ИСТОРИИ ИЗ ТАЕЖНОЙ ЖИЗНИ
( Отрывки из биографической повести)
«Истоки любви к природе Уссурийского края
лежат в далеком детстве, причем именно
в деревенском детстве. И еще книги.
Иван Басаргин, - эти писатели
воспитывают и прививают любовь к природе»
Кроме вопросов работы, учебы и жизнеобеспечения метеостанции, всегда велись разговоры об охоте и рыбалке. Эта тема была неиссякаемой. На рыбалку мы бегали по известной нам таежной тропе. Чтобы выйти к реке, надо было спуститься вниз по дороге и, пройдя березовую рощу, которая в наших документах значился как Ориентир № 2 – « Березовая роща.200 метров». За ней слева была еле заметная тропа. Она прямиком вела к реке. Здесь же начинался и небольшой распадок. Он выходил тоже в долину перед рекой Ушагоу. Справа оставалась небольшая, но довольно крутая с южной и западной стороны сопка. Удобный подход на нее был только со стороны старого НП. Хорошее место не только для наблюдения, но и для охоты. Казалось, зайди с тыла и зверю деваться некуда. Я несколько раз пытался зимой так поступать, но ничего и не видел и не слышал. Зверь в эту ловушку не хотел идти и все тут.
Тропа спускалась в долину реки Ушагоу. Вернее, это было продолжение распадка Кочковатого.
Ушагоу, как я перевожу с китайского: «пятая каменистая долина». Точного перевода нигде не нашел. Сейчас она называется «Гранитная». С виду река как река. Немного шумная. Вода чистая и холодная, как у всех рек Уссурийского края, берущих начало в горах. Перекаты чередуются с ямками. Есть и приличные ямы – заводи, в которых всегда была рыба - ленки, пеструха, форель. Ловить ее чрезвычайно интересно.
Если сейчас мои друзья ловят на искусственную «мушку» с поплавком, назовем это пассивный лов,
то мы ловили без поплавка и имитировали движение мушки кистью руки. «Мушка» как бы двигалась недалеко от поверхности воды, махая крылышками. Нужна была хорошая реакция, что бы подсекать рыбу. У меня не сразу получалось, но потом приноровился и ловил как все.
Этот способ, да и сами мушки, мы переняли у китайцев. Их было двое, и встреча произошла на реке. Они посмеялись над нашими поплавковыми удочками и подарили нам две «мухи». Причем, китайцы вытаскивали с каждой ямы не более двух рыбин. В корзинах была только крупная, отборная рыба. С подаренных мушек мы и наделали подобных копий. Кончик удилища был из очень тонкого бамбука. А материала – барсучьей и медвежьей шерсти у нас было в избытке.
Пограничники, конечно, знали о существовании этой тропы, но препятствий с их стороны мы не видели. Ходили на рыбалку без лишнего шума. Речку не пересекали и ловили либо с берега, либо в воде на перекатах.
Так вот вернемся к пограничникам. На заставах началась весенняя проверка. Это обычное дело.
В один из дней прибыл к нам конный наряд с заставы «Тигровая». Это крыло заставы было не очень протяженное – всего около 13 километров. У нас на складе было большое количество компотов из абрикосов в литровых металлических банках и несколько ящиков сухофруктов. Угощал ребят Саша Пекин. Таких компотов на заставе не было. Потом его списывали радиограммой в ПУГМС. Иногда обмен был заинтересованный. Пограничники по нашей просьбе давали в обмен на компот холостые патроны от «калаша». Мы использовали порох холостых для снаряжения патронов к нашему охотничьему карабину ОК-30. Пули лили при помощи «калыба», капсюль выбивался из гильзы при помощи мною сделанного приспособления. Порох из двух холостых патронов, капсюль обычный, охотничий, свинцовая пуля - патрон готов. Планка у карабина на 330 метров. С нашего самодельного патрона летела, кувыркаясь, но на сто метров ложилась аккуратненько в цель. Для охоты в тайге вполне достаточно.
В этот раз ребята сообщили, что на перешейке между распадками «Широкий» и «Глубокий» пала лошадь пограничников. Как загнали ребята ее, одному богу известно. Также ребята сообщили, что там вроде появился медведь. Павшая лошадь для него была весьма хорошим лакомством. Они же пригласили нас на День пограничника в гости.
