Клиповое сознание

Клиповое сознание

Наташе Журавлёвой

У звёзд есть своя траектория странствий

В пустыне, что названа время-пространство.

За ними с азартом следят астрономы,

Решившие, будто им небо знакомо.

........

Цвет города осенью – лиственно-бурый.

На улицах корчится архитектура.

Исчадье прогресса пугающе-странно –

Пронзившие небо высотки-титаны.

Летит самолет, растерявший все нимбы.

Его пассажиры, что родом с Олимпа,

Бесстрашны, как Зевсы, стройны, как Венеры.

А крот-самолёт бороздит атмосферу.

Красотка накрасила пухлые губы.

Мышь двинулась мозгом, нашла пятый угол.

Жилец – тот, что младше – играется в кукол.

За стенкою был нежилец – уже убыл.

........

Осколки сознания. Видеоклипы.

ТВ. Интернет. Наномир. Микрочипы.

У звёзд есть своя траектория странствий

В пустыне, что названа время-пространство.

У звёзд есть ядро, потому они целы,

Способны светиться, а это бесценно.

Для звёзд на земле создают планетарий.

Я там наблюдала за парою карих.

О творчестве

Фреска, скульптура, ещё – переливы нот.

Творчество суть свобода, свобода от

Прочих, от правила меряться по уму.

Творчество есть принадлежность себе одному.

Это не статика и не явленье, при

Коем мгновению хочешь сказать: «Замри!».

Это – эскиз и исписанный черновик,

Скрипка, поющая про Эвридики крик.

Это труды, наблюденье, работа. Для

Них мастерская – наверное, вся земля.

Это и пристальный взгляд – на себя, вовне –

И беспокойные поиски, вовсе не

Праздно-весёлая жизнь по теченью рек,

Не утверждение, что белоснежен снег,

Но заявленье: становится меж планет

Звук излученьем реликтовым: «Места нет!».

Творчество суть свобода, свобода от

Времени, адреса, лиц, городов, широт.

Не позолочена лира, но голос вещ,

Лишь бы звучал. На бумаге он просто вещь.

* * *

Не святость в словах, но хотя бы её синоним.

И голос важнее, чем то, что ты говоришь.

Не важно, о чём ты: о главном ли, постороннем,

Но голос заполнит ряды опустевших ниш,

Которые были жилищем сбежавших статуй.

Пейзажи выходят за рамы, за ними взгляд.

Наверное, в горы, и, видимо, без возврата,

В пейзаж безграничный и с ультрамарином над.

Синонимы: статуи, лес. Все явленья яви

Вмещает зрачок и заснеженные хребты.

И горы читают, что голос молчать не вправе:

Пейзажу, чтоб быть, обязательно нужен ты.

7. I. 2014.

Представь, как в пещере рождается чудо.

Представь жар костра, рядом ясли, посуду,

Подумай о том, что родившийся ныне

Подобен звезде, что зажглась над пустыней.

Представь тех царей, что явились с дарами –

Огромных – склонившихся перед дверями,

Пустыни простор, заметаемый снегом,

И дом пастуха, что явился ночлегом.

Младенец, накормленный грудью и спящий,

Не знает пока о пути предстоящем,

О том, что с небес величавых, бездонных

Отец его смотрит – по сути, бездомный.

Представь: из земного трёхмерного мира

Посмотрит Дитя в те края, где квартиры

Совсем не бывает, как зренья и слуха,

Где нет ничего, кроме Божьего Духа.

О значении образа

I.

Кириллицей написанный портрет.

Нет, натюрморт, где бусины черники

Есть россыпь букв. Мерцает мягкий свет,

И образ покидает плоскость книги.

Как жаль – не написать с натуры взрыв,

И среди нот, увы, не видно Листа…

Открытием глубин и перспектив

Уверенно займутся – постфрейдисты.

Напишут план, составят чертежи,

Законспектируют – в анфас и в профиль.

Но, помнится, когда-то предложил

Остановить мгновенье – Мефистофель.

II.

Случившееся в книгах – навсегда.

