Материал
для КНИГИ ПАМЯТИ
«Война…. Как это было?».
Прошла война, прошла страда
Но боль взывает к людям:
Давайте, люди, никогда
Об этом не забудем!
А. Твардовский
Анатолий Иванович Калачев.
И швец, и жнец, и на дуде игрец…» - так говорят о человеке, который на все руки мастер, многое умеет. Совсем как наш герой - Анатолий Иванович Калачев, ветеран Великой Отечественной войны. Так сложилось, что ему многое в жизни пришлось испытать, много профессий освоить.
Анатолий Иванович родился в 1923 году в деревне Дунилово в крестьянской семье. Как и все сельские ребятишки, с детства был приучен к труду. Не только дома по хозяйству помогал родителям, но и во время каникул работал в колхозе: на конных граблях, на косилке-лобогрейке. Окончил Серединскую среднюю школу в 1941 году. Выпускной вечер совпал с началом Великой Отечественной войны.
Анатолий вместе со своим одноклассником Борисом Алексеевым решил поступать в Ленинградское военно-морское училище. Но врачи обнаружили у парня шумы в сердце, и в Ленинград он не поехал. А Борис Алексеев из деревни Мерклово, который в школе всегда был отличником, лучшим учеником класса, поступил в училище. В числе других курсантов он встал на защиту Ленинграда и погиб в одном из первых боев.
Анатолию пришлось пережить три месяца немецкой оккупации, только чудом он уберегся от угона в Германию. А как только освободили район, был призван в армию. Сначала окончил курсы младших командиров, получил звание сержанта и был направлен в маршевую роту, на фронт, на границу трех областей: Московской, Смоленской и Тверской. Попал новоиспеченный сержант Калачев в полковую разведку. Разведчики всегда первые, их называли глазами и ушами командования. Не раз сержант Калачев ходил в разведку со своим отделением, рискуя жизнью.
- Наверно, к каждому фронтовику, а уж к разведчику в особенности можно отнести строчку из популярной песни: «…А до смерти четыре шага»,- говорит Анатолий Иванович, вспоминая фронтовые годы.
Мы разговариваем с ветераном в его просторном деревенском доме, где он живет один, пять лет назад похоронив жену, с которой прожил более пятидесяти лет. Анатолий Иванович держит пчел. А еще в его хозяйстве есть куры. И фронтовик успешно справляется со своим хозяйством, еще и огород сам обрабатывает. В 80 лет перенес Анатолий Иванович инфаркт. После этой серьезной болезни довольно быстро встал на ноги и стал потихоньку втягиваться в работу. Без дела он сидеть не любит и не может. Сейчас уже и не скажешь, что он болел. Крепкий, энергичный, выглядит гораздо моложе своих лет.
Память сохранила наиболее яркие эпизоды военных лет. Хорошо помнит Анатолий Иванович свой первый бой. Это был бой за деревню Васильевское Калининской области.
- Немцы заняли оборону на высотке рядом с деревней, - вспоминает ветеран, - а мы наступали снизу, и были у врага как на ладони. Словом, шли на верную смерть. А отступать нельзя было, все мы знали знаменитый приказ Сталина № 000: «Ни шагу назад!» За отступление ждал расстрел. Много наших солдат полегло у деревни Васильевское. Но немца оттуда все же прогнали. Правда, не мы, а наши соседи, которые обошли противника с флангов. Ночью вошли мы в деревню. От горящих домов на улице было светло, как днем.
Отдохнули немного. И новый приказ: обойти немцев с тыла и окружить в районе деревни Петушки Смоленской области. Получили мы сухой паек на три дня и отправились лесом в обход противника. Да заблудились. Уже и паек свой съели, а добраться до назначенного места не можем. Разведчикам поручили залезать на высокие деревья и осматриваться, не видно ли какого просвета. Я влез почти на верхушку огромной сосны и огляделся - кругом лес, ни полянки, ни деревушки на горизонте не видно. Хорошо, дело летом было, в лесу полно черники, кое-где попадалась малина. Вот мы и нажимали на ягоды с голодухи. Вдруг увидели просвет впереди - поляна. Только мы на нее вышли, как на нас обрушился автоматный огонь. Немцы! За поляной оказались немецкие укрепления и... кладбище. Вырыта могила, трупы штабелями сложены, но, отступая, фашисты не успели их похоронить, да так и бросили.
Вышли мы из леса и отправились на разведку в близлежащую деревню. Называлась эта деревня Старая Трупня. Такая мирная картина предстала перед нами, когда мы вошли в эту деревушку. По широкой деревенской улице шла к колодцу женщина. Кругом тишина, только петухи нарушают ее своим пением, да изредка собака залает. Спрашиваем у женщины:
- Немцы в деревне есть?
- Да только что прошли мимо, - говорит.
