Лекция № 3. Вина и вменяемость
План лекции:
1. Вина как признак преступного деяния в уголовном праве современных зарубежных стран.
2. Формы вины.
3. Понятие невменяемости.
4. Понятие ограниченной (уменьшенной) вменяемости.
Литература:
Крылова черты нового уголовного кодекса Франции. — М.: Спарк, 1996. — 124 с.
, Решетников американское уголовное право. М.: Наука, 1990. — 153 с.
Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ, Японии. Общая часть. — М.: Юрид. лит., 1991. — 288 с.
Уголовное право зарубежных государств. М., 1972. Вып. 2.
1. Вина как признак преступления в уголовном праве Англии, США, Франции и Германии.
1.1. В уголовном праве Англии и США вина обозначается латинскими словами «mens rea». За многие столетия существования этого термина накопилось немало его толкований. Он истолковывался английскими и американскими юристами как аморальный мотив, как порочная воля, как злой разум и т. п.
Английский судья Девлин считает, что «mens rea» включает два элемента: а) намерение совершить деяние и б) знание обстоятельств, которое делает данное деяние преступлением. В весьма авторитетном труде Хэлсбери есть утверждение, что «mens rea» — это «заслуживающее, с юридической точки зрения, порицания психическое состояние». Р. Кросс и Ф. Джонс дают этому понятию другое толкование:
«Это любое психическое состояние..., которое прямо или косвенно указано в определении того преступления, которое вменяется в вину». (См. Уголовное право зарубежных государств. М., 1972. Вып. 2. С. 111).
Таким образом, определения вины в англо-американском уголовном праве весьма разноречивы. Лишь некоторые авторы трактуют вину как субъективное состояние, которое характеризуется интеллектуальным и волевым моментами. В целом же, вина это некое субъективное (психическое) состояние лица, совершающего противоправное деяние. При этом одни говорят о способности сознавать, другие о намерении и знании, третьи о сознании и желании, четвертые о порицаемом психическом состоянии, пятые — о «любом» психическом состоянии и т. д.
Данный вопрос не получил четкого и ясного решения ни в уголовном законодательстве Англии и США, ни в судебной практике этих государств.
1.2. Действующий УК Франции также не содержит общего определения вины. В доктринальных источниках по уголовному праву конструкция вины строится на основе понятия общей (или минимальной) вины, которая характеризует любое преступное деяние.
Общая вина — это «минимум» психологического признака, без которого, вообще, не может быть преступного деяния. Она состоит в простом волевом моменте: поскольку любое деяние вменяемого лица при отсутствии форс-мажорных обстоятельств (или непреодолимой силы) является волевым актом, постольку в самом деянии, как таковом, содержится не только материальный, но уже и психологический его элемент. Он связан с понятием самого преступного деяния в том смысле, что последнее не является результатом действия непреодолимой силы. В специальном постановлении Кассационного Суда Франции от 01.01.01 г. содержалось положение о том, что «любое преступное деяние, даже неумышленное, предполагает, что его исполнитель действовал с умом и желанием». Этот «минимум» психологического признака в «чистом» виде присутствует в полицейских нарушениях. В других случаях требуется более развитый психологический признак, и он может состоять в умышленной или неумышленной вине. В этом аспекте вина — это психическое отношение лица к совершаемому деянию и его последствиям, т. е. вина в ее традиционном для российских юристов понимании.
Согласно УПК Франции любое полицейское нарушение, даже совершенное в состоянии рецидива, может стать предметом упрощенного производства (ст. 524). Прокуратура, избирающая процедуру упрощенного производства, передает судье полицейского трибунала уголовное досье. Судья принимает решение по делу без судебного разбирательства путем вынесения уголовного приказа, в котором выражается либо оправдание, либо осуждение с назначением штрафа.
По французскому праву судья полицейского трибунала, рассматривающий дело о нарушении, не только не обязан доказывать специальную вину лица (умысел или неосторожность), но и не обязан даже мотивировать свое решение (см. ст. 526 УПК Франции). Для привлечения к ответственности за полицейское нарушение достаточно общей вины. Лицо считается виновным в силу самого факта совершения нарушения и может быть освобождено» от ответственности только в случае, если докажет, что действовало под воздействием непреодолимой силы, либо если существовали такие обстоятельства, как невменяемость или недостижение возраста уголовной ответственности.
