*****@***ru  Перун Галина

  Медведица

  После долгих мучительных родов совсем обессилевшая медведица легла на бок и затихла. Потеряв последние  силы, она закрыла глаза. Рядом с ней копошились два мокрых комочка. Немного отдохнув, мать приподнялась и заботливо стала вылизывать медвежат. Длинный  шершавый язык с такой силой их лизал, что  малыши то и дело отрывались от земли, но медведица бережно продолжала делать  своё дело. Слепые и совсем голые, без  шерсти, малыши казались  совсем беззащитными и беспомощными.  Своими носиками, они тёрлись о густую шерсть и что-то искали, ещё немного,  и вот сладкое жирное молочко было  уже  во рту.  Дружно зачмокав, медвежата погрузились в глубокую зимнюю спячку до самой весны. Не отрываясь, от  сладкого сна, они пили молоко и незаметно подрастали.  С каждым днём места в берлоге становилось меньше. Теперь братья отчаянно  толкали друг дружку, что бы удобнее улечься.

Снег в лесу растаял, и лишь кое-где, не большие серые кучи ещё выглядывали из-под  еловых лап. Медвежата к этому времени покрылись мягкой, пушистой шёрсткой, заметно окрепли.

И вот пришёл тот день, когда медведица зашевелилась  и  встала. Недовольные медвежата засуетились вокруг. Дневной свет больно  ударил в глаза.  Осмотревшись, малыши  стали протискиваться в небольшое отверстие наружу вслед за матерью. После кромешной темноты, солнце непривычно слепило, бежали слёзы. Неизведанный  мир не только пугал, но и завораживал своей неизвестностью. 

Вся поляна была усыпана белыми и голубыми цветами,  мохнатые тёмные ели стояли плотным кольцом. Острые верхушки уходили далеко в облака.  Незнакомый приятный аромат щекотал нос.  Нерешительно продвинувшись немного вперёд, медвежата неподвижно застыли.  Дрожа от страха и холода, они жались друг к дружке и смотрели на мать.

Медведица совсем худая с впалыми  боками,  пошатываясь от бессилия, медленно шла вперёд.

Солнышко уже выше поднялось над горизонтом, и медвежата немного согрелись  в его ещё не совсем ласковых лучах. Осмелев они нерешительно стали трогать лапами всё вокруг. Медведица  подошла и с нежностью  стала тщательно  вылизывать их мягкие шёрстки.  После  умывания,  вся семейка  направились к речке.  Мать  впереди, а дети  мелкой трусцой смешно семенили сзади.  Временами их  одолевало любопытство и они останавливались. Всё, что встречалось по пути, нужно было обязательно обнюхать, осмотреть и даже попробовать на вкус. Вдруг они услышали шум, который с приближением нарастал.  Догнав мать,  прижались к ней по бокам.  За поворотом показалась река. Стремительный поток с пугающим рёвом пенился и бурлил над подводными камнями. Медведица оставила детей в укромном месте, а сама спустилась вниз, к реке. По торчащим из воды корягам добралась почти до середины реки.  Замерла,  уставившись куда-то в глубину.

Малыши неподвижно сидели в засаде, наблюдая за происходящим. И вот резкий прыжок и к берегу что-то полетело, а потом ещё и ещё. Медвежата бросились обнюхивать добычу. Медведица тоже вылезла на берег  и холодные брызги полетели во все стороны, обиженные дети отскочили прочь, а голодная мать с жадностью принялась за рыбу. Малыши в нерешительности тоже стали пробовать еду, но новый вкус им не понравился. Теперь с каждым рассветом  медвежата первые выскакивали из берлоги, опрометью носились по поляне, валялись в молоденьких подснежниках, гонялись за лягушками и пробовали залезать на старые мохнатые ели. Мчаться наперегонки к речке, было самое любимое занятие. Но, к сожалению, с каждым днём  рыба ловилась всё труднее. Медведице  больше времени приходилось сидеть не подвижно, временами, казалось, что она даже не дышит.  Тихо притаившись в засаде, медвежата  внимательно следили за матерью, стараясь не шуметь.  Им хорошо была видна её чёрная тень, и  большое продолговатое отражение  в безмолвной реке.  Белая  луна над лесом их просто завораживала своим струящимся серебристым светом.

