(Саратов)
Диагностирующая роль моделей внутрисловного удвоения
в истории русского словообразования
На протяжении исторического развития русского языка в словообразовательных подсистемах разных частей речи формируются разнообразные модели с удвоением одних и тех же или, чаще, синонимических деривационных аффиксов, порождающие образования типа ведер-оч-к-о, вулканиза-тор-щик, по-при-забыть в современном русском языке; писа-тель-ник-ъ, льв-ич-ищ-ь, мель-нич-ник-ъ, невhр-ств-ие, неист-ов-ьн-ый, конч-а-ва-ти, съ-по-стигнути в русском языке XI-XVII вв. Во всех приведенных и подобных им случаях аффиксы второго деривационного шага не изменяют словообразовательного значения первичного аффикса, а полностью или частично дублируют его. Возникая на разных этапах языковой диахронии, модели внутрисловного удвоения аккумулируют наиболее значимые общеязыковые и словообразовательные тенденции, ярко (символически) отражают важнейшие структурно-семантические изменения, происходящие в частных словообразовательных подсистемах. Поэтому сам факт формирования таких моделей и их характер являются признаками диагностики языкового состояния, служат своеобразными знаками, указывающими на динамические процессы, развертывающиеся в словообразовательной подсистеме в пределах данного синхронного среза. Что именно диагностировать, на какое состояние и на какие процессы могут указывать модели внутрисловного удвоения (или, иначе, редупликационные модели)?
а) Сложение редупликационных моделей может быть связано, например, с динамикой словообразовательного инвентаря, с увеличением и снижением продуктивности словообразовательных средств, с конкуренцией гетерогенных аффиксов. Иллюстрацией к этому положению может служить модель - ич(ь) + - ищ(ь), функционировавшая в древнерусском языке при образовании имен невзрослости (типа львичищь, младеничищь), или модель - ост(ь) + - ьств(о) в словообразовательной подсистеме отвлеченных имен существительных (хытростьство, старостьство). Суффиксальное удвоение в этих случаях является следствием и показателем непродуктивности первичных формантов - ич(ь) и - ост(ь) в соответствующих словообразовательных подсистемах древнерусского языка, следствием и показателем конкуренции этих суффиксов с суффиксами - ищ(ь) и - ьств(о).
Функционирование этих и многих других моделей аффиксальной редупликации вызвано, кроме того, актуальным для древнерусского периода взаимодействием жанрово и стилистически распределенных словообразовательных средств одной словообразовательной категории. Так, функционирование модели - ич(ь) + - ищ(ь) со значением невзрослости или модели образования отвлеченных имен существительных - ост(ь) + - ьств(о) отражает жанрово-стилистическую противопоставленность славяно-книжных формантов - ищ(ь) и - ьств(о), с одной стороны, и распространенных в деловой и бытовой восточнославянской письменности суффиксов - ич(ь) и - ост(ь) - с другой.
б) Формирование редупликационных моделей может отражать постоянное центростремительное движение модификационных и транспозиционных словообразовательных типов к словообразовательной мутации. Так, вторичное присоединение суффикса –ник(ъ) к первичному суффиксу лица –тел(ь) (дhлательникъ, властельникъ) выражало не только конкуренцию стилистически различных словообразовательных средств, но и служило способом утверждения мутационной словообразовательной семантики, усиливало семантический отрыв имен лиц на –тель от производящих глаголов (имена лиц на –тель были в древнерусском языке близки по значению к действительным причастиям: дhлатель ≈ 'делающий', властель ≈ 'владеющий').
Редупликационные процессы в группе лично-одушевленных существительных подчеркивают усиление собственно номинативной функции словообразования, движение синтаксической деривации в сторону лексической, редукцию конструктивной функции словообразования в пользу номинативной. Суффиксальное удвоение в отглагольных именах лиц отражает сближение категории nomina agentis c категорией nomina actoris - имен производителей действия и имен субъектов действия. Регулярное же осуществление указанных перспективных тенденций посредством вторичного присоединения суффикса - ьник(ъ) свидетельствует о выдвижении этого суффикса на роль основного словообразовательного средства в семантической категории имен лиц в древнерусскую эпоху.
Постоянное стремление синтаксических дериватов приобретать качество лексических нашло также яркое отражение в высокопродуктивной в XI-XVII вв. модели - ств(о) + - и(е) (невhрствие, блаженствие), а именно в регулярной конкретизации, подчеркнутом опредмечивании семантики существительных на - ствие в отличие от соотносительных с ними имен на –ство. Присоединение второго суффикса с отвлеченным значением конкретизирует значение состояния, свойственное первичным производным на - ьство. В производных на - ьствие значение состояния может выступать как в большей степени опредмеченное, контекстно зависимое. Имена на - ьствие чаще, чем имена на - ьство, приобретают форму множественного числа (И wт всhхъ еретичьствии все зло събравъ. ГА. ХIII-ХIV вв.1), обозначают качество конкретного лица или качество, приложимое к данной конкретной ситуации (Ср.: Таинамъ бжиямъ вhруи... невhрьство же отъмhтаи... Изб. Св. 1076 г. Но: Тогда приступльше ученици къ Иису единому, рекошя: Почьто мы не могохомъ изгънати его [беса]? Иис же рече им: За невhрствие ваше. Остр. ев. 1057 г.)
