ЖИЗНЕННОЕ САМООСУЩЕСТВЛЕНИЕ:

ОПЫТ ПОСТНЕКЛАСИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

, аспирантка кафедры психологии управления

ИППУО Красноярского государственного педагогического университета

им.

Научный руководитель: канд. психол. наук, доцент

Словосочетание «психология XXI века» стало настолько привычным и даже навязчивым, что в его смысл перестали вдумываться, не замечая, как за привычностью термина уходит не только его содержание, но и осознание происходящих в последние годы изменений отношения к науке, ее места в современном мире. Поиски смысла научной деятельности, роли и границ воздействия научных открытий на общественное сознание  связаны как с методологией, так и с анализом тех проблем, с которыми столкнулась психология в последние годы [1].

В конце ХХ века многие ученые стали говорить о «парадигмальном сдвиге» в психологии, суть которого заключается в смене уровня психологического мышления [10]. Вообще, «парадигма» в последнее время стало довольно популярным словом. Изначально «парадигма» (paradeigma) греческое слово  и в античной культуре философы при помощи данного термина пытались установить соотношение между духовным и физическим миром, идеальным  и материальным. Впервые понятие парадигмы было введено в методологию науки Г. Бергманом, который стремился продемонстрировать при помощи этого понятия нормативную функцию методологии [17]. Популярным же это понятие  сделалось благодаря Т. Куну, для которого парадигмы есть общепринятые научные достижения, которые берутся научным сообществом в качестве моделей, образцов для решения задач. В философии парадигма определяется как совокупность теоретических и методологических  предпосылок, определенных конкретных научных исследований, которая воплощается в научной практике на данном этапе. Парадигма является основанием выбора проблем, а также моделью, образцом для решения исследовательских задач [18].

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Парадигма – это модель научного познания в ту или иную культурно-историческую эпоху. Парадигма есть также пространство  научной коммуникации с предписанными в сообществе ученых «правилами игры» [5;19].

В философии традиционно выделяются три эпохи развития: классика, неклассика и неонеклассика (постнеклассика), каждая из которых характеризуется своими особенностями.  Так, в понятие «классическая наука» входит смысл совершенно специфического состояния ищущего интеллекта, которое реализовалось как главенствующее умонастроение на масштабном историко-культурном ареале от Г. Галилея до А. Пуанкаре. Система познавательных ориентаций, правил и навыков, принятых классикой, несомненно, отличалась единством и однородностью, а эвристическое начало классической фазы научного интеллекта составляли следующие концептуальные принципы: фундаментализм, финализм, трансцендентализм, имперсональность, абсолютизм, наивный реализм, субстанциональность, динамизм.

По мнению [6], непосредственные точки поворота от классики к неклассике—релятивистская  и квантовая теории. Неклассику от классики отделяет пропасть, мировоззренческий, общекультурный барьер, несовместность качества мысли. Замещение классики неклассикой поэтому основательнее понимать в смысле повсеместного и интенсивного реформистского процесса тектонического порядка, который, отбирая из тогдашней духовной среды созвучные ему далекоидущие параметры, шквалом обрушился на традицию и смял ее, утвердил на ее обломках причудливый, неведомый тип ментальности. Автор выделяет идейные принципы неклассического этапа: психоанализ, психологизм, феноменология, персонализм, модернизм, анархизм и волюнтаризм, прагматизм, полифундаментальность, интегратизм и т. д. Для нашего исследования особую значимость в методологическом плане имеет идея синергизма, поскольку классическая наука имела дело с миром, который с известной долей условности все же мог моделироваться как совокупность движущихся материальных точек (корпускул, конкреций, атомов, амеров, какуменов и т. д.), механически ассоциируемых в телесные многообразия. С расширением границ изучаемой реальности, необходимостью понимать внутреннее устройство активных, избирательных, целеориентированных систем (когерентные квантовые, молекулярные, биохимические, биофизические явления), свойства которых определяются текущими в них процессами (самоиндукция, самодействие), обнажился предел классических подходов. Самоорганизующиеся, неравновесные, нестационарные, открытые, каталитические системы ни при каких обстоятельствах не ведут себя как классические элементарные. Потребовалась, следовательно, иная эвристика, выступающая адекватным инструментом истолкования когерентных, кооперативных явлений. Ею стал синергизм, трактующий образование макроскопически упорядоченных структур в нетривиальных (немеханических) системах с позиций формирования порядка из хаоса вследствие коллективных эффектов согласования множества подсистем на основе нелинейных, неравновесных упорядочивающих процессов.