И вот 28 мая мы с Колей Носовым отправились пешком на заставу. Из оружия предпочли мое ружье 32 калибра с горстью снаряженных дробью патронов. Авось, какой рябчик попадет под выстрел.
Охоты не планировали. Путь нам был хорошо известен. Прошли березовую рощу. Вот и развилка. Влево пошла тропа на Ушагоу, вправо – в направлении старого НП. Что такое НП? Это ДЗОТ с единственной амбразурой в сторону реки. Река хорошо просматривалась. Удивительное это было место. Если мои одиночные походы по тайге были в районе распадка « Широкий», я непременно заходил на этот НП. Он был прекрасно замаскирован и невидим как со стороны реки, так и со стороны тыла. Можно было легко пройти мимо входа и не заметить это небольшое укрепление, неприступное с трех сторон. Крутые обрывы надежно защищали НП.
Я подолгу рассматривал в бинокль, с которым никогда не расставался в своих походах по тайге,
сопредельную сторону. В то время Китай был для меня чем-то загадочным. В этой части «Ушагоу»
каких либо передвижений на китайской стороне я не замечал. А может и меня сейчас какой-нибудь пограничник-китаец рассматривал в свой бинокль? В нескольких километрах вверх по Ушагоу
лес около реки был вырублен. Чистое поле. Вот там я и наблюдал за китайцами из-за укрытий.
Пограничников не видел, на поле работали только крестьяне. Всегда в работе. Никогда не видел без дела шатающихся китайцев. Но нельзя забывать, что это был 1964 год. Менее чем через пять лет будет «Даманский». Будет оголтелая политика, будут перекошенные лица «хунвейбинов», будут истерзанные тела пограничников и будет выжженная на несколько километров вглубь Китая нашими «градами» земля. Но это будет потом.
А сейчас мы идем по тропе мимо распадка «Широкий» по направлению к заставе. Вот и место, где
распадки «Широкий» и «Глубокий» наиболее близки. Перешеек и тропа между этими распадками.
Где-то здесь лежит палая лошадь. Осторожно прошли это указанное пограничниками место. Но ничего подозрительного не заметили. Если и был зверь, то зачем ему сытому дергаться. Залег где нибудь и отдыхает после обильного пиршества. Спустились в долину Ушагоу. Вот и ручей, который бежал из «Глубокого». Выход из распадка совсем неприметен. А ведь внутри его полная таинственности жизнь. Сколько раз там бывал. Нагромождение мелких распадков, глубина которых поражают воображение. А когда идут дожди, ручей превращается в нечто страшное. Это уже река, несущая огромные стволы смытых дождем деревьев и перейти эту реку уже просто немыслимо. А сейчас – безобидный ручей.
Перед заставой было стрельбище. Оно пустовало. Проверка прошла, закончились и контрольные стрельбы. Поприветствовав часового на наблюдательной вышке, мы вошли на территорию заставы.
Солнечный день. Несколько пограничников расположились на крыше здания и принимали загар.
Я знал, что уже через несколько часов на фланги уйдут очередные наряды. Левое крыло –13 километров, правое – все тридцать пять. Кто уходил на правое крыло, получал сухой паек. Обычно, это были каши с тушенкой, сгущенное молоко. Все это в маленьких баночках – на один прием пищи.
Праздник праздником, а в комнате дежурного прямо на столе стоял ручной пулемет, прибитый гвоздями к столу с заправленной лентой. Ствол был направлен через зарешеченное окно на площадку перед заставой. Служебный распорядок никак не зависел от праздников. Все также как и
в обычные дни дежурный выводил наряд к стойке заряжания оружия, зачитывал приказ о выступлении наряда на охрану Государственной границы. Примечательно, что и на «Тигровой» и на
других заставах, где приходилось бывать, правила заряжания оружия одни и те же. Оружие заряжается стоя спиной к Границе. Это неукоснительное правило соблюдалось всегда. Я также, с какой - то внутренней гордостью разряжал свое оружие, прежде чем зайти к дежурному по заставе.
