Есть рубеж — Пришествие, в Котором метанья совести и тайна
тайн истории соединились
в Одном Тебе: древо познанья сменил Источник Жизни
пребывающей.
Ствол продолжает разветвляться идеей, поступком, пустила
побеги совесть Церкви,
укоренясь в историю.
3
Взгляд не утратил бы ясность, с которой события входят, случайно
взмыв на пик высоты,
где человек знает свой путь.
Любовь — судьба в равновесье.
Не увеличить бы рост теней.
Свет лучом пусть в сердце кольнет, мрак поколений высветив.
Силой потока насытит слабость.
Нет примирения с нею.
4
Тот народ не знает величья, кто в пучине своих неудач
не увидел, что избран: ждать умей, настанет твой час и найдет
отраженье
на щите прошлого.
Богослуженье истории. Бденье: то слово — Бога, и Народа слово,
всегда звучащее по-новому.
Часы литургики становятся псалмом, в нем обращенье: мы все
в Единой мира
Евхаристии.
Иоанн Павел II
446
5
Земля, стопою меряя тебя, рассеяться мы рвемся в людях — земля
побед и поражений,
в душе у нас ты — Тайна Пасхи.
Земля, неотделима от времени ты нашего.
Учась надежде новой, мы устремились к новым берегам.
Тебя возносим, древняя земля,
ты плод любви всех поколений, вражду преодолевших.
Поэзия
447
Из цикла
Размышления о смерти
Мистерия Paschale
Течений ушедшего не оборвать. И несть числа им —
вокруг струятся и создают поле,
в котором ты не вечен,
смиряясь. Но чувствуешь: рядом
что-то растет, прибывает,
становится больше и шире.
И хотя остается во мне, что дано мне судьбою,
как и то, что хранимо детством,
ток прошедшего движется ввысь.
Тех течений ты вряд ли удержишь,
их стремление вдаль, а тебе —
точно знаешь:
ты в прах обратишься —
остаться.
К смерти двигаясь так, ты вперед уходишь.
Твое будущее неизменно.
А прошедшее — разве можно его отрезать
на пути твоего бренного существования?
Разве отнять у бытия что было и будет враз?
* * *
Мистерия Paschale —
тайна ПЕРЕХОДА,
в которой
обратный порядок движения.
От жизни к смерти переход —
опыт и реальность.
От смерти к жизни —
тайна.
Иоанн Павел II
448
Запись из глубин,
до конца не прочитанная поныне.
Ощущаем ее,
не как противное жизни
(может, скорее ей смерть противна?).
Если ту запись раскрыть,
прочесть и собою проверить,
перейти удастся.
Мы тотчас к следам прикоснемся,
примем сакральность, в которой остался
Тот, Кто ушел...
Продолжая двигаться к смерти,
пребываем в области тайны.
* * *
Один — из нас многих,
прошел поперек всех течений минувшего,
изменив направление поля, в котором минуется каждый.
Одиноко величье в основе творения.
Неповторимо.
Тот переход называется ПАСХОЙ —
мистерией:
сначала бежали к пещере, в которой держат животных,
будто в хлеву, — за звездою далекой,
потом к гробнице бежали, но она оказалась пустою
и сияньем была преисполнена,
после склоном крутым из долины потоков Кедрона,
вдоль обрывистых города скатов, где Ему уготовили смерть.
Все эти звенья смерти Своей
(долина, поток, склон, обрыв, наконец, сам город)
Он разделил
и не только отвалил камень,
но и землю сдвинул,
изменив поля движений.
Пусть по-прежнему низвергаются воды Кедрона,
и система крови в человеке не остановит смерть,
Поэзия
449
Он обозначил место иного рождения
и пред каждым открыл место той жизни,
что возносится над теченьем минувшего —
над умиранием.
Место то, бытием окруженнное, рвущимся ввысь,
тоже воскреснет — вопреки смерти —
с полным неведеньем, в вере ль глубокой:
здесь начало таится истины непреложной.
* * *
Явлен в Тебе я надеждой,
жизнь вне Тебя невозможна:
мое Я, воспарив над смертью,
порывает с тлением плоти,
ибо я Твоему телу явлен,
каждого из нас оно наполнит силой,
дабы смерть мою могло преодолеть то Я,
что создается заново,
над смертью вознесясь
зримым и реальным очертанием, —
и также заново соединятся в нем тело души моей с душой
моего тела,
чтобы свое бытие земное
утвердить в Слове,
освободившись от мук, как сердцу — под внезапным ударом Вихря,
ничего уже не страшиться:
леса трещат, где толще ветвь, или внизу, у корня.
Вихрь, остановленный рукой Твоею,
уйдет в Молчание.
Иоанн Павел II
450
Из цикла
Искупление ищет твой образ,
чтобы разделить тревогу всех людей
* * *
Благодаря мысли мир не уходит в страну одних лишь значений.
Не уходят ни звери, ни люди, ни вазы с цветами.
Не уходят цветы на лугах одиночества,
капли крови на лице измученном...
Страна значений простирается вопреки
невостребованной любви.
Ступенькой становится.
Прелюдией.
Сестра
Нам не даны готовые пути,
на свет мы появляемся, как в гости.
И подобно купине — кусту Моисееву,
способны пылать. Или просто засохнем.
Продолжай же искать, и с пути своего не сворачивай,
утопчи так дорогу, чтоб стала легка и свободна,
чтоб в любую минуту время нам открывалось
вечностью, в ней зерно простоты дозревает.
