"Илиада" в России

Анастасия Сапонова, 1 курс, группа 147Ж

"ИЛИАДА" В РОССИИ

Упоминание имени Гомера древнерусский читатель мог найти уже в Житии славянского первоучителя Кирилла, про которого там сказано: "И научи же ся Омыру", а в переведенном на древнерусский язык Слове Григория Назианзинского на погребение Василия Великого цитировался стих из "Илиады" (XI, 72), "Илиаду" (IX, 4-7) цитировал также Мефодий из Олимпа в сочинении "О свободе воли", а стихи "Илиады" VIII, 478-481 приводятся в переводе жития Патрикия Прусийского.

В 1679 г. и библиотеке московского Печатного двора имелось два экземпляра печатного издания поэм Гомера. Имелись издания Гомера в конце XVII в. и в других московских книгохранилищах. Изображения Гомера как провозвестника христианства вместе с Еврипидом, Плутархом, Платоном имелись в Благовещенском и Успенском соборах Московского Кремля.

Перевод

Как известно, "Илиада", как и "Одиссея", написана гексаметром - стихотворным размером из шести стоп, где каждая стопа начинается с долгого слога и имеет еще либо один долгий, либо два кратких слога (последняя стопа всегда двухсложная), так что ритм стиха, как и во всех жанрах древнегреческой поэзии, создавался упорядоченным чередованием долгих и кратких слогов.

Звуковой строй русского языка диктует для русского стихосложения ритм, основанный на упорядоченном чередовании ударных и безударных слогов. Соответствующая система стихосложения, так называемая силлабо-тоническая, была создана , тут же подхвачена и развита и господствует в русской поэзии до сего дня. В рамках этой системы эквивалентом греческого гексаметра может быть только шестистопный размер с первым ударным слогом в каждой стопе и с одним или двумя безударными. Опыты использования такого размера Ломоносов дает в "Риторике".

Однако при переводе Гомера Ломоносов отказывается от гексаметра. В чем причина? Видимо, при выборе размера Ломоносов испытал влияние французской классической традиции. Дело в том, что поэтика французского классицизма закрепила за произведениями высокого жанра - эпосом и трагедией - двенадцатисложный силлабический рифмованный так называемый александрийский стих. Ломоносов переводит Гомера шестистопным ямбом, как правило, без рифмы с преобладанием женских окончании, т. е. стихом, который он, очевидно, рассматривал как частичный эквивалент александрийскому, хотя отсутствие рифмы было несомненным шагом, приближающим перевод к гомеровскому оригиналу.

В сущности, правильно распознав стилистическую окраску подлинника, Ломоносов, переведший отрывки из "Энеиды" Вергилия "высоким штилем", для Гомера использовал "средний штиль", в котором элементы просторечия сочетались со славянизмами. Перевод довольно близок к гомеровскому тексту.

Перевод

Вскоре была сделана и первая попытка перевести несколько стихов Гомера русским гексаметром. Создатель русской силлабо-тонической системы стихосложения перевел гексаметрами написанный по мотивам "Одиссеи" Гомера роман французского писателя Фенелона "Приключения Телемаха". Этот вольный перевод - знаменитая "Тилемахида" Тредиаковского - вышел в свет в 1766 г.

Перевод Ермила Кострова

За перевод гомеровских поэм, и в первую очередь "Илиады", стихами первым берется в России опытный переводчик второй половины XVIII в. Ермил Костров. В 1778 г. вышли в свет 6 песней "Илиады" в его переводе. Впоследствии он перевел еще VII, VIII и часть IX песни, которые были, однако, опубликованы только в 1811 г., уже после его смерти.

Перевод Кострова, сделанный александрийским стихом, который должен был удовлетворить вкусам образованной публики того времени, явился непосредственным предшественником перевода Гнедича. Обязательная для александрийского стиха рифма и чередование мужских и женских окончаний представляются шагом назад по сравнению с опытами Ломоносова. В александрийском стихе две рифмующиеся строки должны составлять смысловое синтаксическое целое. В гексаметре таковым чаще всего является одна стихотворная строка, так что при передаче гексаметров александрийскими стихами невольно возникает тенденция к многословию, к появлению лишних, ненужных для передачи смысла слов, В итоге у Кострова все переведенные им песни "Илиады" содержат на 10-20% больше стихов, чем соответствующие песни оригинала. Костров широко использовал не свойственные русскому языку конструкции "дательный самостоятельный" (например, "нисшедшу солнцу в понт" вместо "когда солнце зашло в море") и "винительный с неопределенным" (например, "судили быть они тебя троян защитой" вместо "они считали, что ты защита троян").

