оотношение графического и вербального материала в модифицированной методике “Рисунок несуществующего животного” // ОТ ИСТОКОВ К СОВРЕМЕННОСТИ: 130 лет организации психологичес - кого общества при Московском университете: Сборник материалов юбилей - ной конференции: В 5 томах: Том 4 / Отв. ред. — Т. 4. — Когито-Центр Москва, 2015. — С. 338–341.
Соотношение графического и вербального материала в модифицированной методике «Рисунок несуществующего животного»
The balance of graphic and verbal text materials in the modified research method "Non-existent animal picture"
L. N.Babanin, E. N.Isaeva
, старший преподаватель кафедры общей психологии факультета психологии МГУ им. ,
, выпускница факультета психологии МГУ им. ,
Среди проективных методов особое место занимают графические (экспрессивные) методики, к которым относится методика «Рисунок несуществующего животного» (РНЖ) и ее модификации. Рисуночные тесты представляют собой особую разновидность психографических методов, часто используются в практической диагностике и нередко служат единственным средством установления и развития контакта между психологом и консультируемым: в рисунках содержится обилие "сигналов" для психолога, которые можно использовать для построения диалога с консультируемым. Эти сигналы означают его проблемные (конфликтные) области.
Инновационной модификацией РНЖ, разработанной , можно назвать дополнение: составление респондентом сказки о нарисованном субъектом несуществующем животном, строящейся по заданному плану (РНЖ-А): «Начните сказку с “Жил-был..»/«Жили-были..”, далее “Однажды..”, закончите сказку “С тех пор..”». Предложенный план задает временную структуру рассказа по принципу прошлое-настоящее-будущее, заставляет думать о завершении событий.
Нас заинтересовал вопрос о соотношении графической и вербальной продукции, полученной по этой методике. Мы предположили, что у большинства субъектов рисунок и рассказ в рамках методики РНЖ-А психологически согласованы; рассказ дополняет рисунок и расширяет возможности его интерпретации; рассказ, благодаря своей характерной заданной инструкцией структуре, позволяет не только оценивать конфликтную зону субъекта, но и определять «выход из ситуации». Выход – это некоторое разрешение проблематики, признаки которой могут наблюдаться в рисунке и/или в рассказе, некоторая стратегия совладания с обозначенными трудностями, компенсация, это то, как человек живет с той или иной проблемой и/или как пытается с ней справиться, сложившаяся в бессознательном формула решения, которую он еще не осознал, или осознанная, но к реализации которой он пока по тем или иным причинам не готов.
Если рисунок в снятом виде на несознаваемом уровне отражает внутренние конфликты субъекта, то в рассказе они могут проявляться на уровне сознания.
Рисунок сам по себе является статичным изображением, хотя и в отдельных случаях несет в себе намек на движение или его выраженную возможность, рассказ же может быть динамичен. Он может как развивать рисунок, так и игнорировать заявленное в нем.
В ходе совокупного анализа собранного нами эмпирического материала было обнаружено, что рассказы заметно делятся на те, которые являются логичным продолжением рисунка, сохраняют или развивают в своем содержании признаки, выявленные в РНЖ, и те, которые идут вразрез с изображенным животным или тем, что было о нем сказано. Так же мы обнаружили, что если рисунок описывает определенную проблематику, определяет конфликтную зону испытуемого, то в рассказе может быть сформулировано решение поставленных проблем – так называемый «выход» (от «выход из ситуации»).
В исследовании приняли участие 30 человек (23 женщин и 7 мужчин) в возрасте от 17 до 42 лет. Выборка представляет собой случайным образом сформированную группу людей, согласившихся принять участие в научном исследовании. Испытуемые не запрашивали психологическую помощь и в ходе исследования не находились в ситуации экспертизы. Кроме основной методики РНЖ-А респонденты выполняли методику «Уровень соотношения «ценности» и «доступности» в различных жизненных сферах» (УСЦД), которая позволяет выявить степень рассогласования, дезинтеграции в мотивационно-личностной сфере. Результаты применения этой методики являются индикатором наличия/отсутствия внутриличностного конфликта, они далее использовались для анализа выделенного в сказке о персонаже параметра «наличие/отсутствия выхода».