В подобных случаях французские юристы говорят о презюмируемой вине. По их мнению, само деяние дает основание предполагать вину лица. Презюмируемая вина часто называется «нарушительной», поскольку она представляет собой психологический признак, характерный для большинства нарушений. Однако, с одной стороны, существует достаточное количество нарушений, для которых характерен более развитый психологический признак (неосторожность или даже умысел), а с другой стороны, большое количество проступков технического характера содержат этот «минимум» психологического признака.
1.3. Понятие вины как признака преступного деяния отсутствует
и в действующем УК ФРГ. Правда, кодекс содержит ряд норм, посвященных вине и ее формам, однако их определение не дается.
Так, § 15 УК ФРГ говорит о том, что в уголовном порядке наказываются лишь умышленные действия, если закон прямо не предусматривает наказание за неосторожные действия.
В ч. 1 § 16 содержится положение о том, что лицо, не знающее об обстоятельстве (или обстоятельствах), которое относится к предусмотренному в законе составу закона, совершает деяние неумышленно. В ч. 2 § 16 говорится о том, что лицо, ошибочно воспринимающее обстоятельства состава, предусмотренного законом, и считающее, что совершает более тяжкое преступление, чем оно на самом деле является, подлежит наказанию за менее тяжкое преступление (точнее, по более мягкому закону — авт.). Следовательно, § 16 говорит об ошибках в знании фактических обстоятельств состава преступления.
В § 17 содержится положение о невиновности действий лиц, которые заблуждались в отношении их противоправности, если при этом такие лица не могли избежать ошибки (ошибка в запрете). Если же эти лица могли ее избежать, они подлежат уголовной ответственности, но им может быть назначено более мягкое, чем предусмотрено законом, наказание.
В приведенных нормах четко прослеживается понимание вины
(умысла и неосторожности) как психического отношения лица только к фактическим признакам деяния, которые предусмотрены в составе. В предыдущей лекции уже говорилось о том, что и сам состав для германских юристов является лишь формальным описанием в законе внешних черт запрещенного деяния. А поскольку состав охватывает только внешние признаки преступления, то и сознанием лица охватываются, согласно УК ФРГ, лишь эти признаки.
2. Формы вины.
2.1. В современном законодательстве, судебной практике и доктринальных источниках Англии упоминаются, как правило, три формы вины: а) намерение, б) неосторожность и в) небрежность.
При определении намерения (intent) в английском праве на первый план выдвигается волевой момент, та цель, которую преследует лицо, совершающее деяние. Деяние считается намеренным, если оно является результатом воли и если лицо, совершающее его, ожидает наступления определенных последствий и желает этого.
По общему правилу, факт намеренности действий не нуждается в специальном доказывании в силу того, что существует презумпция, согласно которой неправомерные действия, совершаемые вменяемым и разумным человеком, всегда являются актом его воли. Бремя опровержения этой презумпции лежит на обвиняемом. Если ему не удастся опровергнуть ее, он может быть осужден за наступление результата, независимо от его желания или нежелания.
Неосторожность (recklessness) нередко истолковывается как такое субъективное состояние, при котором лицо сознательно игнорирует возможность наступления вредных последствий. Р. Кросс и Ф. Джонс, например, отмечают, что понятие неосторожности употребляется в» двух смыслах. В одном смысле (субъективном) она означает сознательное допущение неоправданного риска, а во втором (объективном) — поведение, которое фактически включает в себя неоправданный риск, независимо от того, знал об этом риске исполнитель или не знал. (См. Уголовное право зарубежных государств. М., 1972. Вып. 2. С. 117.).