Парадигма классической науки с узаконенным в ней объектным стилем мышления нацеливала на познавательное освоение предмета, так сказать, самого по себе в его натуралистичной естественности и непосредственности. Последнее означало некритическую абсолютизацию «природного процесса», выделяемого безотносительно к условиям его изучения, что влекло повсеместную элиминацию из науки субъективной деятельности, игнорирование роли средств исследовательского воздействия на объект познания.

Отправной точкой становления теории на неклассическом этапе оказываются здесь не операции абстрагирования и непосредственной генерализации наличного эмпирического материала (взятая на вооружение классикой теория абстракций классического философского эмпиризма, которая в свою очередь кристаллизовалась как обобщение исследовательского кредо ученых-классиков), а построение «безотносительно» к опыту концептуальных схем, организующих и направляющих понимание опытных данных. Даже в своих истоках неклассическая теория поэтому предстает не как логическая систематизация sense data, но как продукт синтетической понятийной деятельности со своими значимыми механизмами получения результатов.

Преодолевая некритические догмы классики, неклассика тем не менее не порывает с ней вовсе. Непосредственная, явная связь между ними просматривается в части толкования предназначения знания. И классика и неклассика сходятся в одном: задача науки — раскрытие природы бытия, постижение истины. Замыкаясь на натуралистическом отношении «познание — мир», «знание — описание реальности», они одинаково отстраняются от аксиологических отношений «познание — ценность», «знание — предписание реальности». Обоснованием выделения и обособления постнеклассического этапа выступает, следовательно, фактор ценности: сосредоточение на вопросе понимания не того, «что есть» (истина о мире), а того, «что должно быть» (потребный проект мира).

Неклассическая цепочка «знание — реальность» трансформируется в постнеклассическое кольцо «реальное знание и его человеческий потенциал в онаучиваемой реальности». Так как действительность дана в контексте утилизации ее человеком, на передний план выдвигаются ценностно-целевые ее качества: насколько она отвечает капитальным общегуманистическим представлениям человечества о добре, счастье, достойной жизни.

Таким образом, сама наука «запрограммирована» на смену парадигм, на переход от одного этапа к другому. Три эпохи – классика, неклассика, постнеклассика оказали прямое влияние на  парадигмальное развитие  (становление) психологической науки. И теория самоорганизации, и постмодернизм, и история повседневности, - все эти направления ХХ в. подготовили для психологии методологический переворот: смещение интереса от универсальных законов к уникальным событиям, от общих схем исследования – к частному анализу, от «объективизма» - к «культурной аналитике» [4].

По , суть парадигмального сдвига заключается в том, что сегодня наука пытается ассимилировать мышление более высокого уровня, признаком которого является различение самоорганизующихся систем и выделение их в качестве предмета психологического исследования. Как отмечает автор, именно это и вызывает определенное напряжение внутри психологического сообщества [10]. Классическое мышление сменилось в 30-е годы неклассическим, а то в свою очередь, в 70-е стало вытесняться постнеклассическим мышлением [8], что многие ученые связывают с развитием синергетики. Далее пишет: «для вскрытия динамики уровней системного мышления в процессе смены идеалов рациональности по линии «классицизм - неклассицизм - постнеклассицизм» нужны новые методологические и методические средства историко-психологического познания. Такие средства может предоста­вить трансспективный анализ», который в свою очередь требует другого уровня профессиональной рефлексии, осознания себя как субъекта мыслительной деятельности, сознательно организующего ее именно таким, а не другим способом [8]. Таким образом, постнеклассическое мышление имеет дело с многомерными явле­ниями, которые порождаются в процессе становления системы.

Неклассическая психология,  в узком смысле слова – это методологическая позиция, эксплицированная , который выводит ее из общего замысла подхода . , совместно с ,  под классической психологией понимает психологию, которая строится по образцу естественных наук, как субъект-объектное познание, основанное на методологии эмпирического исследования. Следовательно, неклассическая психология в широком смысле слова – это все способы построения психологического знания и психологической практики, отличающиеся от классического. Принципиальным отличием неклассической парадигмы является ее гуманитарный подход, который связывает с двумя ключевыми особенностями: первая – это активное включение в рассмотрение человека не как вещи среди вещей, а как укорененного в мире культуры, с которым он взаимодействует и из которого себя строит. При этом, автор, опираясь на работы , пишет, что гуманитарная, или неклассическая психология рассматривает личность не как природный объект, а как культурный, искусственный объект,  как произведение.

