Биография

  В армию меня призвали 9 июня 1941г. в Тоцкие лагеря, 15 июня весь состав лагерей выезжали, т. е. грузились в эшелоны, отправлялись на Запад. В том числе и наш госпиталь тоже выезжал. В дороге получили сообщение, что началась война. Прибыли в Чернигов, нас уже бомбили. Все госпитальное имущество сдали в склад. Здесь мы узнали, что мы в 21 армии 117 сд 173 мсб. Были у меня подружки тоже медсестра и бе погибли в этом лесу, где мы попали в окружение.

20 сентября нам сказали, что мы попали в окружение. По выходу из окружения я была направлена в госпиталь 833. Девичья фамилия моя была Марасанова.

  В армию призвана 9 июня 1941г. в Тоцкие лагеря. 15 июня все военно­служащие лагерей выезжали, т. е. грузились в эшелон и отбывали на запад. В том чи­сле и госпиталь наш выехал. Ехали мы с закрытыми дверьми до 22 июня.

  После объяв­ления войны нам открыли двери, мы громко пели песни и на станциях нас встречал народ, дарили нам букеты и кричали: "Возвращайтесь с победой!"

  Прибыли в Чернигов выгрузили все имущество госпитальное, сложили все на какой-то склад, а немец уже нас бомбил. Здесь мы узнали, что мы в 21 армии 117 сд 173 медсанбат. Командиром мсб был в/врач 2 р-га , комиссар , он из Куйбы­шева, в/врач 3 р-га . Со мной были еще медсестра и

  В медсанбате я была в санитарном взводе, командиром был , тоже врач из Куйбышева. За эти четыре месяца медсан­бат все время располагался в лесу. Ни в одном населенном пункте мы не стояли. Разворачивать работу приходилось под непрерывными бомбежками и обстрелами. Еле-еле успевали эвакуировать раненых, как уже на новое место дислокации едем. И на новом месте раненные продолжали поступать большими потоками, и по мере оказания помощи их надо было быстро срочно эвакуировать. 

  Когда попали в окружение, разбили нас на группы, и мы двигались по направлению к нашей линии обороны, шли под бомбежками и пулеметными обстрелами. Я выходила в группе комиссара Родионова и нач. сан. службы дивизии в/врача 2 р-га и еще одна медсестра её звали Люба, она из Черкасска.

  Ржевский довел нас до села, где жили его роди­тели под Харьковом. Он остался в доме родителей. Любу мы раньше отпустили в Чер­кассы. А мы с Родионовым так и решили перейти линию фронта. Перешли мы реку Се­верный Донец, село Большое Маслово, и наши войска стояли в селе Щебекино.

  Затем мы попали с Родионовым в НКВД г. Старый Оскол. Меня через два дня выпустили и на­правили в армию. Родионова выпустили через семь дней, разжаловали в звании и на­правили на передовую рядовым, где он погиб. Меня по выходу из окружения направи­ли на Сталинградский фронт.

  Наш медсабат все время разворачивался в лесах, в из­бах никогда не стояли. Все время медсанбат двигался, т. е. отступал, если поступа­ли раненные, то тут же отправляли дальше в тыл. Операций больших я не помню, что­бы делали наши хирурги. был нач. сан 117 сд, с нами же все эти три месяца был и попал тоже в окружение. Я с ним выходила, но он остался в деревне под Харьковом, где жили его родители. Линию фронта он с нами не переходил. Мас­ленников Б. М. был помощником командира мсб.

  20 сентября нам сказали, что мы в окружении. Приказали закопать комсомольские билеты и другие документы. Стояли мы на большой поляне. К вечеру нас увели дальше от машин, и мы ночевали в копнах. Утром увели нас в лес. Шли мы по болоту, по кочкам и был такой высокий камыш, не было видно головы. Затем мы отсиживались в лесу.

  В НКВД меня спрашивали: где мои родители, где братья и сестра, что я видела у немцев, когда выходила из окружения. И тут же меня выпустили и направили в резерв медработников, который стоял в Лис­ках. Оттуда я получила направление в часть.

  Родионова разжаловали, наверное, за то, что бросили машины, медикаменты и все медоборудование. И распустили людей, выби­райтесь, кто как может. Он же комиссар, он должен был вывести людей с боем. Хотя стрелять-то у нас нечем.

Летучка это несколько вагонов 3-5, стоявших на ближних станциях или разъездах, куда быстро эвакуировали раненых из нашего мсб, затем эти вагоны следовали дальше, соединялись в санитарный поезд.

  Ржевский легкомыс­ленно распустил мсб, спасая свою шкуру. Мы его выводили из населенных пунктов, где были немцы, прятали его. А когда я с ними уже осталась одна, он меня хотел  бросить в каком-либо селе, когда подходили к его дому, где жил его отец.

  О деву­шках, которые застрелились, я до сих пор ничего не знаю, это, наверно, е получилось позже, когда группы разделились и разошлись по лесу. Возможно, на этом месте и ос­тались девушки и при приближении немцев, возможно, здесь они и застрелились. Но после окружения, когда я письменно разыскала комбата, то он мне об этом ничего не написал.