Практически неосторожность является такой формой вины, которой придается либо самостоятельное значение, либо значение, весьма близкое к тому, что принято понимать под намерением. Если рассматривать эту форму вины с точки зрения волевого отношения лица к своему преступному поведению, то принципиальной разницы между ней и намерением нет. И намерение, и неосторожность предполагают, что противоправные действия являются актом воли. Различие между этими формами вины английские юристы предлагают искать в ином — в отношении субъекта к последствиям преступного поведения. Деяние считается намеренным, если этот субъект преследует достижение определенной цели, если он ожидает наступления конкретного результата и желает этого. При неосторожности в отношении субъекта к последствиям волевой момент отсутствует. Он не желает вредных последствий, но осознает или должен сознавать угрозу (или высокую степень возможности) их наступления. При этом во внимание принимается способность сознавать или предвидеть, которой обладает не определенное лицо, привлекаемое к ответственности за данное преступление, а некий абстрактный «разумный человек». Фактически это означает, что неосторожными признаются как те деяния, когда лицо предвидит последствия своего поведения, так и те деяния, когда оно не предвидит, но должно предвидеть их, поскольку это под силу «разумному человеку».
Понятие небрежности (negligence) — одно из наименее определенных понятий Общей части уголовного права Англии.
Определение небрежности возникло и развивалось, главным образом, в судебной практике применительно к истолкованию субъективной стороны неосторожного убийства, а в более позднее время — применительно к иным составам. Его признаки представляют собой бессистемное нагромождение отдельных точек зрения судей по самым различным делам, рассмотренным в течение нескольких столетий.
Понятие виновной или уголовной небрежности определяется судами применительно к конкретным казусам. Например, «обычная» небрежность может стать уголовно-наказуемой, если она является «безответственной», «грубой» и т. п. По мнению Б. Стэнтона, «небрежность, чтобы стать уголовно-наказуемой, должна быть грубой или безответственной. Что представляет собой такая небрежность, должно определяться по каждому конкретному делу. Она может состоять в неосторожной невнимательности при совершении действия, которое при иных условиях было бы правомерным, либо в безответственном бездействии, при условии, что существовала явно выраженная обязанность по отношению к лицу, которому причинен вред».
В подавляющем большинстве определений небрежности полностью исключается волевой момент — желание совершить преступное деяние и достичь определенного результата. В этом основное отличие небрежности от намерения. Сложнее обстоит дело с отграничением небрежности от неосторожности. Принципиальное различие их состоит в интеллектуальном моменте, а именно: в предвидении или непредвидении вредных последствий поведения. Однако практически разграничить эти формы вины по данному критерию невозможно, поскольку деяние признается неосторожным не только тогда, когда лицо предвидело риск (возможность) последствий, но и тогда, когда оно не предвидело, но должно было их предвидеть. Последнее характерно и для небрежности, поскольку она представляет собой «отклонение от требований предусмотрительности», т. е. такое субъективное состояние, при котором лицо не предвидит, но должно и могло предвидеть противоправные последствия своего поведения. Таким образом, границы неосторожности и небрежности весьма размыты.
Недостаточно определяется также грань между уголовно наказуемой небрежностью и той, которая не влечет уголовной ответственности (небрежность по гражданскому праву). В большинстве литературных источников указывается, что первая, в отличие от второй, должна быть результатом грубого отклонения от требований предусмотрительности. Слово «грубый» как оценочная категория, разумеется, недостаточно четкий критерий.
2.2. Традиционная англо-американская доктрина, различает два основных конститутивных элемента преступления: actus reus (преступное деяние) — материальный элемент, характеризующий объективную сторону преступления, и mens rea (виновное состояние ума) — элемент, характеризующий субъективную сторону. В данном случае понятие «состояние ума» трактуется весьма широко, в него включается состояние не только интеллекта, но и воли и даже эмоций. Учение об этих элементах преступления для англо-американского уголовного права является основополагающим и играет в нем такую же роль, как состав преступления в других правовых системах (например, в Германии и России). В сфере уголовного законодательства названные элементы никогда не упоминаются, хотя ссылки на них можно найти в решениях английских и американских судов.
Объективная характеристика преступления, согласно доктрине, включает в себя три следующих «материальных» элемента: поведение, сопутствующие обстоятельства и результат. Нормы действующего американского законодательства, описывающие субъективную сторону того или иного преступления, формулируются применительно к этим элементам, поскольку отношение виновного к своему поведению, сопутствующим ему обстоятельствам и результату может быть различным.