Имя
Имя твое возникло среди людей, еще раньше приметивших
тропку,
которой бежала ты вместе со всеми в направлении места Казни.
Ты внезапно решила бежать или с Ним была в самом начале?
Но давно ли? — скажи, Вероника!
Имя возникло в тот миг, когда сердце твое преобразилось в образ.
Истины образ.
Имя твое из взгляда возникло.
Поэзия
451
* * *
Вероника, никто тебя не остановит.
Ты рядом. А твой платок — вопль оцепеневших сердец,
не ринувшихся за тобой, чтоб увидеть:
твой путь — вдоль Крестного пути.
Иоанн Павел II
452
Из цикла
Станислав
Был человек, в котором земля моя заприметила, что связана
с небом.
Был человек, были люди, будут еще...
С ними земля себя видит в таинстве нового бытия,
Становится отчизной — здесь Дом Отца начинается. Отсюда
восходит.
Церковь воспеть хочу в человеке, чье имя Станислав.
Это имя мечом вписал в хроники древние король Болеслав.
Имя мечом на паркете собора,
Когда по нему струйками кровь стекала,
Он начертал.
* * *
На почву нашей свободы падает меч.
На почву нашей свободы падает кровь.
Что перевесит?
Кончается первый век.
Начинается век второй.
Мы держим в своих руках неотвратимого времени КОНТУР.
Комментарии
Перевод стихов «Люблю тебя, душистое сено...», «Когда на грусть нис-
ходит вечер...», «Чем выше милость...», «Песнь о блеске воды», «И капле веш-
него дождя пространство нужно», «Спутникам», «Слепцы», «Актер», «Моло-
дые», «Мысли человека», «Рабочий автозавода», «Рабочий военного завода»,
«Стена», «Пол» — Александра Махова. Перевод остальных публикуемых сти-
хов — Елены Твердисловой.
Стихотворение «Матери», посвященное десятилетней годовщине смер-
ти матери Кароля Войтылы, вошло в сборник «Славянская книга» («Ренес-
сансный псалтырь»). Это сочинение, изданное в 1996, — самое раннее из на-
Поэзия
453
писанного. Оно было завершено, как указано в рукописи, «в день св. Иоанна,
1939». Само же стихотворение открывает сборник «Поэзия и драмы», издан-
ный в Польше вскоре после избрания Кароля Войтылы Папой. Wojtyіa K.
Poezje i dramaty. — Krakуw, 1987. По нему и сделан перевод.
Рапсод «Слово–Логос» также вошел в «Славянскую книгу» (или «Ренес-
сансный псалтырь»). Посылая отдельные его фрагменты М. Котлярчику,
К. Войтыла признавался, что эти «разработки» были рождены «весенней тос-
кой» и стали выражением «запросов его души и сердца». «Идею, что в нас за-
ключена, необходимо уточнять, вскрывать течение, пересекающее поток на-
шей молодости, который ранее выявиться был не в силах. У этого потока в нас
общий исток: глубинная любовь — свобода славянская и сарматская, и уже
не жажда, а требование прекрасного... Оно — не искусство, чтобы быть лишь
реалистически правдивым или пусть только игрой, но прежде всего надст-
ройка, взгляд, устремленный вперед и ввысь, сопутствующее начало религии
и провожатый в пути, ведущем к Богу; измерение такой любви — романти-
ческая радуга: от земли и человеческого сердца к Бесконечности» (Kalendarium
їycia Karola Wojtyіy. — Oprac. ks. Adam Boniecki MIC. — Krakуw, 1983. —
S. 65).
Перевод сделан по изданию: Wojtyіa K. Psaіterz — Ksiкga Sіowiaсska. —
Krakуw, 1996. — S. 44–53.
Каких-либо указаний на «родословную» этого рапсода практически
нет. Одним из первых написал о нем исследователь творчества Кароля Войты-
лы, которому, кстати, принадлежит и право на одну из его публикаций, Ста-
нислав Дзедзиц: «Уже перед самым началом Второй мировой войны Войтыла
сформулировал в поэтическом слове его сакральную, чуть ли не священниче-
ски жертвенную миссию. Владение, а не спекуляция словом, является силой,
превосходящей компетенцию великих протагонистов, «старцев», входящих
в святые здания театрона. [...] Преодолевая все течения и противостояния, ве-
ря в исключительную силу воздействия Слова и искусства, он призывает этих
великих протагонистов, дабы произведение Всемогущего Резчика! — Свет
Любви — они вынесли на стезю человеческой жизни [...] Как бродячие рапсо-
ды, он продирается к людям, испытывающим жажду по песне, говорит о вре-
менах минувших и о повседневности, несет им идею слова». Подразумевая
под песней особый рапсодический жанр (о чем см. ниже), польский исследо-
ватель подчеркивает значение молитвенной интонации не только данного по-
этического цикла, но и как такового слова, конечный смыл которого в
молитве «Отче наш» (Dziedzic S. Sіowiaсski piesniarz na goњciсcach Pana. O mіodzieсczych
peregrynacjach w juweniliach poetyckich Karola Wojtyіy. — Peregrinus
cracoviensis. — Z. 5, 1997. — S. 103–116).
Один из важнейших источников инспираций цикла — в самом его за-
главии «Слово–Логос», а также в концепции Рапсодического театра (возник-
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 |