в) Редупликационные модели, развивающиеся на всех этапах языковой диахронии, ярко запечатлевают поиски новых эффективных средств для передачи той или иной коммуникативно значимой семантики. Например, древнерусские модели суффиксальной редупликации в словообразовательной подсистеме лично-одушевленных имен существительных отражают, по-видимому, первоначальный этап становления категории одушевленности, когда значение одушевленности получало формальное выражение только в группе наименований лиц мужского пола.
Редупликация адъективных суффиксов, а также глагольных суффиксов и префиксов в донациональную эпоху развития русского языка стала надежным способом выражения активно развивающейся качественной семантики у имен прилагательных или же способом выражения видовой семантики у глаголов.
Суффиксальное удвоение при адъективной деривации является своеобразным экспликатором общих семантических тенденций данного категориально-грамматического класса. Историческая динамика лексико-грамматических свойств имен прилагательных заключается в усилении качественной семантики, в центростремительном движении всех лексико-грамматических разрядов к категории качественности. Вторичное присоединение аффиксов - ьск - и - ьн - к производным основам прилагательных, уже осложненным другими атрибутивными суффиксами, усиливало, делало материально обозначенными семантико-словообразовательные процессы, имплицитно развивавшиеся в первичных суффиксально-производных основах.
Этот важнейший в истории русского языка семантический процесс запечатлен в многочисленных в XI-XVII вв. редуплицированных производных типа воловный (< воловый), звhринский (< звhриный), поповьский (< поповый), домовьный (< домовый). Суффиксально редуплицированные прилагательные либо четко противопоставлены нередуплицированным однокорневым образованиям как относительные прилагательные прилагательным притяжательным (ср.: Еванове попове [надпись о чем-то, принадлежащем попу Ивану]. Берест. гр. ХIII-ХIV вв. Но: Нам же вьсhмъ въходящемъ съ Епифанъмь въ црквь, имяхъ мысль бhжати, тяготу творя брhмя поповьское. Усп. сб. ХII-ХIII вв.), либо дублируют относительную семантику прилагательных 1-й ступени (Дождевой - 1) 'дождевой'; 2) 'дождливый'. Дождевьной - 'то же, что дождевой'), или же, наконец, поддерживают и развивают качественность, реально существующую или потенциально содержащуюся в семантике прилагательных 1-й ступени (ср.: Звhриный 1. Принадлежащий зверю. 2. Подобный звериному; жестокий, свирепый, дикий.3. Звериный, относящийся к зверю. 4. Предназначенный для охоты на зверя. Звhриньский Подобный звериному. Воловый Прилагат. к волъ. Воловьный 1. Прилагат. к волъ. 2. Медленный, ленивый).
Редупликация глагольных суффиксов и префиксов в донациональную эпоху развития русского языка стала способом выражения видовой семантики у глаголов. Так, глаголы с вторичным суффиксом - ва - являются, как правило, имперфективными соответствиями к перфективно-имперфективным (двувидовым) глаголам с неспециализированным суффиксом - а-, характеризовавшим как глаголы несовершенного, так и глаголы совершенного вида. Ср.: Кончати - 'кончать (окончить)'. Кончавати - 'кончать, оканчивать'. Обhщати - 'дать (давать) слово'. Обhщавати - 'давать слово'. Обоняти - 'ощущать (ощутить) запах'. Обонявати - 'ощущать запах'.
Префиксальное удвоение становится средством поддержки развивавшейся у глагольных префиксов перфективирующей функции. Вторичная префиксация актуальна в разнообразных случаях нечеткости перфективного значения у одноприставочного деривата - либо в связи с тенденцией к опрощению первичной глагольной приставки (ср. о-брhсти - прh-обрhсти, из-обрhсти; на-чинати - про-начинати), либо в связи с двувидовостью первичнопрефиксального глагола (ср.: про-вадити - двувид. 'прогнать (прогонять)', от-про-вадити - сов. 'прогнать'; раз-умhти - двувид. 'понять (понимать)', 'думать (обдумать)', по-раз-умhти - сов. 'понять'; 'подумать').
Редупликационные модели частных словообразовательных подсистем образуют на каждом синхронном срезе своеобразную систему, поскольку развиваются в едином общем направлении и отражают характер коммуникативных стратегий той или иной языковой эпохи. В общем виде историческая эволюция русского словообразования через призму внутрисловного удвоения выглядит следующим образом:
- конкуренция церковнославянских и исконно русских словообразовательных средств и апробация их жизнеспособности в разных жанрово-стилистических разновидностях языка (древнерусский период);
- семантическая дифференциация и специализация словообразовательных типов, выработка средств передачи новой коммуникативно значимой семантики, развивающейся в разных категориальных классах слов и "заслуживающей" с точки зрения русского языка грамматического (в широком смысле) выражения (старорусский период; Новое время);
- активное развитие эмоционально-оценочных, экспрессивных средств на словообразовательном уровне (современный русский язык).
Эти этапы исторической эволюции русского словообразования подтверждаются, как кажется, исследованиями различного конкретного языкового материала. Модели же внутрисловного удвоения на этом фоне выступают как языковые факты знакового, диагностирующего характера.
1Здесь и далее примеры употребления лексем и их толкования приводятся по СлРЯ XI-XVII вв.