Составителями Модельного УК США (1962 г.) была предложена новая классификация форм виновности. Она пришла на смену традиционному для англо-американского права учению о mens rea, сложившемуся в рамках общего права. Новая классификация, воспроизведенная с теми или иными поправками в подавляющем большинстве УК штатов, включает в себя четыре формы виновности: 1) с целью, 2) с сознанием, 3) неосторожно, 4) небрежно. Каждая из этих форм виновности может определяться по отношению либо ко всем, либо к некоторым из названных выше материальных элементов преступления.
Если изложить четыре формы виновности применительно к «результату», то они выглядят следующим образом: 1) с целью действует тот, кто стремится достигнуть именно этого результата; 2) с сознанием действует тот, кто не преследует цели достижения данного результата, но сознает «высокую степень вероятности» того, что его поведение приведет к этому (или по другой формуле, «практически убежден», что такой результат наступит, т. е. сознает неизбежность последствий); 3) неосторожно действует тот, кто сознательно игнорирует «существенный и неоправданный риск» наступления результата (здесь осознание вероятности последствий, они не являются неизбежными, но виновный игнорирует эту опасность); 4) небрежно действует тот, кто не сознает наличия «существенного и неоправданного риска» наступления результата, о чем он должен был знать (в этом случае виновный вообще не желает наступления последствий, не осознает их вероятность, но должен был сознавать, поскольку это под силу «разумному человеку»).
Различия между указанными отдельными формами виновности, по мнению американских юристов, следует проводить следующим образом.
Действия «с целью» отличаются от действий «с сознанием» в зависимости от наличия или отсутствия позитивного желания вызвать результат. Различие между 2 и 3 формами виновности определяется, прежде всего, степенью риска, является ли он «весьма вероятным» либо всего лишь «существенным и неоправданным» с точки зрения «разумного человека». Небрежность отличается от неосторожности и других форм отсутствием сознания риска. Однако такое неосознание представляет собой грубое отклонение от требований неосторожности, которые соблюдались бы «разумным» лицом в данной ситуации (см., например, п. 4 § 15.05. УК штата Нью-Йорк).
В случае небрежности, по мнению многих американских юристов, трудно говорить о «виновном состоянии ума», об отрицательной моральной оценке поведения и о предупредительном воздействии наказания. Поэтому принято считать неосторожность «нормой» уголовной ответственности, а небрежность такой формой виновности, при которой наказание предусматривается лишь в исключительных случаях.
Что касается отличия небрежности от невиновного причинения вреда, то в качестве критерия здесь опять выступают требования доктрины «разумного человека». Суд может признать подсудимого невиновным, если не найдет у него «грубого отклонения» от стандарта поведения, которого на его месте придерживалось бы «разумное лицо».
В УК многих штатов закреплена иерархия форм виновности:
если закон в качестве элемента преступления предусматривает небрежность, это значит, что ответственность возможна и при наличии любой «высшей» формы неосторожности и т. д., но если в качестве элемента указана неосторожность, ответственность «вниз», т. е. при наличии небрежности, исключается.
Следует учитывать, что в некоторых штатах по-прежнему действуют старые формулировки виновности (штат Джорджия). Более того, большинство американских судей продолжают оценивать виновность подсудимого не с точки зрения «элементного» анализа, а с позиций представлений о «виновном состоянии ума» (т. е. «mens rea»).
Традиционный институт «строгой», или «абсолютной» ответственности сохранился в законодательстве США и после проведения реформы в штатах.
Такая ответственность наступает при наличии материальных элементов преступления, когда установлен сам факт нарушения закона и не требуется доказательства вины правонарушителя (во Франции — презюмируемая вина). Вот как определено понятие «строгой ответственности» в УК штата Нью-Йорк. В § 15.10. данного У К содержится положение о том, что минимальным требованием для уголовной ответственности является осуществление лицом поведения, которое включает добровольное действие или несовершение действия, которое лицо в состоянии физически совершить. Если такое поведение — это все, что требуется для совершения конкретного посягательства, или если посягательство или какой-либо его материальный элемент не требует виновного психического состояния со стороны исполнителя, такое уголовное правонарушение является посягательством «строгой ответственности».
