О НЕОБХОДИМОСТИ УПРОЩЕНИЯ АДМИНИСТРАТИВНЫХ БАРЬЕРОВ ПРИ ЭКСПОРТЕ ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЙ ПРОДУКЦИИ
,
Аспирант кафедры «Международный бизнес»
факультета «Мировой экономика и мировая политика»
Национального исследовательского университета - Высшая школа экономики
(*****@***com)
На сегодняшний день действующие в России инструменты поддержки несырьевого экспорта можно условно разделить на 2 группы: финансовые и нефинансовые.
С 2003 г. в рамках Концепции развития государственной финансовой (гарантийной) поддержки экспорта промышленной продукции государственная поддержка экспорта реализуется с помощью традиционных финансовых механизмов: гарантийного и кредитного обеспечения экспортных поставок, возмещения экспортерам части затрат на уплату процентов по кредиту, частичного финансирования российских экспозиций на зарубежных выставочно-ярмарочных мероприятиях. С конца 2011 г. добавился еще один, апробированный многими странами, инструмент финансовой поддержки экспорта - агентство по страхованию экспортных кредитов от коммерческих и политических рисков.
Нефинансовые меры по содействию российским экспортерам включают в себя организацию и ведение переговоров с торговыми партнерами по защите и поддержке российских интересов на двустороннем (в рамках межправительственных комиссий) и многостороннем уровнях (в рамках международных организаций); борьбу с ограничительными мерами (антидемпинговые пошлины и т. д.); работу торговых представительств за рубежом; взаимодействие с бизнес-сообществом в рамках Совета по внешнеэкономической деятельности при Минэкономразвития России; справочно - информационная поддержка.
В целом, можно констатировать, что за последние 10 лет в России были созданы почти все современные механизмы экспортного стимулирования, используемые в мире повсеместно, причем арсенал средств государственного воздействия из года в год расширялся.
Однако существенного увеличения доли высокотехнологичной продукции (товарные группы 84-90 по ТН ВЭД ТС) в общем объеме экспорта не наблюдается. Так, по данным таможенной статистики, в период с 2003 по 2012 гг. стоимостной объем вывоза машин и оборудования вырос более чем в 2 раза – с 12 млрд. долл. до 26,5 млрд. долл., но доля этой товарной группы в общем объеме экспорта упала с 9% по итогам 2003 г. до 5% в 2012 г1. Такая ситуация была вызвана опережающим ростом экспорта других товарных групп – таких как минеральное сырье и металлы - что привело к его заметному «утяжелению». Если брать динамику экспорта в целом за 2003-2012 гг., то темп его прироста составил 293%, тогда как темп прироста экспорта высокотехнологичной продукции – 121%2. Такая разница в динамике говорит о явно недостаточных для нужд диверсификации экономики темпах развития несырьевого экспорта. Более того, даже столь скромный абсолютный рост в значительной степени обеспечивается поставками вооружений и военной техники силами ОПК - например, в 2011 г. они составили 13,2 млрд. долл.3, т. е. более 56% от объема высокотехнологичного экспорта.
Следовательно, важно признать, что действующие меры государственной поддержки на практике не дают высокого результата. Трудно спорить с тем, что главной причиной такого положения дел является общая модель российской экономики, базирующаяся на извлечении природной ренты за счет высоких мировых цен на продукцию ТЭК, а также отсутствие структурной экономической политики, направленной на модернизацию хозяйственного уклада и государственных институтов. Это негативно отражается на конкурентоспособности отечественных производств4. Еще одной причиной является ограниченность финансирования стимулирующих мероприятий, особенно в сравнении со многими торговыми партнерами. Так, суммарный объем государственной поддержки экспорта в России составляет 0,5% от аналогичной поддержки в Китае и 1% - от Германии5.
С другой стороны, существуют данные, свидетельствующие о том, что наиболее весомым объяснением отсутствия серьезного успеха в экспортной политике является чрезмерная зарегулированность и забюрократизированность доступа предприятий на внешний рынок.