Виднеется в листве мельканье полос;

Допустим, милый скептик, нет кота –

Улыбка остаётся, как и голос.

Допустим, что зимой сухой букет

Поставлен, например, на подоконник.

Так, стебли в сумме означают след

От их собравших некогда ладоней.

Растёт волна, хотя на море штиль.

Увидев душу вещи, а не долю,

Пошёл за Синей Птицею Тильтиль.

Поймал её. И отпустил на волю.

Эскиз

В том краю, где растёт агбва,

Где не тратят на меч железо,

Не воюют за слово «Аве»,

Не написаны Марсельезы.

Рукоплещут покою листья.

Незаметно начнёт смеркаться.

День, откланявшись, в закулисье

Унесёт аромат акации.

Неевклидовых геометрий,

Что собою кривят пространство,

Там не будет. Кругом безветрие.

И никто не вздохнёт: «Напрасно».

Там лисица вгрызётся в горло,

С мясом вырвавши птичий тенор.

Замещает собой глаголы

Тишина. И её оттенок.

Сэру Джуффину Халли

«Зелёных дверей не бывает, похоже;

То – чудо, возможное только во сне».

Нет-нет, без иронии. Некий прохожий

В упор не заметил проёма в стене.

За дверью зелёной – булыжник янтарный,

Из дюжин рознящихся карт все верны.

А город… Пускай он зовётся Кеттари –

Обитель для светлой твоей стороны.

Он заново создан из многих обрывков:

Уютные улочки, площадь, мосты…

А в небе разлито не облако – сливки;

Со встречными хочется сразу на «ты».

Приходишь туда не за возгласом счастья –

Увидеть себя незнакомым, другим.

Из города будет другой возвращаться,

Твоими останутся только шаги.

Кеттари ночной обрамлён фонарями,

Как грезится светлой твоей стороне.

И он, за зелёными прячась дверями,

Действительно есть. И не только во сне.

Действительность сэра Макса

Я так давно родился,

Что слышу иногда,

Как надо мной проходит

Студёная вода.

Арсений Тарковский

На Улице Зелёной объявится трамвай,

И ты на нём уедешь в далёкий дивный край.

Едва ступив на камни разноцветной мостовой,

Почувствуешь, что это – дом, что этот город – твой.

Скитаться меж Мирами отправишься во сне,

А после побываешь на Тёмной Стороне.

И всё же ты похож на тех, кто думает, что Мир –

Бескрайний лес, а в центре расположен их трактир.

Багаж с собою носишь: напитков аромат,

Фонарные гирлянды – по тысяче карат,

Почтенного Начальника притворно-строгий взгляд

И мысль о том, что никогда дороги нет назад.

Рискуешь ежедневно и любишь чудеса,

На них смотреть из норки выходишь, как лиса.

Рассказываешь сказки сам себе и веришь в них,

А вместо колыбельной нараспев читаешь стих:

«Я так давно родился, что слышу иногда,

Как надо мной проходит зелёная вода.

А я лежу на дне речном, и грезятся мне сны

О граде белокаменном, о дымке у воды,

Об утреннем тумане, о небе голубом,

И жалко мне, что это на самом деле – сон.

Но я лежу на дне речном и вижу из воды

Далёкий свет, Мохнатый Дом, зелёный луч звезды».

Все дороги ведут в Ехо

I.

Улица Жёлтых Монеток,

Улица Старых Камней...

Город, которого нету,

Где он, в какой стороне?

Месяц трёхрогий мерцает,

В воздухе мёд и смола...

Часть нереального края

Память моя сберегла.

II.

Чудятся красные дюны

В зеркале алых небес...

Град белокаменно-лунный

Так на рассвете исчез.

Камень медово-янтарный,

Поросли белой травы...

Выжжен белёсый кустарник,

Небу не знать синевы.

III.

Вновь под ногой мостовая

Из разноцветных камней...

Ветер вечерний играет

Лёгкой вуалью теней.

Яркие острые крыши,

Гребни-мосты над рекой...

Город, ответь, если слышишь:

Где ты и кто ты такой?