К преступлениям строгой ответственности по УК штатов, в частности, относятся: торговля недоброкачественными или фальсифицированными продуктами питания, многие нарушения законодательства о борьбе с распространением и хранением наркотиков, некоторые нарушения правил дорожного движения, нарушения полицейских постановлений о соблюдении тишины, санитарных правил и т. п.
УК штата Нью-Йорк в общей форме также предусматривает, что не требуется доказывать вину правонарушителя, если «намерение за-• конодателя установить строгую ответственность совершенно очевидно» (ст. 15. 15). В УК штатов Кентукки, Гавайи и др. предусмотрена строгая ответственность для всех преступных деяний, составляющих категорию нарушений. Некоторые американские юристы выступают против данного института, считая его противоречащим положениям Конституции США. Однако Верховный Суд США
неизменно отклонял требования юристов признать данный институт таковым.
2.3. Во французском уголовном праве в определении форм вины существуют значительные терминологические трудности, однако можно выделить следующие формы: а) умышленную вину, или преступный умысел (la faute intentionnelle ou intention criminelle); б) неумышленную вину, или неосторожную вину, или уголовную вину (1а faute поп intentionnelle ou faute d'iinprudence ou faute penale); в) пре-зюмируемую вину, или вину при нарушениях (la faute presumee ou faute conraventionnelle). Поскольку презюмируемая вина тождественна общей вине, о чем говорилось выше, остановимся на первых двух формах вины — умысле и неосторожности.
При умышленной вине лицо не только осознает незаконный характер своего деяния (общая вина), но и желает совершить такое деяние и достичь его вредных последствий. Согласно действующему УК Франции, все преступления — это только умышленные деяния. Большая часть проступков также совершается умышленно.
В теории французского уголовного права говорится о различных степенях умышленной вины.
Первая представлена в виде предумысла. В этом случае преступное деяние является не просто умышленным, умысел формируется в течение более или менее длительного периода времени. Предумысел признается отягчающим обстоятельством ряда преступных деяний:
убийства (ст. 221-3 УК Франции), применения пыток (п. 9 ст. 222-3), 1 6-6836
насильственных действий, повлекших причинение смерти по неосторожности (п. 9 ст. 222-8) и т. д. При этом французский кодекс определяет преду мысел как умысел, сформировавшийся до действий по совершению определенного преступления или проступка (ст. 132-72).
В некоторых случаях, по мнению французских юристов, законодатель говорит об особой форме умысла: о специальном умысле (dol special). Это значит, что в диспозиции уголовно-правовой нормы указывается на совершение преступного деяния с определенной целью. В таких случаях цель является обязательным элементом преступного деяния и подлежит доказыванию. Отсутствие такой цели полностью исключает преступность деяния либо исключает уголовную ответственность за преступление, предусмотренное данной статьей.
Другой степенью умысла французские юристы считают неопределенный умысел. Он имеет место тогда, когда лицо хотело причинить вред правоохраняемому объекту, но не отдавало себе отчета о точном размере такого вреда (в российском уголовном праве этот вид умысла называется еще неконкретизированным). В случаях, когда был причинен самый большой вред, лицо будет нести за него ответственность, поскольку ущерб предвиделся и наступившие последствия — это то, чего и желал преступник.
При неумышленной вине поведение исполнителя является сознательным и желаемым, но он не стремится ни к какому вредному последствию. Исполнитель вменяемых в вину действий совершил «ошибку», например, превысив скорость, без желания причинить вредные последствия (телесные повреждения по неосторожности или смерть по неосторожности). Само по себе действие не всегда является неумышленным, тогда как причинение последствий является таковым. Неосторожные преступные деяния, какой бы вред они ни причинили, являются, согласно УК Франции, проступками.
Иногда во французской юридической литературе предлагается ввести «промежуточную» между умыслом и неосторожностью форму вины: «непростительную неосторожность» (imprudence impardonnable). Эта форма вины имела бы место тогда, когда лицо сознательно идет на риск, опасный для другого, при этом недеясь, что не причинит
ущерба.
