его помощью находят выражение заложенные в тексте мысли и идеи автора-создателя. Поэтому важно проследить, в какой точке сюжетного повествования включается картина природы, каков комплекс авторских эмоций в полном тексте и в данном отрывке. Наконец, и это самое важное – установить связь этого вставного элемента композиции с генеральной идеей текста.
«Портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии», – так определит генеральную идею своего романа автор в предисловии ко второму изданию. Однако замысел и его воплощение расходятся. В портрете Печорина сфокусировались не только «пороки», этот портрет составлен из контрастных черт, и они оттеняют друг друга. Он способен к страсти, но может быть равнодушно и холодно сдержанным. Храбр и нервничает по пустякам. Играет с доверившимися ему сердцами и равнодушен к собственной судьбе.
Приведем еще один текст: «Койшаурская долина это реальное место и реальный пейзаж. В этом пейзаже Лермонтов использовал большое количество цветовых эпитетов: красноватые скалы, зеленый плющ, желтые обрывы, золотая бахрома, черное ущелье, серебряная нить. Цветовая палитра пейзажа контрастна, дисгармонична.
Пейзаж также связан с характером Печорина. Характер героя очень сложен, противоречив и контрастен. Пейзаж связан с событиями романа - с историей любви Печорина и Бэлы. Эта история имеет свои контрасты, так же, как контрастен «Верх» и «низ» в пейзаже Койшаурской долины. «Красноватые скалы» – пик любви Печорина и Бэлы, их взаимное чувство. «Желтые обрывы» – охлаждение чувств Печорина, отчаяние Бэлы. «Черное ущелье» – смерть их любви и смерть Бэлы. Природа связана с переживаниями Печорина.
Пейзаж играет особую роль в новелле Лермонтова, выполняет три разные функции: погружает нас в красоту реального места – Койшаурской долины; показывает контрастность событий в новелле; посвящает нас в тайну противоречивой личности Печорина».
Приведенный текст создан человеком еще незрелым и еще невзрослым – автор его учащийся 10 класса одной из школ Ульяновска. Он, этот автор, еще никогда не видел ни Кавказа, ни Койшаурской долины. Но он их увидел умозрительно, поняв замысел писателя, когда-то тоже увидевшего эту долину, перенесшего ее реальный образ в текст, чтобы выразить с помощью этой картины свой замысел – создать образ прекрасного от природы человека, отмеченного чертами трагического душевного разлада, дисгармоничного и губящего других и себя.
Функции пейзажа в романе «Герой нашего времени» многозначны. Это во-первых, конкретное место в пространстве, где происходит действие. Это не фон, на котором происходят события, а намеренно созданная автором иллюзия реальности событий в этом именно пространстве. Во-вторых, характер литературного пейзажа выражает характер психологического склада личности писателя.
В-третьих, характер пейзажа сложными ассоциативными связями соотносится с типом и складом личности героев произведения. Наконец, пейзаж выполняет сверхзадачу – служит в числе других средств и приемов раскрытию «генеральной идее текста. В данном случае – идеи создать противоречивый образ человека постдекабристского поколения 30-х годов.
Вопросы и задания для учащихся:
Какие вы знаете внесюжетные элементы художественного текста? Почему они так называются? Какие цели преследует их использование писателями? Приведите примеры использования внесюжетных элементов в программных произведениях литературы (произведения по выбору учащихся). Дайте определение понятию «пейзаж»; определите сходство и принципиальное различие функций пейзажа в живописи и в художественной литературе. Приведите примеры включения пейзажных зарисовок в произведения , . Определите сходство и различие функций пейзажа в романтических поэмах и реалистической прозе писателей. (произведения по выбору учащихся). Как личность автора выражает себя в пейзаже? Определите функции, приемы создания, сходство и различие пейзажной зарисовки Койшаурской долины в изображении и .
Рекомендуемая литература:
В мастерской художника слова//Белецкий труды по теории литературы. М., 1964. (Гл.6: Изображение живой и мертвой природы) сторическое развитие чувства природы/пер. с нем. Спб, 1991. Буров сущность искусства. М., 1956. -В. Свойства настоящего колориста / -В. Опыт о живописи Дидро. -В. Собр соч. в 10т., т.10. - М.: Худ. лит. ,1980. С.150. Лермонтов нашего времени/ Лермонтов соч. в 4-х т. Т.4,с.198. Пушкин в Арзрум/Пушкин . Проза. М.: Правда, 1981.С.564. Словарь русского языка в четырех томах, т.3.-М.:Изд. «Русский язык», 1983.С.38.
.
