Общая идея семинара

Общая идея семинара:

Мы живем в мире, который управляется экономикой, где логика экономической эффективности доминирует даже в научных теориях. С одной стороны, это дает экономический рост, с другой – нарастает оппортунизм в ущерб кооперативности и солидарности. В особом положении оказывается церковь, которая должна, с одной стороны, заботиться о вечном, с другой – решать хозяйственные вопросы и организовывать жизнь общин. Между тем, такая логика господствовала не всегда.

Семинар ставит перед собой следующие вопросы:

Как можно было бы провести границы экономического? Как так получилось, что экономические резоны подчинили себе все остальное? Можно ли предложить разумные альтернативы?

Для ответа на эти вопросы предполагается обратиться к концептуальной рамке политической теологии, восходящей к работам Карла Шмитта, которая может предоставить отправную точку зрения за пределами экономики и тем самым позволит занять дистанцию по отношению к современному «экономизированному» дискурсу. Семинар будет построен вокруг обсуждения книги Джорджо Агамбена «Королевство и слава» (один из томов большой серии «Homo sacer»).

Руководящая гипотеза Агамбена: способ справиться с засильем экономического – это «иноперативность» (специфический, замкнутый на себя модус существования сообщества, который преодолевает политическую проблему господства экономики).

Политическая теология понимается здесь как анализ политических установлений с точки зрения различных интерпретаций присутствия Бога в мире. Такой подход позволяет осмыслять политическую власть в секулярных обществах с помощью теологической доктрины и объяснять их эволюцию.

В ходе семинара предполагается:

освоение языка политической теологии; объяснение экономики с помощью этого языка; оценка предлагаемого Агамбеном решения, в том числе применительно к российскому контексту.

«Королевство и Слава»: Введение

Вопрос, который ставит Агамбен: Почему власти нужна слава? Если власть – это только эффективный менеджмент, то почему существуют никак не способствующие эффективности вещи вроде демонстраций, иррациональных выплесков коллективной энергии и т. п.? Часто такие явления трактуются как рудименты или отклонения от нормы; для Агамбена же это существенная часть властных отношений. Фактически это возобновление дискуссии между Шмиттом и Вебером: по Веберу, одним из видов легитимности является легитимность, основанная на легальной рациональности; Шмитт же указывал, что легальная рациональность сама должна быть на чем-то основана.

Важный ряд оппозиций: авторитет – господство; Королевство – Слава; ойкономия – Слава; власть как правление и эффективный менеджмент – власть как литургический церемониал. В дополнение к большой традиции исследований того и другого, Агамбен систематически прослеживает связь и антагонизм между ними, показывает, как власть организована на их противопоставлении. Агамбен заявляет, что аспект «Славы» настолько важен, что вся традиция политической философии (от Руссо до Хабермаса) дает для понимания власти меньше, чем анализ литургических гимнов.

Понятие «Славы»: Восходит к крайне многозначному греческому термину «докса». Важен богословский контекст: Слава Бога как распространение Его энергии и власти; здесь присутствует динамический оттенок проявления.

По Агамбену, вся власть на Западе приняла форму «ойкономии», тождественной управлению людьми. Власть в аспекте славы стала неотделима от ойкономии и правительственности; Агамбен подчеркивает «литургический» момент общественного мнения и демократических процедур. В современном обществе Слава встроена в ойкономию; в результате мы имеем торжество ойкономии; поэтому современная демократическая традиция есть нечто совсем иное, чем греческая демократия.

Общий итог книги в противопоставлении политики и продуктивности, производительного труда; последний загораживает человеку дорогу к политике как man’s most proper dimension; возврат к иноперативности может помочь на этом пути.

Обращение к Фуко:

Агамбен использует понятие «government» (а не «rule», например), тем самым апеллируя к терминологии Фуко и в известном смысле продолжая его линию. В частности, он использует термин Фуко «правительственный аппарат» («governmental apparatus») – синтез разных элементов знания, материальных объектов, властных отношений, который воспроизводит один и тот же режим. Для Агамбена ойкономия есть как раз такой аппарат власти. Начало этой истории Агамбен помещает раньше, чем Фуко, показывая, как в первые века христианской теологии проблематика переходит от Аристотеля в христианскую доктрину (попытки осмыслить Троицу как ойкономию). Для Фуко характерно понимание власти как бессубъектного отношения, как некоторой формы взаимодействия – так и у Агамбена «трон пуст», нет никого, кто властвует. Агамбен, однако, делает следующий шаг, усматривая в этом тезисе теологические основания. Для Фуко власть неотделима от отношений знания; она реализуется через наши способы что-либо знать. Например, в случае экономики Фуко показывает, каким образом политэкономия 18-го века возникает как некоторое знание по поводу организации определенных объектов, которое проникает в сами эти объекты и заставляет их сами организовываться. Знание, которое создает объект, которым хочет управлять. Агамбен добавляет к этому теологию как род знания, которому мы можем приписать властную функцию.