В Европейский суд по правам человека
Я, , политический аналитик, ведущий научный сотрудник Института географии Российской академии наук, проживаю в Москве по адресу: Нахимовский пр-т, .
На вопросы, поставленные передо мной Правозащитным центром «Мемориал», отвечаю следующее:
Каковы границы понятия политической акции? Определены ли эти границы российским законодательством?
Ни разу не сталкивался с четким определением понятия «политическая акция» и обозначением ее границ. В законах это тоже не раскрывается. Его нет в Конституции и в комплексе законов о выборах, с которыми мне приходится довольно плотно работать.
Скорее, мы имеем дело с еще советской традициией угрожающей размытости, когда формулировки типа «политическая ошибка» означало все самое плохое, что только можно себе представить. При этом в юридическом словаре советской эпохи такого понятия как «политическое преступление» не было. Соответственно, вопрос о «политической ошибке» и степени ее вредоносности решался закрытыми партийными инстанциями, вне и помимо правового поля.
«Политическая акция» в современном контексте тоже начинает звучать размыто-угрожающе. Принято считать, что «нормальные российские граждане» политикой не занимаются. Занимаются или те, кому Родина это официально доверила (тогда это правильно), или разные сомнительные личности типа диссидентов и правозащитников (тогда это вредительство).
Поскольку понятие намеренно расплывчатое, под него легко подвести и осудить (морально или в юридическом смысле) любое мероприятие, которое мешает органам власти. Законный контроль граждан за подсчетом голосов на избирательных участках, сбор и публикация данных о нарушениях во время выборов явным образом приравнивается к «политической акции» - потому что именно в политической деятельности была обвинена Ассоциация «Голос», которая более 10 лет занимается мониторингом российских выборов.
Еще лет 5-7 назад «политической деятельностью» на уровне здравого смысла считалось участие в партийном строительстве, в проведении избирательных кампаний, в пропаганде и агитации. Сейчас это понятие в неявной форме значительно расширилось и приобрело негативный оценочный оттенок.
Такие НКО, как «Мемориал», Московская Хельсинкская группа, «Трансперенси Интернэшнл», не выдвигают своих кандидатов на выборах в органы власти, не занимаются партийным строительством, не проводят избирательные кампании. Следовательно, эти организации не занимаются политической деятельностью, в общепринятом смысле. «Мемориал», Московская Хельсинкская группа, «Трансперенси Интернэшнл», занимаются мониторингом законотворческой и правоприменительной деятельности органов власти Российской Федерации, предают гласности случаи нарушения представителями власти норм российских законов и международных пактов, направляют в органы власти свои предложения по улучшению ситуации, проводят общественные кампании в поддержку своих предложений. В этих целях вышеупомянутые НКО проводят пресс-конференции, семинары, пикеты, выступают в СМИ, используют иные разрешенные законом формы работы.
Использование нечёткого и расплывчатого термина «политическая акция» даёт возможность властям подвести по этот термин самые разнообразные законные действия, проводимые этими НКО в целях воздействия на органы власти. Тем самым создана возможность признания деятельности этих организаций – «политической деятельностью»
Можно ли трактовать деятельность, направленную на защиту прав человека в РФ, как деятельность, направленную на изменение государственной политики?
Согласно моей оценке, можно только в том неоправданно расширенном и «угрожающе-размытом» контексте, о котором сказано в п.1. В строгом и юридически четком смысле слова правозащитная деятельность никак не выходит за границы Конституции как Основного закона. В своей основной части деятельность по защите прав человека направлена как раз на соблюдение писаных норм российского права.
В то же время правозащитники иногда выступают с предложениями изменить те или иные пункты нормативно-правовой базы и в этом смысле пытаются оказать влияние на государственную политику. Однако едва ли это можно считать доминирующей составляющей в их работе - хотя бы потому, что они по закону не обладают правом законодательной инициативы. Если воздействие и есть, то косвенное и крайне незначительное. Через влияние на общественное мнение и на отдельных людей, вхожих в коридоры власти.
Однако новые поправки в Закон «О некоммерческих организациях» предлагают считать «политической деятельностью» «формирование общественного мнения в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики». Такое расширительное определение политической деятельности позволяет отнести к ней многие виды деятельности, естественно присущие неправительственных организациям, занимающимся такими общественно важными проблемами, как защита прав человека, экологией и т. п.
При этом по понятиям неформального российского здравого смысла, далекого от норм права, правозащитники именно вмешиваются в деятельность власти, т. е. в ее реальную повседневную практику. Хотя они всего лишь требуют соблюдения писаных норм закона, это воспринимается бюрократией и частью общественного мнения как нарушение неписанных правил административной бесконтрольности, трактуется как нарушение традиционных сословных границ и вторжение в компетенцию органов власти. Т. е. в «политику».
Могут ли быть отнесены к политической деятельности согласно используемой в Федерального закона N 121-ФЗ от 01.01.01 года «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части регулирования деятельности НКО, выполняющих функции иностранного агента» терминологии следующие виды деятельности:а) Пропаганда идеологии прав человека с целью изменения законодательства и правоприменительной практики в РФ. Участие в формировании общественного сознания на основе ценностей, демократии и права, утверждение прав личности в государственной практике и общественной жизни
Исходя из базовых формулировок новой редакции Закона «Об НКО», безусловно, могут. Потому что по новой версии закона НКО участвует в политической деятельности, если она участвует в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях. Поскольку пропаганда, да и просто любое информирование общества по определению влияет на формирование общественного мнения, очевидно, деятельность любого НКО легко подводится под эту статью. Отсюда очевидно, что указанные в вопросе формы деятельности НКО могут быть отнесены органами, отвечающими за применение этого закона, к политической деятельности. Более того, пропаганда любой идеологии, любые попытки воздействовать на общественное сознание также легко подводятся под определение «политической деятельности», данное в этом законе.
б) Содействие укреплению в РФ развитого гражданского общества и демократического правового государства, исключающего возможность возврата к тоталитаризму
Очевидно, что, исходя из терминологии, используемой в Федеральном законе N 121-ФЗ от 01.01.01 года, и этот вид деятельности НКО может быть отнесён к «политической деятельности». Раз НКО действует или содействует с целью укрепления и развития гражданского общества, значит, прямо или косвенно влияет на решения и уж точно на общественное мнение. Следовательно, попадает под соответствующую статью закона.
в) Общественный контроль за деятельностью государственных органов и органов местного самоуправления с целью улучшения их деятельности в аспекте защиты прав и свобод человека, предотвращения или прекращения нарушений прав человека. Содействие защите прав граждан на получение информации о деятельности органов законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления.
Наличие общественного контроля воздействует на принятие государственными органами решений в сторону сужения их потенциального произвола. Отсутствие контроля воздействует на решения в противоположном направлении. То же самое можно сказать и про защиту прав на обеспечение информации. В контексте принятых формулировок эти действия очевидно становятся разновидностью политических акций, т. е. политической деятельности.
Вероятно, при этом возникает правовая коллизия, ибо право на получение информации, равно как и право общественного контроля за проведением выборов зафиксированы в Конституции и в рамочном Законе «Об основных гарантиях избирательных прав…».
