Динамика словарного состава белорусского литературного языка
*****@***ru
*****@***ru
Белорусский государственный университет, г. Минск
Белорусский литературный язык, вариативность, заимствования,
лексикографические источники 20-х гг. ХХ в., тарашкевица
The modern belarusian literary language characteristic high degree of the variation in the field of lexicon and word-buildings, using the words unoriginal from ukrainian or polish languag es or taken from lexicographic sources 20th years of the ХХ century and renewed in use.
Необходимость в структурно-динамических исследованиях объясняется постоянным коммуникативным движением языка, которое и приводит к изменениям в его лексическом составе. Семантика и прагматика лексем, которые в настоящее время функционируют в белорусском языке наряду с кодифицированными словами, соответствует конкретным внутриязыковым закономерностям возникновения и функционирования языковых единиц с учетом уже известных словообразовательных и семантических моделей белорусского языка. Эти закономерности, однако, подчиняются экстралингвистическим факторам, которые положительно или негативно влияют на ход объективных языковых процессов. Семантическую динамику лексики следует связывать с такими фактами, как появление новаций на х срезах, сосуществование архаизмов и неологизмов,??разных временны варьирование норм и т. п. Понятие динамической системы при этом подразумевает совмещение синхронических и диахронических характеристик, т. е. совмещение х срезах с сопоставительным??анализа ее компонентов на конкретных временны описанием результатов такого анализа по нескольким синхронным срезам, с точки зрения их происхождения и освоения. Для описания динамических процессов формирования значения слова необходимо исследовать проявления многозначности, вариативности значения в зависимости от контекстных условий и внетекстовой информации, возникновения новых значений и изменении старых и др.
Такие изменения лексической системы со временем отражаются в очередных изданиях или дополненных переизданиях соответствующих толковых словарей. Но обычно такие справочники выходят в свет достаточно редко, с продолжительными интервалами между изданиями, а то и совсем не переиздаются. Белорусская неография в этом плане не отличается мобильностью. Достаточно сказать, что первый академический толковый словарь белорусского языка был опубликован только в 1977 –1974 гг. и был переиздан в однотомном варианте в 90-е гг. ХХ в. с добавлениями некоторых общеязыковых неологизмов своего времени. Вообще, неологический бум в белорусском языке возник с конца 80-х, наблюдался в течение 90-х гг. ХХ в. и продолжается в наше время (правда, с меньшей интенсивностью), что связано с появлением негосударственных средств массовой информации (вначале их называли «неформальными»). Эти инновации в сравнении с «официальным» языком, однако, относительны. В большинстве случаев они представляют собой возобновление прежней языковой традиции, имеется в виду белорусское лексикографическое наследие 20-х гг. ХХ в. Этот период в Беларуси характеризовался положительным отношением общественных и политических кругов к развитию и широкому функционированию языка коренного населения республики, что было вызвано декларацией самостоятельности национального государства и политикой белоруссизации впервые после двухвекового перерыва. Поэтому актуальные проблемы белорусского языкознания 20-х гг. ХХ в. обусловили работу по определению направлений нормализации белорусского литературного языка, причем научное осмысление этой работы было обусловлено необходимостью исторической и этнической консолидации нации. В белорусском языкознании и лексикографии 20-х гг. преобладали этноцентристские тенденции, которые нашли выражение в стремлении к широкому употреблению языка в закрытых ранее сферах. Кроме этого, необходимо учитывать и широкое употребление в этот исторический период грамматики Б. Тарашкевича («Беларуская граматыка для школ», Вільня, 1918; семь переизданий), в которой были впервые систематизированы основные правила грамматики и синтаксиса белорусского языка (эти правила во многом были русифицированы в результате орфографической реформы белорусского языка 1933 г.). В вышеуказанных негосударственных печатных органах традиционно (и по наше время) употребляется именно эта система правописания – «тарашкевіца» (или т. н. «клясычны правапіс») и лексика с «клясычнай» фонетической оголосовкой: кляса (нормативное клас), фанэтыка (нормативное фанетыка), габрэй (нормативное яўрэй) и т. п., что и поныне воспринимается широким числом носителей языка как факт неологизации.
Интересное явление в белорусской лексике представляют недавние заимствования из польского и украинского языков, которые рассматриваются в качестве синонимов к кодифицированным словоупотреблениям. Из польского языка: выбітны ‘славный, выдающийся’ (нормативное выдатны, славуты); імпрэза ‘мероприятие’ (нормативное мерапрыемства); наклад ‘тираж’ (нормативное тыраж) и др. Из украинского языка: досвед ‘опыт’ (нормативное вопыт); расповед ‘рассказ’ (нормативное апавяданне); насамрэч ‘на самом деле’ (нормативное на самай справе) и др.
Еще одну группу составляют неологизмы, созданные на базе существующих однокоренных слов суффиксальным способом с выявлением собственно белорусских эпидигматических отношений: назоў ‘название’ (нормативное назва); напой ‘напиток’ (нормативное напітак); бальшыня ‘большинство’ (нормативное большасць); параза ‘поражение’ (нормативное паражэнне); сумнеў, сумніў ‘сомнение’ (нормативное сумненне) и др.
Кроме общеизвестных в восточнославянской языковой практике лексических и семантических неологизмов, отражающих известные экономические, политические и социальные изменения (тендер, инаугурация, чартерный рейс, прикольный ‘смешной, забавный’, герла ‘девушка’ и т. д.), интерес представляют те новые слова и значения, которые иллюстрируют белорусскую языковую и социальную реальность. Например, слово грабавыя (от слова гроб, сочетается с существительным деньги) имеет значение ‘денежная выплата потерпевшим от Чернобыльской аварии’ и отражает реальное отношение белорусов к разного рода материальной компенсации за потерянное здоровье, а часто и жизнь. Слово дземянцееўка обозначает речь, в которой смешиваются белорусские и русские языковые элементы (трасянка, эквивалент украинскому суржику) и происходит от имени , который, будучи Председетелем Верховного Совета Беларуси, однажды сказал: «У нас хто как хатит, тот так и гаварыт» [1:8]. А слово заяц (зайчик) приобрело известное на просторах СНГ значение ‘денежная единица Беларуси’, что связано с традицией изображать на некоторых купюрах представителей белорусской фауны.
Попытка анализа современного состояния белорусской лексической системы предпринимается научным коллективом Института языкознания им. Якуба Коласа Национальной академии наук Беларуси, который поставил целью составить словарь новых слов и новых значений слов белорусского литературного языка, а теоретическим обоснованием современных динамических процессов белорусской языковой системы, также с составлением соответствующего лексикографического справочника, занялся научный коллектив кафедры современного белорусского языка Белгосуниверситета.
Таким образом, белорусскому литературному языку на современном этапе свойственна высокая степень вариативности в области лексики и словообразования. Чрезвычайно широкое употребление слов, заимствованных из украинского или польского языков либо взятых из лексикографических источников 20-х гг. ХХ в. и возобновленных в употреблении, создает необходимость исследования источников и путей вхождения этих лексем в современный белорусский язык, анализа направлений развития белорусской языковой системы.
Литература
Лепешаў І. Я. У слоўнікавую скарбонку: Навучальны дапаможнік. Гродна, 1999.