Л. Маурер
Центр родных языков и языков национальных меньшинств, Стокгольм, Швеция.
Философские и методологические аспекты понимания
текста русской классической литературы.
1.1.Понимание художественного текста является естественной и одновременно трудно достижимой задачей преподавания литературной классики. Дело не только в том, что наши учащиеся не владеют русским языком в совершенстве. Современные исследования специалистов по психологии понимания текста показали, что ученик, владеющий русским как родным, понимает не более, чем 30% текста. Таким образом, совершенное владение языком не гарантирует понимания. Мы видим одну из основных причин непонимания художественного текста в просчётах традиционного литературоведческого подхода в его изучении.
1.2. Мы знаем, что русская классическая литература – философская par exellence. Русская литература в новом секуляризированном обществе заняла место литературы духовной, религиозной. Как и литература древнерусская, классическая русская литература выполняет учительскую, проповеднеческую роль; она учит, как жить, она постоянно говорит о необходимости выбора между Правдой и Неправдой. В отличие от любой другой национальной литературы, проблемы социальные для неё "интересны не сами по себе, а именно, как область проявления Добра и Зла". ( Успенский 2002:403). По верному замечанию Николая Бердяева, “русские в своём творческом порыве ищут совершенной жизни, а не только совершенных произведений" (1994: 227).
«Призвание всего человечества, – пишет Чехов (1963:161),- в духовной деятельности, в постоянном искании правды и смысла жизни... Науки и искусства, когда они настоящие, стремятся не к временным, не к частным целям, а к вечному и общему, – они ищут правды, смысла жизни, ищут Бога, душу».
1.3. "Правда", "душа", "Бог", "смысл жизни" являются главными темами русской литературы и, казалось бы, естественным образом должны стать главными, “сквозными”, темами в её преподавании. Но мы имеем дело с аудиторией, кругозор которой не включает этих понятий, а смысл бытия в понимания наших учащихся отождествляется с конкретной практической целью их индивидуальной жизни. В этой аудитории трудно говорить о пошлости и душевном мещанстве, потому что именно в них, естественно, не осознавая и не называя их так, молодой средний европеец видит смысл жизни.
Преподаватель стоит перед выбором: сосредоточить внимание на "частном" и "временном", т. е. на конкретных аспектах содержания текста, отдельных литературоведческих особенностях и характеристике эпохи, или вступить в область "вечного" и "общего", область вопросов бытия, предвечно поставленных и ставящихся человеческому духу. Мы выбираем второе. Художественное произведение - это живой и целостный организм; отказавшись от главного, мы не поймём и частностей.
Нашей целью становится создание “учебного пространства”, в котором мы будем проживать чужой и одновременно свой путь искания “вечного” и “общего".
2.1. Мы разделяем понимание предмета гуманитарных наук (“наук о духе”), сформулированное : «...предмет их не один, а два “духа” ( изучаемый и изучающий). Настоящим предметом является взаимоотношение и взаимодействие “духов”» (Бахтин 1986:368). Таким образом, процесс познания двунаправлен : внутрь себя и вовне. Происходит обретение нового духовного опыта в процессе постижения духовного опыта другого. Задача преподавателя – помочь учащимся осознать близость духовного опыта писателя и его героев своему собственному опыту и пробудить их личную заинтересованность в проделовании духовной работы самопознания и познания глубинного содержания художественного произведения.
2.2. Курс преподавания русской литературы начинается с обсуждения. Отличается ли человек читающий от нечитающего? Как чтение изменяет человека? Мы обсуждаем нобелевскую лекцию И. Бродского. Прав ли И. Бродский в том, что чтение превращает человека «из общественного животного в личность»? (Бродский 1991:7). Согласны ли мы с тем, что человек, "начитавшийся" ( по выражению Бродского) Достоевского и Толстого, не может выстрелить в себе подобного? Мы говорим также о том, что русские писатели были духовными странниками, людьми, строящими себя и свою жизнь в соответствии со своими духовными убеждениями. Мы обсуждаем слова (1952: 356) из его "Авторской исповеди”: “Мысль о строении как себя, так и других делается общею. Всяк более или менее чувствует, что он не находится в том состоянии, в каком должен быть, хотя и не знает, в чем именно должно состоять это желанное состояние. Но это желанное состояние ищется всеми…”
Близки ли нам мысли о «строении себя» и о “желанном состоянии” или, как сформулировал , о «вы-делывании в человека»?