На речку теперь стали ходить реже, всё больше времени медведица проводила у берлоги в поисках съедобных корешков или  мелких грызунов. Подолгу она разгребала мох, что-то нюхала, потом замирала, опять рыла, подскакивала на месте била лапами по земле и опять погружалась в раскопки. Медвежата тоже старались подражать матери они так старательно гребли лапками, что голова полностью пряталась в яме.  Потом подолгу чихали и кашляли.  Если мать что-то находила, они тут же подбегали к ней и старались попробовать на вкус, немного пожевав, плевались –  новизна  явно не нравилась. 

Рыбы ловилось всё меньше и меньше, и то малое количество пойманной никак не хватало для семьи. Медведице теперь приходилось ещё задолго до рассвета уходить на охоту, оставляя малышей одних. Каждый раз она отлучалась всё дальше и дальше от берлоги в поисках добычи.

На этот раз медведица дальше обычного ушла от своего жилища, и почему-то именно сегодня,  ей не везло с добычей, нужно было торопиться, наступал рассвет. Ничего не поймав, она ещё немного побродила и направилась домой. Подходя ближе к берлоге, её охватило странное чувство необъяснимого волнения.  Она стала на задние лапы, во весь рост  и принюхалась. Этот резкий запах ей что-то напоминал. Да, она встречала уже его раньше, когда подходила к стоянке лесника. Так дурно пахли огромные машины и пилы,  создающие много шума. Медведица всегда старалась обойти то место стороной.  И сейчас она не могла этот запах  спутать ни с чем другим.  Сердце бешено колотилось от волнения, и медведица резко сорвалась с места.

Медвежата весело играли на поляне: то они шутливо покусывали друг друга  за уши и лапы, то кувыркались по мягкому мху, то бегали друг за дружкой.  Увлечённые игрой они даже не заметили,  что за ними очень внимательно уже давно наблюдают. Неподалёку,  в кустах заросших малиной, затаив дыхание сидели два лесоруба. 

–  Смотри, Петя!  Медведицы, наверно и  правда  дома нет, охотится где-то, а малыши одни. Давай  их поймаем, пока они возятся там, – прошептал седоволосый коренастый мужчина, окидывая пристальным взглядом  поляну.

– Да, ты, что?  Они же  совсем маленькие, наверно ещё молоко сосут у матери.  Что ты с ними дома делать будешь? Их же кормить чем-то нужно? –  ответил Петя. 

– Вот по этой причине, Петенька, и поймаем быстрее, они же, как щенята, с ними легче  справиться пока такие беспомощные, – седоволосый мужчина  почесал затылок и решительно расстегнул свой старый запыленный рюкзак.  Примерив взглядом, поместится ли здесь медвежонок, он вопросительно посмотрел  на  товарища. 

– Миша, я не могу! Подумай сам, вдруг их мамаша вернётся. Нам точно тогда не поздоровится. Поехали лучше отсюда быстрее. Если честно, я не приветствую эту идею. Да и машина наша шума наделала на весь лес. Стоит далеко,  самим бы  успеть  добежать до неё, а с медвежатами и подавно не успеем. Дёрнуло меня с тобой эту поляну  смотреть! 

– Эх, ты! Такой шанс нам больше не представиться! Смотри как надо! – мужчина, не дожидаясь ответа, тихо стал красться к медвежатам. Те так увлеклись вознёй, что даже  и не сразу его заметили. Увидев перед собой человека, они на мгновение оцепенели от ужаса, но в следующую секунду сработал инстинкт самосохранения: вскочив на лапы,  мигом  рванули в разные стороны. Михаил оказался проворнее, всем своим весом он упал на одного медвежонка и сильно прижал его к  земле, малыш громко сопел и продолжал  отчаянно сопротивлялся.

– Ну что ты там сидишь? Быстрее сюда! –  кричал, тяжело дыша, мужчина. – Держи его крепче, чтобы не удрал нужно второго из берлоги достать!

Пётр подбежал к Михаилу и стал рассматривать медвежонка.

– Ой! Он ещё такой маленький! Но зубки то у него уже есть, он меня не укусит?

– А я почём знаю? Снимай куртку, давай его  завернём.