И тут из оврага с окраины деревни раздалась автоматная очередь. Мы открыли ответный огонь. Вдруг что-то обожгло мне плечо. Дотронулся до гимнастерки - кровь. Отправили меня на лечение в госпиталь в Дмитров. В октябре - снова на фронт. До Можайска доехали поездом, а дальше железная дорога была разрушена. Пешком, на перекладных добирались через Уваровку, Поречье, Косилово до Смоленской области. На этот раз направили меня в пехоту помощником командира взвода. В январе 1943 года я был ранен во второй раз - разрывной пулей пробило мне руку, раздробив кость. Кровь хлестала фонтаном, скоро весь снег передо мной был красным. Прибежал санинструктор, перетянул руку жгутом, остановил кровь, наложил шину и отправил своим ходом до санбата. От потери крови кружилась голова, ноги не слушались, я еле добрался. Меня сразу же прооперировали и направили в госпиталь. Автобусом везли через родные места. За окном промелькнула Середа, потом Шаховская. Довезли нас до деревни Рождествено, где расположился в бывшем скотном дворе госпиталь. Я пробыл там девять дней. Сразу же написал матери письмо. И она приехала ко мне, но меня уже не застала. На десятый день отправили меня через Волоколамск в госпиталь в г. Собинка Владимирской области.
Ранение было тяжелым, рана долго не заживала. Пять месяцев провалялся Калачев в госпитале. Потом попал в запасной полк. Стал проситься на фронт. А рана не заживала. После даже небольшой нагрузки начинала кровоточить и гноиться. Но Анатолий Иванович никому об этом не говорил. Он, постоянно носил с собой бинт, и в случае необходимости сам накладывал себе повязку. Однажды надавил с силой на больное место, и вместе с гноем из раны вышел небольшой обломок кости. После этого дело быстро пошло на поправку.
Наконец, желание молодого бойца сбылось, он снова попал на передовую. На сей раз в Белоруссию, где разведчик-пехотинец стал артиллеристом. Его направили в роту противотанковых ружей при противотанковом артдивизионе. Противотанковое ружье - громоздкое и тяжелое, носили его вдвоем, воевали на танкоопасных направлениях. Через некоторое время Анатолий стал настоящим артиллеристом. Он был зачислен в артрасчет 45-миллиметровой противотанковой пушки. Сначала снаряды подносил, потом заряжающим был. Так со своей пушкой дошел Калачев до Латвии.
- Наша задача - оборудование огневых позиций на танкоопасных участках, - рассказывает Анатолий Иванович. - Не знали мы ни сна, ни отдыха ни днем, ни ночью. Спали урывками.
С июня 1943 по август 1944 года воевал Калачев в артиллерии, в противотанковом дивизионе. В августе его его вызвал начальник штаба дивизиона:
- Образование среднее? - спросил.
- Так точно, - ответил боец.
- Будешь санинструктором.
Приказ есть приказ.
Вручил лейтенант медслужбы Анатолию учебник фельдшера. 5 дней он его изучал, а потом приступил к выполнению обязанностей санинструктора. Но недолго пробыл в этой роли. Началось наступление. В одном из первых боев по направлению на Ригу, перевязывая и эвакуируя раненых, Калачев сам был ранен - осколками снарядов ему пробило руки, а перевязать было нечем - все бинты он израсходовал на раненых. Сквозь огонь минометов и автоматные очереди еле добрался до командного пункта. Лейтенант медслужбы сделал ему противостолбнячный укол, перевязал раны. И снова госпиталь, сначала в Калининской области, а потом в Латвии, в г. Резекне.
- Лечили меня там по новому методу - пересаживали кожу со здорового места на рану, - вспоминает Анатолий Иванович, - и я быстро пошел на поправку. В декабре сорок четвертого вернулся в действующую часть. Направили меня на курсы младших лейтенантов артиллерии, которые я успешно окончил 15 марта 1945 года, и был назначен командиром взвода в артполк. В полку в то время на вооружении были уже более мощные 76-миллиметровые пушки, способные пробить толстую броню. Воевали в Латвии. К маю дошли до Либавы. Там нас и застала весть о победе. Трудно описать, что творилось в этот момент! Пушки палили в небо, в овраге разрывались гранаты, повсюду шла стрельба вверх из винтовок и автоматов. Ликованию не было границ.
Но до возвращения домой было еще далеко. Потекла мирная солдатская жизнь. А когда началась война с Японией, дивизию, где служил Анатолий Иванович, отправили на Дальний Восток. Но пока эшелон находился в пути, война закончилась. И Калачев вместе со своими сослуживцами остался в военных лагерях на Урале. В ноябре дали ему отпуск. Он поехал в родные места, встретил девушку, с которой еще до войны дружил, и женился. Быстро пролетел отпуск. Простившись с молодой женой, вернулся лейтенант Калачев к месту службы. Довелось ему быть командиром огневого взвода, заведующим солдатской столовой, командиром хозвзвода... Только в марте 1946 года Анатолий Иванович демобилизовался и вернулся домой.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