Перевод Кострова был благожелательно встречен критикой. Выдающийся исследователь русской литературы в своей студенческой работе склонялся даже при сопоставлении переводов Гнедича и Кострова в пользу Кострова, в частности за его "энергию и страстность речи". Тем не менее неадекватность любого перевода Гомера, не делающего попытки приблизиться средствами русского языка к передаче греческого гексаметра, постепенно проникала в сознание русских литературных кругов.

В 1791 г, в "Путешествии из Петербурга в Москву" мечтал о том, чтобы "Омир между нами не в ямбах явился, но в стихах, подобных его, гексаметрах", и выражал сожаление но поводу того, что Костров не воспользовался гексаметром.

Перевод

Исполнить эту миссию, сделать "Илиаду" Гомера достоянием русского читателя и составной частью отечественной культуры было суждено Николаю Ивановичу Гнедичу. Родившийся 3 февраля 1784 г. в Полтаве в семье обедневшего казачьего сотника, Гнедич учился в полтавской семинарии, а затем в Харьковском коллегиуме, который он закончил в 1800 г. В 1800-1802 гг. Гнедич учился в Московском университете и еще на студенческой скамье начал свою литературную деятельность.

В последующие годы Гнедич пишет оригинальные стихотворения, переводит отрывки из "Потерянного рая" Мильтона и макферсоновского "Оссиана", причем "Оссиана" он переводит русским народным стихом. В 1808 г. выходит в свет сделанный Гнедичем для бенефиса актера Шумерина перевод "Короля Лира" Шекспира, выполненный в стиле, скорее подходящем для трагедий Шиллера, но Гнедич в это время уже был на подступах к главному труду своей жизни - переводу "Илиады".

       Русское общество проявляло живейший интерес к работе Гнедича. В начале 1821 г. Пушкин приветствует отказ Гнедича от перевода Гомера рифмованным стихом. В 1825 г. он характеризует перевод Гнедичем "Илиады" как подвиг. В 1821-1829 гг, откликается в своих стихах на переводы Гнедича Дельвиг, в 1823 г. - Рылеев. В 1825 г. отрывок из перевода "Илиады" появляется в последнем вышедшем в свет номере декабристского альманаха "Полярная звезда" рядом с "Цыганами" и "Братьями разбойниками" Пушкина.

15 октября 1826 г. Гнедич счел перевод "Илиады" законченным и стал готовить его к печати. Болезнь Гнедича и бюрократические затруднения задержали выход книги в свет. Цензурное разрешение датировано 29 сентября 1828 г., а книга вышла уже в 1829 г.

Перейдя к переводу "Илиады" гексаметрами, Гнедич немедленно занял новую позицию и в вопросе о языке и стиле перевода. Гнедич воспринял стихотворный размер "Тилемахиды", проведя, однако, более последовательно, чем Тредиаковский, разделение стиха цезурой - словоразделом внутри третьей стопы. В то же время он не пошел за Тредиаковским в его увлечении славянизмами. Достаточно сравнить уже первый опубликованный им в 1813 г. гексаметрический отрывок с VIII песнью, переведенной александрийским стихом и опубликованной в 1812 г., чтобы убедиться в том, насколько резко ограничил Гнедич в новом переводе роль церковнославянских языковых элементов - лексических или синтаксических, как например оборот "дательный самостоятельный", об исчезновении которого сожалел Ломоносов. Но чем меньше было их в переводе, тем более они выделялись, контрастируя с окружением и выводя читателя из инерции восприятия текста. Постепенно Гнедич стал использовать для этой же цели и слова древнерусские и даже современные ему, но диалектные. В итоге был создай текст, вызывающий у русского читателя удивительное ощущение сочетания возвышенной старины с народной простотой. Гнедич заставил нас, насколько это вообще возможно, воспринимать язык и стиль своего перевода примерно так, как воспринимали язык и стиль Гомера греки классической и эллинистической эпохи, создав тем самым шедевр переводческого искусства.