Когда достигаешь определённого зрелого возраста и за плечами у тебя богатейший жизненный опыт, то начинаешь думать, что уже ничто в этом мире не может тебя удивить. И тем приятнее делать для себя открытия. Для меня таким важным открытием стали книги талантливейшего журналиста, поэта, прозаика и переводчика XX века Николая Владимировича Димчевского, который жил и творил с 1926 до 2002 года.
Сначала мне в руки попал сборник «Семерик стихов», и я – по правде говоря, не большой любитель поэзии – была поражена их мелодичностью и образностью. Несколько месяцев спустя мне пришло приглашение побывать на презентации сборника.
Николай Владимирович Димчевский – талантливый писатель нашего времени, неравнодушный гражданин своего Отечества. Его произведения – и проза, и стихи – пронизаны любовью к Родине, к простому человеку, мастеру своего дела, каким был он сам. При жизни писателя увидели свет 12 книг его произведений.
17 ноября в Литературной гостиной культурного центра «Дом Озерова» города Коломна были представлены две книги Николая Димчевского: поэтический сборник «Семерик стихов» и сборник прозы «Фантом столетия», – недавно переизданные дочерью писателя и поэта Екатериной Николаевной, которая хранит о нём память и открывает людям талант своего отца.
Двадцатое столетие минуло. Остался лишь его призрак – фантом, возникающий в голове человека, пережившего десятилетия, годы, месяцы и дни этого столетия. Век видится ему как страннику, продравшемуся сквозь заросли времени, и подчас с трудом различавшему за деревьями весь лес. Да и надо ли видеть лес целиком? Ведь без деревьев его быть не может, поэтому стоит разглядеть как деревья, так и кусты, мелкий подлесок, и даже травинки. Их уже не существует, они исчезли вместе с лесом, и теперь, перебирая фантомы, попробуем представить отошедшее, которое ныне само не более чем призрак. Однако призрак этот часто проявляется в вещественных обличьях, и болью напоминает об ушедшем, хорошем, настоящем.
На перекрёстке всех стихий
стоит изба, на перехлёстах
ветров и ливней и судеб –
от колыбелей до погостов.
Краеугольные каменья –
в корнях деревьях и дорог,
а в брёвнах, в балках, под застрехой
не твой ли спрятан строгий срок?..
В стихию неба и земли
вплелась житейская стихия,
и в тишине сильней вдвойне
её раскаты роковые.
Чуть вскрикнет дверь, вздохнёт сквозняк
и затоскуют половицы…
Кто ж там сумел в родной предел
из невозвратности пробиться?..
Былое не легко легло
основой дня, что только начат;
и на заре в углах, в глазах,
в сенях, в сердцах, питая страх,
ночные призраки маячат…
Когда метёт и спутан счёт
ненастных дней и дел всечасных,
попробуй, собери в годах
добро и зло, и плоть, и прах
всех, кто к судьбе
и к очагу родной избы теперь причастны!
Суглинок грядок и дорог…
Дождя и трав тугие нити…
Цепь уходящих в даль имён…
Крепь жизней с пращурских времён…
Кто был, кто есть, кто не рождён!
В поток стихий родных нырните,
душой признательной прильните
к стволам судеб, сердец, событий,
ветвями, вросших в небосклон!
После окончания философского факультета МГУ, Николай Владимирович Димчевский трудился корреспондентом в газете, пребывая в длительных командировках, а также переводил поэзию и прозу с английского языка (книги Редьярда Киплинга и Рэя Брэдбери), работал на телевидении и в журнале.
При жизни Николай Димчевский выпустил сборники стихов «Прорубь», «Краски севера», «Облик странствий», «Можжевеловый корень», «Рождение рек», «Сон о птице», «Осенние карусели».
Сборник «Семерик стихов», в котором собраны лучшие стихотворения и книга «Фантом столетия» были написаны и подготовлены к изданию, но автор не успел издать эти книги при жизни. Они вышли «в свет» только в 2009 и 2010 годах в издательстве «Новые технологии».