3.1. Естественно, в ходе обсуждения возникает вопрос о том, как читать. «Чтение – искусство, которому надо учиться...» (Винокур 1981:38) Мы договариваемся о его основных методологических принципах:
1. отношение к тексту как вместилищу духовного опыта гения, человека с особой чувствительностью, которому открыто больше тайн, чем среднему читателю; но им раскрывается то, что есть в каждом из нас, часто в скрытом, дремлющем состоянии;
2. понимание того, что герои произведений часто являются ровесниками наших учащихся, и, несмотря на свою принадлежность иной социально-исторической ситуации, они стоят перед теми же экзистенциальными вопросами добра и зла, свободы и необходимости, любви и страдания. А значит, близки и интересны нам.
3. осознание того, что художественное произведение не есть мёртвый законченный текст, а есть живой организм, находящийся в становлении и развитии и раскрывающийся в свободном диалоге с читателем. Это «выразительное и говорящее бытие, которое никогда не совпадает с самим собою и потому неисчерпаемо в своем смысле и значении» (Бахтин 1986:430).
4. любое прочтение имеет право на существование, так как “критерий здесь не точность познания, а глубина проникновения " ( Бахтин 1986: 429). Это область открытий и откровений. На этом пути нет правильных ответов и не может быть ошибок.
3.2. Изучение конкретного текста мы могли бы представить тремя этапами, условно называя их: «проживание» – «вживание» – «моделирование». Первый этап: работа до знакомства с текстом; проживание ситуаций из личного опыта учащихся - ситуаций, подобных тем, которые возникнут в тексте. К примеру, «ситуация отвергнутой любви», «дружбы и социальных предрассудков», «социального благополучия и психологической неудовлетворенности» до чтения «Евгения Онегина»; «ситуация финансовой зависимости и социальной несправедливости», «свободы и ее границ» и т. д. до чтения романа «Преступление и наказание». Цель на первом этапе – нахождение и проживание личного опыта, который сблизит читателя и героев. Формы работы: дискуссия, ролевые игры, сочинение эссе и рассказов «на тему». (К примеру, учащиеся получают задание написать рассказ о встрече двух одноклассников много лет спустя после окончания школы; один из них добился успеха, другой оказался неудачником; оговаривается также форма диалога с кульминацией узнавания. Их тексты прочитываются вслух, а вслед за этим читается рассказ "Толстый и Тонкий"). Второй этап – чтение и анализ самого текста с многочисленными "Как?", "Почему?", "А как бы вы...?", "А сталкивались ли вы с подобным в вашей жизни?"; «вхождение» в ситуацию персонажа или автора. Цель второго этапа - изучение чужого опыта. Третий этап – творческое моделирование ситуаций в соответствие с познанными художественно-смысловыми закономерностями произведений. Создание собственных текстов: писем персонажей друг к другу, бесед автора с персонажами, дневников персонажей или писателей, «чеховских» рассказов о пошлости ХХI века и т. п. Цель третьего этапа - превращение чужого опыта в свой.
Так, в завершении курса учащимся может быть предложено написать:
1) сценарий беседы или отрывок пьесы, в которой , , и беседуют о природе человека и смысле его жизни;
2) письмо-завещание потомкам одного из великих писателей;
3) пьесу "Встреча с его персонажами".
Таким образом, по нашему убеждению, изучение русской литературы должно быть неизбежно сопряжено с осознанной духовной работой, и полноценное понимание отдельного художественного произведения возможно только как плод этой духовной работы. Роль преподавателя можно определить как некий род духовного водительства. Конечно, очень далёкого от совершенства. Так как и мы, преподаватели, вовлечены благодаря нашим классикам литературы в тот же процесс "выделывания в человека" . И слава за это Богу и нашим писателям!
Литература
Бахтин, словесного творчества. М., 1986.
Бердяев, идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века // Русская идея. т. 2. М., 1994.
Бродский, И. Нобелевская лекция // Стихотворения. Таллин, 1991.
Винокур, в изучение филологических наук. // Проблемы структурной лингвистики. М., 1981.
Гоголь, исповедь.// Полное собрание сочинений, т. 8, М.
Успенский интеллигенция как специфический феномен русской культуры.// Этюды о русской истории. С.-П., 2002.
Чехов . М., 1963.