2.4. Действующий УК ФРГ упоминает две формы вины: умысел и неосторожность, однако не раскрывает содержания этих понятий.
В германских доктринальных источниках по уголовному праву умысел характеризуется тем, что лицо сознает соответствие совершаемых им действий составу, предусмотренному законом, и желает этого, либо допускает (мирится с таким положением). Сознание противоправности германские юристы не включают в понятие умысла, поскольку такое сознание, по их мнению, — самостоятельный элемент вины. При этом противоправность означает запрещенность деяния не только нормами уголовного права, но и нормами других отраслей права (об этом см. лекцию № 5). Умысел должен относиться только к признакам состава закона, описанным в конкретной норме. Если у действующего умышленно лица отсутствует сознание противоправности, то следует различать, действовало ли лицо без вины, не зная о противоправности своего деяния, или оно могло избежать незнания противоправности. В первом случае речь идет о ненаказуемости лица, а во втором — только об ошибке в запрете, которой можно было избежать. В последнем случае лицо будет отвечать за совершение умышленного деяния, наказание за которое в определенных случаях может быть смягчено (см. § 17 УК ФРГ). Изложенная теория вины получила поддержку и на практике.
Представители другой теории — «теории умысла» — позитивной предпосылкой умысла считают знание лица о том, что он своим деянием нарушает правовой запрет, то есть осознание противоправности. Это ведет к тому, что при отсутствии осознания всегда исключается умысел, и лицо не может быть наказано за совершение умышленного деяния. Наказуемость возможна только в том случае, если деяние лица соответствует признакам состава закона, предусматривающего уголовную ответственность за неосторожное преступное деяние.
Современное германское уголовное право ориентируется на два основных вида умысла: прямой и косвенный.
Прямой умысел считается обычным видом, при этом различают две его разновидности: а) когда лицо знает о своем деянии и его результате и непосредственно желает как того, так и другого, и б) когда лицо просто знает или точно предвидит, что оно выполняет состав. Во втором случае считается, что тот, кто знает или точно предвидит результат и все-таки действует, не может утверждать, что не хотел его наступления.
Косвенный умысел имеет место тогда, когда лицо непосредственно не желает совершения деяния или наступления его результата, но считает это возможным и мирится с этим.
Неосторожность как форма вины характеризуется в германском уголовном праве следующим образом: лицо не предвидит, что его деяние соответствует составу закона, хотя могло это предвидеть, в силу чего могло сознавать и противоправность своего поведения. При этом в теории выделяются две разновидности неосторожности: а) неосознанная неосторожность (когда лицо вообще не предвидит, что преступный результат может наступить) и 6) осознанная неосторожность (когда лицо допускает, что преступный результат может наступить, но полагает, что этого не случится).
Таким образом, психическое отношение лица к содеянному сводится к сознанию фактических внешних признаков преступного деяния. Сознание противоправности, не будучи включенным ни в умысел, ни в неосторожность, по сути становится самостоятельным признаком вины наряду с умыслом и неосторожностью. Такая точка зрения поддерживается большинством германских юристов и судебной практикой. О том, что противоправность — самостоятельный признак вины, свидетельствует и содержание приведенного выше § 17
УК ФРГ.
Вместе с тем, указание ряда авторов на сознание противоправности как признак вины, одновременно с умыслом и неосторожностью, означает искусственное разделение интеллектуального момента субъективной стороны на два элемента, поскольку он предполагает При умысле как осознание фактических объективных признаков деяния, так и осознание его противоправности.
3. Понятие невменяемости в уголовном праве Англии, США, Франции и Германии.
3.1. Одной из важных предпосылок привлечения к уголовной ответственности является уголовная дееспособность лица (вменяемость). В силу презумпции того, что большинство людей способно осознавать значение своих действий и руководить ими, уголовное право зарубежных государств основное внимание уделяет определению тех факторов, которые исключают или уменьшают вменяемость.
В УК североамериканских штатов включены нормы о невменяемости. Так, согласно § 30.05. УК штата Нью-Йорк «лицо не несет уголовной ответственности за поведение, если во время его осуществления оно вследствие психической болезни или неполноценности лишено в существенной степени способности знать или оценивать: а) характер и последствия такого поведения; либо б) что такое поведение было неправильным». Таким образом, в англо-американском праве выделяется два критерия невменяемости — психологический и
медицинский.