К себе Николай Димчевский относился предельно строго, и учился: всё, что видел, узнавал в странствиях от Парижа до Курил, воспринимал цепким взором и чутким ухом. И выражал в словах богатейшего лексикона, музыкальных тонах и ритмах гармоничного человеческого общения.
Подмастерьем бы стать у Байкала –
поучиться его мастерству:
синих красок набрать,
фиолетовых слюд и туманных опалов
и пронзительным солнцем пришпилить к холсту!
Николай Владимирович Димчевский встретил победу весной 1945 года, но ещё в феврале, предвидя это событие, написал стихотворение, в котором попытался пронести сквозь годы это великое слово: Победа.
По Оке, по берегу потерялись вдали
сёла безмужицкие в горе и печали.
Старый да малый были брошены в деревнях.
Сыновья с мужьями в тридесятых землях.
Как пройти не ведаю, чтоб не слышать плача –
так уж, знать, положено, не ступить иначе.
По пути далёкому, по приокским сёлам
много вестей носится погребальным звоном.
И одну лишь весточку с радостью великой
примут долгожданную без тоски, без крика.
Что за радость, знаете, не сказать словами.
Этим летом праздновать будем её сами».
Николай Владимирович Димчевский – это поэт удивительно радостного мироощущения. Ярко, образно, как художник спелыми мазками рисует он то рыжую осень, то образ женщины, сотканный из волшебного дыма и солнечных бликов.
У поэта не просто дождь идёт, а «бьёт октябрь в усталый бубен крыш» и «длинный кнут водяной хлещет землю с размаху».
В своих стихах Николай Димчевский призывает нас сохранить природу в её первозданной красоте:
Не надо ветки обрезать,
не надо!
Пусть дерево растёт, как хочет,
пусть!
Пусть летом листья сонно льют прохладу,
а осенью листва лелеет грусть.
Нет августа
без буйства бурых сучьев,
без лохм, летящих криво на ветру,
а в ноябре
деревья по-паучьи
дожди сплетают в сети поутру.
Приглаженность испортит сад.
Не надо
ножом шальные ветви поправлять!
Свой замысел давно созрел у сада.
Не нужно саду в замыслах мешать.
Что за лакомство – боярышник!
Праздник на пороге зим.
Подойди и в гроздья алые
взгляд и губы погрузи!
Если сумерки – он светится,
если солнышко – горит.
Потаённая улыбка
сникших елей и ракит.
Ну, раздвинь сырые заросли,
отрешись от всех невзгод –
вон как весело боярышник
на пиры свои зовёт!
Большой умелец, художник, мастер в своих стихах, Николай Димчевский восхищался искусством художника в жизни. Мастерство считал он истоком и непременной составляющей таланта. И учился. Это чудо видеть необычное в обыденном дано только поэту.
Жестяные цветы на воротах сада!
Никогда не увянут ваши ржавые стебли.
В ваших венчиках нет ни нектара, ни яда;
Ни пчела, ни оса в ваших чашечках не были.
Но у вас есть своя неуклюжая прелесть,
есть наивность в нелепых изгибах металла –
это значит: жестянщику очень хотелось,
чтобы мёртвая жесть колокольчиком стала.
Узловатые пальцы в порезах и ржави
орошались не раз крупной каплею пота.
И на память он Летнему саду оставил
Жестяные цветы на скрипучих воротах.
Я завидую: старый жестянщик был мастер.
Это радость – оставить на жести иль слове
Трепет пальцев своих,
или мысли о счастье,
или алую капельку крови.
Николай Димчевский очень любил людей и относился к ним с уважением. И дарил им свои произведения. Одно из моих любимых – посвящение Кате.
Был дом, как ёлочный фонарь,
светился золотом сусальным.
И тёк расплавленный янтарь
из окон в снег, из снега в тайну.
А тайна затаилась в том,
что этот ёлочный светильник
своим надтреснутым стеклом
сто лет светил в житейской стыни.