Протоколы анализировались 5 экспертами – сотрудниками и аспирантами факультета психологии, имеющие практический опыт работы с методикой РНЖ. В качестве основных параметров совокупного анализа рисунка и сказки мы первоначально выбрали: согласованность графической и вербальной продукции; наличие в вербальной продукции признаков выхода из проблемной ситуации. Кроме того, нам было интересно узнать мнение экспертов о том, помогает ли рассказ интерпретации рисунка или нет – это третий параметр оценки.
В связи с тем, что анализ всех тридцати протоколов занимает длительное время, со всеми протоколами работал только один эксперт. Остальные эксперты анализировали только десять случайно выбранных протоколов из тридцати. Мы опираемся на положение о том, что если для части протоколов будет получена высокая согласованность экспертных оценок, то можно доверять результатам анализа остальных протоколов одним экспертом.
Для анализа степени согласованности несколькими экспертами качественных оценок объектов применялся критерий W Кендала. По параметрам «согласованность» и «наличие выхода» наблюдается высокое согласование мнений экспертов. Вместе с тем, некоторое несовпадение с мнением показал эксперт, тяготеющий к оценке диагностической, а не содержательной согласованности.
Хотя, по словам большинства экспертов, сказка может развивать, оформлять и иллюстрировать рисунок, передавать сущность нарисованного, отражать содержание рисунка, помочь прояснить неоднозначный рисунок, может помочь понять не только рисунок, но и самого испытуемого, в исследовании четкой закономерности обнаружено не было. Сравнительно низкая согласованность по параметру «рассказ дополняет рисунок и расширяет возможности его интерпретации» мнений экспертов, имеющих разный опыт работы с РНЖ, говорит о том, что более опытным и привыкшим к определенной схеме работы с рисунком экспертам в отдельных случаях проще и удобнее работать отдельно с рисунком, чем с рисунком и дополнением в виде рассказа. Так, экспертами было отмечено, что сказка может запутывать содержание рисунка или никак не быть связана с ним, а так же быть излишней при большой диагностической ценности и самодостаточности рисунка.
Все протоколы анализировал один эксперт. Нами было показано, что оценкам одного эксперта можно доверять. Из тридцати протоколов как согласованные экспертом были охарактеризованы двадцать три, что подтверждает гипотезу: «У большинства субъектов рисунок и рассказ в рамках методики РНЖ-А психологически содержательно согласованы».
Из протоколов с рассогласованием между рисунком и сказкой (7 из 30) в 57% отмечена высокая степень дезинтеграции личности по УСЦД, в то время как в группе протоколов с согласованием (23 из 30) – только 26%. Отсюда вывод: при высоком уровне дезинтеграции личности испытуемого чаще наблюдается рассогласование рисунка и рассказа.
Сложная и интересная ситуация сложилась с параметром «наличие/отсутствие выхода из ситуации». В 22 (73%) протоколах в рассказе был обнаружен выход из ситуации. Отсутствие выхода может быть «исчезновение» – рассказы, практически слово в слово заканчивающиеся словами «с тех пор его никто не видел»/«с тех пор он их больше не видел» (50% рассказов без «выхода»). Кроме того, что такой ответ с высокой долей вероятности является вариантом ухода от тестирования (рассказы не отличаются длительностью и проработанностью деталей), может быть признаком наличия патологии. Другим вариантом является «инкапсуляция» – рассказы, окончание которых устроено таким образом, что ситуация, по сути, остается неизменной (50% рассказов без «выхода»). Данные рассказы не предлагают «выхода» как некоторой стратегии разрешения, грубо их можно охарактеризовать как «На том стою и менять ничего не желаю».
Таким образом, рассказ дополняет рисунок и расширяет возможности его интерпретации. Возможности сказки по потенциальному обогащению процедуры интерпретации РНЖ зависят от конкретного психолога, подхода, в русле которого он работает, и его опыта работы в сфере проективной психологии.
Использование сказки-рассказа по мнению большинства экспертов расширяет возможности интерпретации рисунка и облегчает решение диагностической задачи. Составляя сказку-рассказ по заданному плану, испытуемый не только прямо заявляет о желаемом или очерчивает стратегию, по которой привык справляться с конфликтом, но и способен подсказать диагносту, каким именно образом этого можно достичь, указать на то, что мешает реализации актуальной потребности, и помочь обнаружить источник невроза.