Говоря иначе, культура задает систему ценностных представлений, регулирующих индивидуальное и социальное поведение человека, служит базой для постановки и осуществления познавательных, практических и личностных задач. Именно культура переводит человека в другой способ бытия, способ, который лежит вне отдельного человека и является более осмысленным и упорядоченным [1;44], ведь «человек – это существо само-рождаемое через культурно изобретенные устройства» [13]. Поскольку сознание человека развивается внутри культурного целого, ему необходимо не только усвоить этот опыт, но и преобразовать на его основе свои естественные возможности и способности так, чтобы состоялось «второе рождение» [1;44]. Тем более, что «сам мир культуры был изобретен человеком как такой мир, через который человек становится человеком» [13]. Ведь только в пространстве культуры мы можем наблюдать процесс  «перехода возможности в действительность, как этот переход осуществляется в человеке и как в этом процессе самоосуществляется человек, реализуя в нем (и через него) свою трансцендентальную, нормотворческую природу, свою сверхадаптивную сущность» [10;16], поскольку «потенции человеческой жизни гораздо богаче, чем реализованные возможности» [14].

Вторая особенность — рассмотрение личности как творца этого произведения, активного субъекта, не столько формируемого извне или изнутри заранее заложенными программами, сколько как самосозидающего, самодетерминируемого. Только гуманитарный подход в состоянии понять субъектность человека (agency) — его способность быть не просто побуждаемым изнутри и извне, а источником и причиной своих действий [11], направленных на собственное самоосуществление. Изучение субъектности начинается именно с человека, но продолжается в поиске неразвитых "человеческих" черт в природе, в поиске путей раскрытия ее "человеческого" потенциала [12].

Постнеклассицизм делает своим предметом процесс становления - закономерное (а потому прогрессивное) усложнение системной органи­зации, свойственное, прежде всего, открытым системам [9]. Именно понятие «становление», меняющее методологические основания психологической науки, становится ключевым в анализе процессов жизненного самоосуществления человека.

Применительно к системе «человек» этот термин отражает как раз самоорганизационное движение системы, «движение в сторону ее усложнения с постоянным образованием все новых пространственно-временных структур в совокупности с внечувственными характеристиками пространства мира человека», т. е., «становление - это то главное, что несет в себе постнеклассика» [7].

Таким образом, современная психология, находясь на этапе постнеклассической рациональности, стремится создать многомерную общенаучную картину мира, которая бы включала в себя и знание о человеке. Психология имеет дело со сверхсложным, открытым и саморазвивающимся объектом, требующим исторического, междисциплинарного, аксиологического видения. Следовательно, должны быть психологические теории, которые бы отвечали нормам новой рациональности [16].

Важнейшее значение обретает сегодня проблема выделения параметров устойчивости человека в качестве потенциально открытой психологической системы [3].  Способность к инициатив­ному поведению, за которой часто скрывается потребность в самореали­зации и самоосуществлении, способность «выходить за пределы», которую разные авторы по­лагают как свойство субъекта, личности, деятельности, психики, созна­ния, рассматривая их достаточно изолировано, в теории психологических систем  понимается как свойство системы, по отношению к которой пере­численные конструкты сами являются подсистемами [9].

В теории психологических систем, а теперь и системной антропологической психологии принципиальным является понимание образа человека, который может стать предметом психологического (а не любого другого) исследования, если он предстанет в нем в качестве открытой самоорганизующейся системы, режимом существования которой является саморазвитие. В этом случае происходит естественная интеграция первоначально изолированных и только дополняющих друг друга принципов системности, развития и детерминизма, которые теряют свою автономность, когда в качестве предмета науки появляется саморазвивающаяся система [2]. 

Именно с такими  системами имеет дело  постнеклассическая наука, а это означает, что достаточно настойчиво обсуждаемая в психологической литературе проблематика «устройства» науки, опирающейся на идеалы постнеклассической рациональности, все равно выведет к целостному человеку, к системно определенному человеку в качестве предмета науки.

Таким образом, теория психологических систем являются од­ним из вариантов постнеклассической психологии. Это значит, что она отказывается от традиционного понимания психики как отражения объ­ективной реальности. Психика являет собой не что иное, как самый мощный, самый изощренный, самый сложный из механизмов избирательности, превращающий «мир в себе» в «мир для нас»- многомерное пространство жизни, находясь внутри которого человек может действовать, понимая смысл и ценность своих действий [10]. Только такой мир гарантирует ему многомерное бытие, исключающее саму возможность установить равно­весие между образом мира и образом жизни так, что они сольются для него в той убивающей слитности, которая прервет становление, являю­щееся для человека условием жизнеосуществления [9].

Самоосуществление – многогранный и сложный феномен, еще недостаточно описанный, но активно разрабатываемый в современной психологии. Для , самоосуществление - это прежде всего переход из возможности в действительность, а также как этот переход осуществляется в человеке и как в этом процессе самоосуществляется человек, реализуя в нем (и через него) свою трансцендентальную, нормотворческую природу [9]. Но самоосуществление невозможно без смыслообразования, которое является продуктом самоорганизации, рожденной в деятельности.