По вопросу о психологическом признаке в англо-американском праве существуют самые разные точки зрения. До сих пор в Англии, США и ряде других стран общего права понятие невменяемости нередко определяется так, как это было сделано еще в так называемых правилах Макнатена более 150 лет назад (1843 г.). Они названы именем некоего Макнатена, который, страдая манией преследования, задумал убить своего «преследователя» — премьер-министра Англии Пила, но по ошибке убил его секретаря Драммонда. Суд оправдал Макнатена как невменяемого. Однако это дело получило большой резонанс и стало предметом обсуждения Палаты лордов. Лорды поставили ряд конкретных вопросов перед 15 авторитетными судьями, входившими в состав одной из комиссий, готовившей очередную реформу английского уголовного права. Не рассматривая материалы дела, судьи в абстрактной форме дали заключение по этим вопросам, которое и стало называться правилами Макнатена, хотя никто не санкционировал их как нормативный акт.
Суть этих правил состоит в следующем: лицо, страдающее душевным заболеванием или дефектом психики, не привлекается к уголовной ответственности, если оно лишено способности знать «природу и качество» совершаемого деяния и то, что это деяние является вредным. Для своего времени эти правила были достаточно прогрессивными. Однако недостатком правил было то, что акцент в них делался на интеллектуальный признак юридического критерия (способность осознавать), а волевой признак (способность руководить своими действиями) упускался из виду.
В некоторых североамериканских штатах правила Макнатена были дополнены доктриной «непреодолимого импульса». Суть концепции состоит в том, что лицо под воздействием непреодолимого импульса (нечто вроде непреодолимой силы), который вызван психическим заболеванием или дефектом психики, не может контролировать свои действия, хотя и сознает, что поступает «неправильно». Доктрина «непреодолимого импульса» была использована, например, по делу Дж. Хинкли, который совершил покушение на убийство бывшего президента СШ. Признание его невменяемым было встречено резкой критикой со стороны американских юристов, поскольку эта доктрина, «позволяя людям, страдающим отсутствием контроля над собой, избежать уголовной ответственности, тем самым чрезмерно ограничивает превентивные цели уголовного закона» (см.:
Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ и Японии. Указ. источ. С. 148).
Медицинский критерий невменяемости также не получил своего четкого определения и закрепления в англо-американском уголовном праве. Судебная практика Англии и США к душевному заболеванию относит достаточно разнообразные формы психических заболеваний и отклонений: амнезию, автоматизм, слабоумие, алкоголизм, фугизм, идиотизм, манию, мономанию (паранойю), сексуальную психопатию, сомнамбулизм и пр. Отсутствие четкого общего понятия болезненного состояния психики приводит к тому, что нередко в судах при рассмотрении конкретных дел в качестве основания для постановки вопроса о невменяемости выдвигаются такие формы душевных расстройств, которые заведомо нельзя считать болезненными. В зависимости от ловкости адвоката, его красноречия эти расстройства могут быть признаны болезненными, а их носители невменяемыми.
3.2. Во французском и германском уголовном праве понятие невменяемости, в отличие от понятий преступления и вины, является понятием позитивно-правовым, т. е. сформулированным в действующем законодательстве.
Согласно французскому уголовному праву, вменяемость лица является необходимой предпосылкой для признания его виновным. называет два критерия, обусловливающих признание лица невменяемым: а) медицинский критерий — наличие психического или нервно-психического расстройства; б) психологический критерий — отсутствие способности осознавать или контролировать
свои действия (см. ст. 122-1).
В § 20 действующего У К ФРГ содержится положение о том, что без вины действует тот, кто при совершении деяния, вследствие болезненного психического расстройства, глубокого расстройства сознания, слабоумия или другого тяжелого психического отклонения не способен сознавать противоправность деяния или действовать с сознанием его противоправности. Таким образом, в германском кодексе тоже называются два критерия невменяемости: а) медицинский — наличие болезненного психического расстройства, глубокого расстройства сознания, слабоумия или другого тяжелого психического отклонения и б) психологический — неспособность сознавать противоправность деяния или действовать с сознанием его противоправности. В этих положениях § 20 закрепляется одна из основных характеристик невменяемости по германскому уголовному праву: невменяемое лицо, совершая деяние, выполняет состав закона, но в силу указанных причин действует без вины.