Пётр быстро разделся и расстелил куртку на земле.  Вдвоём с Михаилом они стали запихивать туда испуганного медвежонка.  Малыш  не понимал, что с ним хотят сделать и отчаянно сопротивлялся.

– Ну, вот и готово!  –  сказал довольно Михаил.  – Сиди тихо и будешь паинькой.

Долго не раздумывая,  направился к берлоге.  Пристально всматриваясь в темноту, он пытался разглядеть удравшего медвежонка, но видно ничего не было.

– Ну ладно, сейчас я тебя заставлю вылезть!  –  он взял большую палку, валявшуюся неподалёку,  и обломал с неё лишние ветки. Всунув один конец в  берлогу, стал нащупывать медвежонка.  Долго водил по стенам пытаясь подвинуть малыша к себе, но тот быстро выкручивался и убегал. Взбешённый  таким проворством лесного зверя, Михаил нарочно стал бить медвежонка.

– Ну,  ты где? Всё равно я тебя достану! Иди сюда упрямец! –  пыхтел он себе под нос.

Медвежонок, оглушенный ударами палки, отчаянно сопротивлялся. Из последних сил он пытался вывернуться.  Метался то в одну сторону, то в другую в надежде найти, хоть какую щель, чтобы  выскользнуть наружу. Ветка  попала  в глаз, он слезился и болел.  Смотреть было больно.  Маленькая душа медвежонка не понимала, за что его бьют и где же мама, почему её так долго нет?

Мужчина, увлечённый азартом охоты, стал уже не тянуть малыша к себе, а целенаправленно втыкать своё орудие в испуганное животное, чтобы заставить  его таким образом вылезть  наружу. Обезумевший от боли медвежонок показался в проходе,  намереваясь быстро проскользнуть мимо своего душителя.  Михаил сразу же схватил его за лапу и стал тянуть к себе.  Малыш из последних сил, цеплялся  за торчащие  корни, оставляя на песке  борозды от коготков, жалобно и протяжно рычал. Мужчина уже почти  вытащил медвежонка на поверхность,  как вдруг тот неожиданно вывернулся и укусил своего противника. Михаил в бешенстве ещё сильнее стал его тянуть наружу. 

– Ах, ты, сучёнок! Ты кого укусил? А? Я тебе покажу, как кусаться! – хрипел озлобленно он.

Обессилевший  медвежонок наконец сдался. Михаил ухватил  тяжело дышащего малыша за шиворот и поднял к верху. Довольный своим успехом, он широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы.  Вспомнив о недавнем укусе, пальцем щёлкнул  медвежонка в нос.  Затем прижав своим весом к земле, стащил одной рукой с себя куртку, и завернул туда животное. Сердце малыша бешено колотилось, дышать было трудно, в горле першило. Земля попала в нос и рот, а из глаз текли слёзы. А тут ещё,  увидев, как на него набрасывают что-то, он ещё больше стал крутиться, не давая себя связать. И вдруг ему захотелось громко на весь лес зарычать, чтобы его услышала  мама, но из груди вырвалось лишь жалобное слабое рычание. Мужчина с силой  прижал его к земле.

– Ну, вот наконец-то! – довольно заявил Михаил, запихивая лапы медвежонка в куртку.  – Теперь совсем другое дело, ты у меня сейчас не шелохнёшься! Я тебе покажу, как кусаться! –  И больно щёлкнул ещё раз малыша по носу. 

– Петя, тащи своего сюда, нужно быстрее сматываться пока родительница не вернулась.

Взвалив на плечи добычу, они заторопились к машине. Загрузили медвежат в кабину.

– Петя, ты где? Давай быстрее!

Не докурив папиросу, Пётр бросил её в сторону и хотел что-то сказать, как вдруг  увидел, что со стороны, откуда они только что пришли, несётся огромная бурая медведица. Одним прыжком он уже был в кабине, в ногах появилась какая-то необъяснимая слабость, а в груди сильно билось сердце. Даже язык его не сразу послушался.

– Гони быстрее, там медведица!

Машина глухо загудела и дёрнулась с места. В зеркало Петя увидел, что медведица уже поравнялась с гружёными дровами. Лесовоз  набирал скорость. Медведица бежала со всех ног, казалось вот,  вот  она  настигнет.