Как отмечает В. Франкл, «самоосуществление и самореализация вообще важны для человеческого бытия, они достижимы лишь как результат, но не как интенция». Определяя смысл жизни,  автор пишет, что «лишь в той мере, в какой мы выполняем задачи и требования, осуществляем смысл и реализуем ценности, мы осуществляем и реализуем также самих себя», при этом роль смысла выполняют ценности – смысловые универсалии, обобщающие опыт человечества. «Самоосуществление, реализацию возможностей нельзя представлять себе как самоцель, и только человеку, утратившему действительный смысл своей жизни, осуществление себя видится не эффектом, а целью» [19].  Необходимо отметить, что в данном случае под самоосуществлением понимается не осуществление себя, а осуществление смысла, поскольку среди стремлений, свойственных человеку, ученый выделяет стремление к смыслу, без которого человек не может быть и оставаться человеком как таковым.

Таким образом, меняющееся состояние человека мгновенно отражается изменением состояния жизненного пространства, перестройкой его ценностно-смысловых измерений.

Следовательно, освоение саморазвивающихся систем предполагает новое расширение смыслов в процессе самоосуществления человека. По мнению , именно в реальной жизнедеятельности «идет подлинный процесс становления человеческого в человеке и происходит реальный цикл жизнеосуществления» [7]. Человек не может остановиться в своем развитии, он весь устремлен в будущее. 

Необходимость переосмысления проблемы самоосуществления в новых условиях предопределяет и тот факт, что в состоянии нестабильности, неопределённости социальная система становится «чувствительной» к единичным флуктуационным воздействиям и способна изменять характер своего развития. Способностью такого поведения, как нам представляется, обладает индивидуальная стратегия самоосуществления, содержание которой определяют векторы развития человека. Следует актуализировать поиск оптимальных стратегий развития, включающих в себя элементы самоуправления и самоорганизации как механизмы самореализации человека в условиях нестабильной среды.

Список литературы

Буякас, Т. М., Зевина, утверждения общечеловеческих ценностей – культурных символов - в индивидуальном сознании / , // Вопросы психологии. – 1997. - № 5. Галажинский, Э. В., Клочко, В. Е. О принципах системной антропологической психологии / , // Материалы IV Всероссийского съезда РПО. 18-21 сентября 2007 года: В 3 т. – Москва – Ростов-на-Дону: Издательство «Кредо», 2007.  Галажинский, направления психологического обеспечения образовательных проектов в регионе с высоким образовательным потенциалом / // Психология обучения. – 2008. – №8. Гусельцева, -историческая психология: от классической – к постнеклассической картине мира / // Вопросы психологии. – 2003. - №1. Гусельцева, М. С., Асмолов, развития в психологии / , // Мир психологии. – 2007. - №2. Ильин, – неклассика – неонеклассика: три эпохи в развитии науки / // Вестник Московского университета. Сер.7. Философия. – 1993. - №2. Клочко, личности: системный взгляд / , / под ред. . – Томск: Изд-во Томского государственного университета, 1999. Клочко, как самоорганизующаяся психологическая система / // Человек как самоорганизующаяся психологическая система: Материалы региональной конференции, 20 октября 2000г. – Барна0. Клочко, в психологических системах: проблемы становления ментального пространства личности (введение в трансспективный анализ) / . - Томск: Изд-во Томского государственного университета, 2005. Клочко, психология: системный смысл парадигмального сдвига / // Сибирский психологический журнал. – 2007. -№26. Леонтьев, вектор в современной психологии / Электронный ресурс http://narrativepsy. narod. ru/num1-2005_51.html Логинова, использования экзистенциальной беседы в расширении пространства жизненного самоосуществления / // Психология обучения. – 2008. – №8. Лоскутов, Ю. Современная философия: на пути к постнеклассической парадигме / Ю. Лоскутов // Человек и общество: на рубеже тысячелетий. Вып. 9-10. Воронеж; ВГПУ, 2001. Мамардашвили, осмелиться быть / Электронный ресурс http://ru. philosophy. /library/mmk/esly. html Марцинковская, в современном мире // Теория и методология  психологии: Постнеклассическая перспектива / отв. ред. , . – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2007. Мясоед, в аспекте типов научной рациональности / // Вопросы психологии. – 2004. - №6. Огурцов, / Философский энциклопедический словарь. – М.: Сов. энцикл., 1983 Философский словарь / под ред. . – М.: Политиздат, 1991. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. – М.: Прогресс, 1990.