Глубокое расстройство сознания может быть, например, в состоянии гипноза, аффекта, наркотического опьянения и на практике трактуется довольно произвольно. Спорной является также проблема о значении опьянения для уголовной ответственности. Общая часть УК ФРГ не содержит норм, регулирующих данный вопрос. В связи с этим на практике в определенных законом случаях применяется норма Особенной части о состоянии полного опьянения (§ 323а).
4. Понятие уменьшенной (ограниченной) вменяемости в уголовном праве зарубежных стран.
4.1. Современной психиатрией, как известно, были открыты и исследованы так называемые «пограничные состояния», т. е. такие психические расстройства, которые влекут у лица снижение способности осознавать значение своих действий или контролировать их. Судебная практика зарубежных государств, сталкиваясь с такими случаями, по-разному оценивала эти обстоятельства: в некоторых случаях она признавала подобные психические расстройства обстоятельствами, смягчающими ответственность, в других — ответственность наступала на общих основаниях, в третьих — лицо признавалось полностью
невиновным.
Попытки учесть такие обстоятельства в уголовном праве привели к появлению концепций об уменьшенной (или ограниченной) вменяемости.
В настоящее время нормы об уменьшенной вменяемости прямо сформулированы в действующих уголовных кодексах Франции и ФРГ. Хотя в статутном праве Англии и США нет норм, в которых прямо бы говорилось об уменьшенной вменяемости, однако по английскому закону об убийстве 1957 г. ответственности не за тяжкое, а за простое убийство подлежит лицо, страдающее такой ненормальностью умственного развития, которая существенно уменьшает его ответственность за совершение убийства. Тем самым в английское право фактически было введено понятие уменьшенной вменяемости, хотя и в таком усеченном виде. В некоторых североамериканских штатах суды зачастую используют концепцию уменьшенной вменяемости в тех случаях, когда обвиняемый представляет доказательства того, что он находился в таком психическом состоянии, при котором не мог совершить преступное деяние, требующее специального умысла, предумышленности и т. д. Если доказательства принимаются и факт уменьшенной вменяемости считается установленным, преступление квалифицируется как менее тяжкое.
4.2. Психические расстройства, о которых говорилось выше, рассматривались французскими судами в качестве обстоятельств, смягчающих ответственность. Однако лица, страдающие названными заболеваниями, будучи осуждены даже к небольшим срокам тюремного заключения, попадали в обычную тюрьму, где не проводились никакие лечебные мероприятия и лицо заболевало еще тяжелее. В связи с введением института отсрочки исполнения наказания с помещением в режим испытания (1958 г.), судебная практика Франции пошла по пути применения этого вида отсрочки к указанным лицам, обусловливая отсрочку применением медицинских мер сроком до пяти лет.
УК Франции содержит норму об уменьшенной вменяемости (см. ст. 122-1). Уменьшенная вменяемость обусловлена наличием двух необходимых критериев: а) медицинского — психическое или нервно-психическое расстройство; б) психологического — снижение способности осознавать или контролировать свои действия.
При этом состояние ограниченной вменяемости не исключает преступности деяния и уголовной ответственности (в отличие от полной невменяемости). Данный институт позволяет применить к лицу, признанному ограниченно вменяемым, меры медицинского характера. Эти лица должны будут содержаться в специализированном учреждении, режим которого совмещает режим тюремного заключения и проведение медико-психиатрических мероприятий.
4.3. Действующий германский УК прямо говорит об уменьшенной вменяемости в § 21. При этом медицинский критерий по своему содержанию аналогичен таковому при полной невменяемости, а психологический заключается в существенном уменьшении способности лица сознавать противоправность деяния или действовать в соответствии с этим.
Как и во французском уголовном праве, лицо не освобождается от уголовной ответственности, но, согласно германскому УК, назначаемое ему наказание может быть смягчено.