В этот раз нас ждали. В воздухе пахло вкусными пирожками с мясом и капустой. Повар на заставе был классный. Да и сам я немного понимал в этом деле. Не напрасно ребята на станции давали мне заявку на «макароны по – флотски, когда выпадало мое дежурство. Это у меня здорово получалось. Отведали мы пирожков. Само собой, я проиграл в очередной раз партию в шахматы замполиту. «Слабак»- изрек он. Еще бы, он играл как настоящий мастер и сколько помню, у него никто никогда не выигрывал.
Ребята на заставе иногда ходили на охоту. Самый удачливым был Дима Козырев – старший наряда.
Он «заваливал» и по несколько кабанов. С ним на охоту ходила лайка «Будка». Пес был черный как смоль. Это был хороший охотник. Сестра его, лайка «Стрелка», жила у нас на станции. Мы иногда заимствовали Будку у пограничников и охотились с ними в паре. Но зимой наряды были трудными. В этот год выпало много снега. Местами он достигал глубины 70-80 сантиметров. И Дима Козырев подолгу не ходил на охоту. Будка, видя такое дело, завалит где - нибудь в тайге козу, притащит ее прямо к вышке. Собака отлично знала время смены нарядов. Умнейший был пес. Это он неоднократно доказывал на охоте. Вот говорить только не умел.
Потом старшина заставы Володя Кожемякин показывал свое хозяйство. Особой гордостью у него была дизельная. Вернее, система охлаждения самого дизеля. Просто к системе внутреннего водяного охлаждения дизеля «2-Ч» был подключен огромный резервуар с водой, тонны на две. И эту теплую воду использовали для хозяйственных нужд. В вольерах несусветно лаяли на нас две служебные овчарки. Нас, одетых в гражданскую одежду, не признавали. И правильно делали. Мы постарались около них не задерживаться.
После обеда были соревнования по волейболу. Среди болельщиков были и женщины. Это жена замполита и жена начальника заставы. Они жили в отдельном домике, напротив, через площадку.
Так пролетел день – День Пограничника 28 мая 1965 года. Перед уходом мы забрались на сторожевую вышку. Нам позволили понаблюдать за сопредельной территорией в дальномер. Кратность этого прибора внушительная.50 раз! Все было спокойно. Вот проехала машина с китайцами, большая часть из которых, женщины. Возможно, поехали на сельхозработы. Но
ребята рассказали, что по ночам на сопредельной стороне работает тяжелая техника. А это всегда связано со строительством оборонительных сооружений. До событий на «Даманском» оставалось совсем немного.
Уходили с заставы вечером. Попрощались с ребятами и в дорогу. Через несколько месяцев меня призовут на службу в армию, и мне была интересна солдатская жизнь.
Начало темнеть. И вот перешеек между распадками Глубокий и Широкий. Тут в сумерках мы заметили мелькнувшую тень. Не тот ли это медведь, про которого говорили пограничники? Стрелять?
Дробью! Да он нас растерзает, если будет ранен. Рядили, рядили с Колей и от стрельбы отказались. Себе дороже. Мы хорошо помнили тот случай с медведем, которого Саша подстрелил на болоте. Ведь он стрелял из карабина пять раз! Все попадания убойные. После каждого выстрела медведь ревел и выдергивал с корнями молодые березки. Расчистил целую поляну. Но Саша был очень хладнокровен и расчетлив. Под разъяренного зверя не выскочил. Так появилась на стене служебного домика станции огромная на всю стену шкура бурого медведя. И еще долго мы жарили рыбу и пекли блины на медвежьем жиру.
Пока мы совещались, наступила темнота. И вот мы дома. Рассказали о медведе. Саша на следующий день отправился к указанному месту. Нет. Зверь ушел. Жил он там, видимо, длительное время, так как от лошади почти ничего не осталось. Только медвежий помет вокруг.
Мы уже знали с Колей, что Дима уезжает в Хабаровск в Техникум связи на сессию и нас на станции остается трое. А еще через несколько дней из металлического почтового ящика на стыке
Застав «Тигровая» и «Шуфан» я извлек повестку из военкомата. Вызов на комиссию. А через два месяца теплоход «Крильон» доставит нашу группу «осназовцев» на туманный остров Сахалин. Но это будет уже другая жизнь. Солдатская. Но это будет потом.
**************************************
Владивосток Владимир Мирошниченко