Во-первых, эта гипотеза подтверждается международным рейтингом The Global Enabling Trade Report 2012, составляемым Всемирным экономическим форумом и оценивающим условия внешней торговли, в котором Россия по стоимости и длительности экспортных операций занимает 110 и 117 места соответственно из 132 возможных. А по обременительности таможенных процедур – вообще 127.
Во-вторых, удовлетворенность участников ВЭД работой таможенных органов находится на очень низком уровне – всего 34% от числа опрошенных довольны их деятельностью6. Это прямой индикатор больших проблем с госрегулированием, особенно с учетом того, что таможенная служба аккумулирует «провалы» других ведомств - значит, есть недовольство работой целого комплекса регулирования ВЭД.
Но самое важное это то, что в стране экспорт осуществляет лишь каждое 200-е предприятие – 0,5% от общего числа, тогда как в Евросоюзе – 30%, а в Германии в частности – более 50%7. После такой печальной статистики становится ясно, что одним из главных сдерживающих экспорт факторов являются высокие административные барьеры.
Иллюзий по поводу вреда чрезмерного административного бремени для развития внешней торговли и экспорта среди экономистов уже давно не существует8. Расчеты, сделанные в 2003 г., показали, что доведение эффективности таможенных процедур до среднего уровня стран АТЭС позволят увеличить российский экспорт на 25% через сухопутную границу и на 73% через морские порты9. Стоит предположить, что такие расчеты не потеряли актуальности.
Автор считает, что тема либерализации административных и таможенных барьеров должна стать приоритетной в повестке государственной политики стимулирования несырьевого экспорта. Без снятия излишних технических барьеров для экспорта остальные меры дадут лишь ограниченный эффект. Поэтому акцент нужно сделать на институциональном аспекте развития системы поддержки, нежели на финансовом. Тем более что такие мероприятия не требуют больших объемов финансирования, что в условиях неопределенности и рисков в мировой экономике является фактором, существенно балансирующим государственный бюджет.
Также это позволит снизить градус дискуссий о том, какие отрасли считать приоритетными для государственного финансового обеспечения в контексте стимулирования экспорта. Снижение административных барьеров по всей регулирующей цепочке от таможенных органов до Минпромторга и Минэкономразвития окажет позитивное влияние на всю экономику и уменьшит трансакционные издержки как государства, так и бизнеса.
С принятием в 2010 г. Таможенного кодекса Таможенного Союза, Федерального закона «О таможенном регулировании в Российской Федерации» и «Плана мероприятий по совершенствованию государственного управления в сфере таможенного администрирования экспорта высокотехнологичной продукции и совершенствованию процедур экспортного контроля в отношении высокотехнологичной продукции» некоторые таможенные процедуры упростились.
Государству необходимо продолжить этот вектор развития, все более интенсивно способствуя частному сектору в его стремлении осваивать зарубежные рынки сбыта.
1 http://www. gks. ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/ftrade/#
2 Рассчитано автором по данным Росстата: http://www. gks. ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/ftrade/#
3 http://www. /materials/15AE721AC1AE72F4442579C900489E4A. html
4 По Индексу конкурентоспособности ВЭФ Россия занимает 67 место из 144. // The Global Competitiveness Index 2012-2013.
5 http://www. rg. ru/2012/07/24/eksport. html. Более подробно см., например: осударственная поддержка промышленного экспорта в России. // Вопросы экономики. 2007. № 3. С. 112.
6 http://customs. ru/index. php? option=com_content&view=article&id=333:-2011-&catid=29:2011-01-24-14-49-58&Itemid=1830&Itemid=2025
7 http://www. rg. ru/2012/07/24/eksport. html; http://www. rg. ru/2012/05/29/barieri. html.
8 См. интегральный анализ исследований о выгодах либерализации таможенно-административных процедур: Engman M. The Economic Impact of Trade Facilitation. // OECD Trade Police Working Paper № 21. October, 2005.
9 Wilson, J. S., C. L. Mann and T. Otsuki. Trade Facilitation and Economic Development: Measuring
the Impact. World Bank Policy Research Working Paper 2988. March, 2003.