Ломались дни и времена,
раскалывались государства…
А дом и свет, и тишина,
дарили людям вечный дар свой.
И крыша в позолоте мха,
и стены в вязи древоточцев
скорлупкой плыли сквозь века,
сквозь бури праха и пророчеств.
И те, кто бури затевал,
чьи руки вал судеб вращали,
пройдя через девятый вал,
к скорлупке дома возвращались.
Металась жизнь и вниз, и вверх,
но все круженья и стремленья
не доставали до застрех,
до печки, где цвели поленья.
Не чудо ль это? Дом повис
на тонких нитях снегопада…
Разбилось Время о карниз,
и перья кружатся по саду.
Поэзия Николая Димчевского, как и проза, глубоко философична. Она пронизана острым ощущением того, что время не остановить, оно уходит, оно неумолимо. И только наша память способна сохранить её бесценные моменты — воспоминания.
Деревьев почерк; знак и звук
птиц, собранных в тугую стаю…
Меня забудьте, как листву,
как снег сошедший забывают.
Был послан я издалека,
и собирался я далёко,
но надломился, как строка
в руках неловкого пророка.
Я за бессмертием не лез –
бессмертны склепы, а не люди.
Я был, как предосенний лес,
что, убывая, не убудет.
Деревья, дети и птенцы –
вот всё, что миру я оставил.
Начала есть, а где концы?
Где правила игры без правил?
Сгорая, обращаясь в дым,
к вершинам дальним отлетая,
дыханье отдаю другим
листам, словам и птичьим стаям.
Проза Николая Владимировича Димчевского – это правдивые рассказы о нашей жизни, жизни простых людей, населяющих необъятную Родину от Смоленска до Владивостока и от Соловецких островов до Кавказских гор, написанные с любовью и болью.
Первую повесть из сборника прозы «Фантом столетия», опубликованную ещё в 2002 году, я прочла в интернете. Это была история, зарисованная «с натуры»: путч 21 сентября – 4 октября 1993 года в Москве, описанный глазами очевидца. Потрясло присловье:
«Теперь, через десяток лет после тех событий задумываешься: что же двигало Ельциным? Почему так ему верили и так ему доверились? Ведь результат событий плачевен – всеобщее обнищание и небывалое обогащение вертевшейся вокруг него камарильи ловкачей. Так что ж выходит? Наш герой говорил свою речь с танка, выражая общее настроение, и сам, конечно, доверял этому настроению, но где-то подспудно уже таил и главную для себя лично цель – получить благополучие за счёт доверившегося ему народа… Схватив власть, он повёл себя, как всякий дорвавшийся до неё чинуша – стал строить дачи, подкапливать деньжат, споспешествовать продвижению родственников, поправлять пропитое здоровье. Потом подыскал покорного преемника, законодательно закрепил за собой более чем роскошный «пенсион» и удалился доживать век, имея привилегии, превосходящие те, против которых когда-то сам боролся, защищаемый «органами», ещё более разросшимися, чем те, которые сам когда-то называл «монстром».
Истории Николая Димчевского возвращают нас в период с шестидесятых годов прошлого столетия до начала нынешнего века. Для меня они – словно путешествие в детство с бесконечными очередями за билетами на поезд, с молоком в пакетах-пирамидках, с системой распределения по талонам. Молодёжь, рождённая в двадцать первом веке, даже представить себе не может, что были времена, когда дефицитом являлась обыкновенная туалетная бумага. И когда мне доводится слышать от людей старшего поколения, что раньше жизнь была лучше, так и хочется им сказать: прочтите «Фантом столетия», и вся ностальгия по тем временам пройдёт. Эти рассказы невозможно читать без слёз…
Книги Николая Димчевского не лежат на полках магазинов. Они издаются небольшими тиражами (например, сборник «Семерик стихов» был выпущен в 2009 году в Санкт-Петербурге в количестве всего 500 экземпляров), однако их читают не только в России и ближнем зарубежье, но и в Германии, Бельгии, Великобритании и даже в США.