– Жми быстрее, давай! - кричал Петя. –  Послушал я тебя, что теперь делать? Смотри, она не отстаёт!

– Да,  не ожидал я от тебя такого. Что она нам сделает? В кабину запрыгнет? Не трусь! О, как мамка вас любит, - толкнул  Михаил ногой медвежат. 

Прижавшись к полу, малыши  тихонько сопели носами.

– Достань там ружьё под сиденьем,  –  обратился он к Петру. 

– Ты что? Зачем? Я не хочу этого делать! Мы же детей у неё забрали, а ты ещё и  убить хочешь?  Я тебе не позволю!

– А ты думаешь, она  нас простит?  Если сейчас не догонит, всё равно,  в деревню придёт и тогда не поздоровиться твоим козам, собакам, а может и нам.

– Неужели медведица может нас  так далеко найти?

– Думал, забрал у неё детей и она про них забудет? Ведь медведи раз в четыре года  потомство воспроизводят, а потом выхаживают своих малышей до полной самостоятельности. Давай, не дрейф,  Петя! Тут уж или она нас или мы её. 

– Не нужно этого делать, остановимся и  выбросим их. 

– Ты поможешь мне или нет! – начинал злиться Михаил.  Не отпуская руль, он согнулся, и одной рукой стал шарить под сиденьем  - вот, нашёл!

– Не надо!  –  уцепился в руку Петя. 

– Отстань! – Михаил с силой  оттолкнул от себя мужчину и нажал педаль  тормоза, машина с визгом остановилась. Вставил в ружьё патрон,  открыл дверь и стал целиться. Медведица  быстро приближалась, уже  хорошо была видна её мокрая морда и открытая пасть. Прогремел выстрел, отдавая громким раскатистым эхом в лесной чаще, затем последовал  ещё один.  Медведица продолжала преследовать машину. 

– Вот, зараза!  Не попал! – выругался  Михаил и быстро захлопнул дверь. Машина опять взревела и дёрнулась с места.

Пётр открыл окно, немного высунулся и посмотрел назад. Медведица, немного пробежав, стала спотыкаться,  силы покидали её, но она упорно не сдавалась,  но вскоре замедлив бег упала. И только теперь мужчина обратил внимание на багровое пятно крови, проступавшее сквозь шерсть. 

– Попал,  –  пронеслось у него в голове. Он зло посмотрел на Михаила, не заметил ли тот, что выстрел был точным.  Убедившись, что тот занят дорогой и ничего не видит, облегчённо вздохнул, теша себя мыслью, что рана не такая может быть серьёзная и медведица выживет.

Пётр развернул куртку.  Медвежата притихли, они будто всё чувствовали и смотрели человеку в глаза. Взгляд неприятно кольнул  в сердце, ком стал  в горле, а на глаза накатились  слёзы. Чтобы Михаил  не видел их, он повернулся к окну и стал глубоко  дышать.

От бессилия и жуткой боли медведица потеряла сознание, так она пролежала до утра. Придя в себя, с ужасом вспомнила –  медвежат больше нет, человек забрал их. Этих маленьких вкусно пахнущих  и обросших красивой пушистой шёрсткой,  непоседливых малышей теперь у неё нет. Она очень ясно себе представила их смешные мордочки  с чёрными  носиками и широко открытыми полными любопытства глазками. Собрав все силы, медведица попыталась отползти подальше от дороги. Оказавшись в гуще еловых лап, обессиленная упала на землю.  Окровавленная шерсть сбилась в клочья и покрылась коркой. Каждое движение вызывало нестерпимую боль, и очень сильно беспокоило прибывшее молоко, оно просто распирало и маленькими каплями просачивалось наружу, ведь она так и не успела покормить  своих малышей. Медведица закрыла глаза и от боли погрузилась в мир забвенья…

  Большой луг  покрытый жёлтыми одуванчиками и  медвежата, обгоняя,  друг дружку,  торопятся ей на встречу.  Своими мокрыми носиками они зарываются в её шерсть, она чувствует их родной и любимый запах.  Малыши рядом, она заботливо лижет их смешные мордочки. Боль уходит, в тело вселяется необыкновенная лёгкость…