ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК, 2003, том 73, № 11, с. 1029-1035
МОРСКОЙ МИНИСТР РОССИИ ИВАН ТРАВЕРСЕ
Шторм, несколько дней не позволявший нам высадиться на остров Петра I, стал стихать. Мы закончили последний галс полигонной съемки севернее острова и направились к нему. Этот одинокий вулканический остров, затерянный в антарктической части Тихого океана, был открыт в 1820 г. русской экспедицией Беллинсгаузена и Лазарева, организованной по инициативе морского министра России маркиза Ивана Ивановича Траверсе. Исследовательское судно Института геохимии и аналитической химии им. ского "" ведет в море Беллинсгаузена работы по Российско-германскому проекту "Геодинамика Западной Антарктики".
В ходе работ, начатых зимой 1994-1995 гг. и продолженных зимой 1997-1998 г. (летние сезоны Южного полушария), мы постоянно встречали следы первой русской Антарктической экспедиции, сохранившиеся в географических названиях. Приметной группой среди них является архипелаг Траверсе в северной части Южно-Сандвичевой островной дуги.
Жан-Батист Траверсе - фигура яркая, как многие личности конца бурного XVIII-начала XIX в. Родившись в 1754 г. на о. Мартиника в семье морского офицера, он последовал семейной традиции, начав боевую службу на кораблях французского флота двенадцатилетним гардемарином. Путем морских сражений, прославивших его имя, он прошел до командира фрегата и капитана первого ранга. Особенно ярко Траверсе проявил себя в морских сражениях с британским флотом у берегов Северной Америки и Антильских островов. Блестящая карьера героя этой войны, кавалера высшего французского ордена -
Крест Святого Людовика и ордена Цинцинната - первой учрежденной Д. Вашингтоном награды США, прервалась событиями Французской революции. Он уехал в Швейцарию, где и получил приглашение императрицы Екатерины II поступить на службу в Россию. Маркиз Траверсе принял приглашение и командовал Галерным флотом Балтики при императрице в чине генерал-майора, а после ее смерти - при Павле (повысившем его в чине до вице-адмирала), участвовал в сражениях с англо-шведским флотом. С началом царствования Александра I он в течение 7 лет командовал Черноморским флотом. В 1811 г., приняв русское подданство и отказавшись от предложения Наполеона вернуться во Францию, чтобы командовать императорским флотом, Иван Иванович Траверсе становится министром Военно-морского флота России - третьим министром после адмиралов Мордвинова и Чичагова.
В период Тильзитского мира маркиз Траверсе обеспечивал на Балтике так называемую континентальную блокаду Англии, а с началом войны с Наполеоном - силами Балтийского флота и спешенного Гвардейского экипажа оборону портов Финского залива и Санкт-Петербурга от французского флота и франко-прусских наземных войск. Он отправил флотские экипажи на главное направление наступления французской армии, и они геройски сражались под Полоцком, Смоленском и при Бородине. После отступления войск Наполеона из России русский флот действует в Северном море совместно с английским вплоть до окончательного поражения Наполеона. Александр I высоко оценил заслуги Траверсе, предложив ему княжеский титул. Маркиз отказался от него, мотивируя свой поступок желанием передать потомкам память о его родине.
Звездным часом деятельности Траверсе становится организация крупнейших морских экспедиций в Арктику по исследованию Северного морского пути и в Антарктику. Открытие новых земель и освоение новых путей в океанах были его давней мечтой. Теперь, как министр Военно-морского флота, он мог организовывать морские экспедиции на средства государства.
Трудно сказать, чем вызвано забвение памяти о патриотической деятельности Ивана Ивановича Траверсе (он считал себя русским патриотом, а
1029
1030
УДИНЦЕВ
Россию - вторым отечеством). Вероятнее всего, это связано с политизацией официальной истории. Известно, как были идеализированы образы декабристов, а двое из них - Штейнгель и Завали-шин - оставили в дневниковых записях резкие отзывы о Траверсе как о яром монархисте и реакционере. Видимо, этого было достаточно, чтобы в литературе советского периода имя Траверсе почти не упоминалось, а если упоминалось, то в критическом ракурсе. Справедливо вспомнить о нем как о патриоте России, ревностном защитнике своего второго Отечества, умножившем его военные успехи, а организацией исследовательских экспедиций сыскавшем российскому флоту мировую славу.
Работая в Антарктике, мы постоянно сталкиваемся с напоминаниями о его делах, ведь русские название на карте Антарктиды - это результат следования его прямым инструкциям, данным экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева: увековечить в географических названиях открываемых земель места сражений русской армии с Наполеоном, имена русских моряков и полководцев. В известной мере в этом проявилась реакция Траверсе на несправедливую тенденцию английских политиков и писателей приписывать всю славу разгрома наполеоновских армий английским вое-
начальникам, игнорируя разгром великой армии" русским народом и его полководцами. Экспедиция Беллинсгаузена и Лазарева открыла и нанесла на карты множество антарктических островов. Всем им русские моряки давали названия по свежим в их памяти битвам Отечественной войны Двенадцатого года, по именам русских моряков и флотоводцев. Вот и появились существующие до сих пор на русских морских картах названия островов Березина, Смоленск, Бородино, Малый Ярославец и другие. Впрочем, на картах Британского адмиралтейства и на следовавших их примеру картах других западных стран составители большей частью заменили эти названия английскими. Увы, геополитические страсти коснулись и Антарктики.
Судно ложится на курс к берегам Антарктического полуострова и цепочкам Южно-Шетландских и Южно-Сандвичевых островов. Там ждут нас высаженные месяц назад на геодезические станции немецкие наблюдатели-геодезисты. Мы доставим их в чилийский порт Ушуая на берегу Огненной Земли. Но перед этим выполним еще одну, необычную для научной экспедиции и волнующую всех миссию - установим на открытом в 1819 г. экспедицией Беллинсгаузена и Лазарева острове Завадовского памятник русским морякам, открывателям Антарктиды.
Для меня это второй случай в морской практике - лет тридцать назад, в плавании на "Витязе" (1970-1971) мы ставили на северо-восточном берегу острова Новой Гвинеи памятник замечательному русскому ученому, путешественнику -Маклаю. А теперь вот собираемся поставить памятник в Южном океане открывателям неведомой тогда человечеству Южной земли. Участники экспедиции воодушевлены предстоящей миссией. Они чувствуют себя причастными к героическим событиям далеких дней, ощущают себя потомками мужественных моряков и стараются внести посильный вклад в увековечение их памяти. Судовые механики сооружают стальной каркас памятника и укрепляют на нем привезенную из Франции бронзовую доску с посвящением памяти открывателям Антарктиды. Пилот вертолета доставил на борт судна с материкового побережья антарктического полуострова глыбу гра-нито-гнейса, чтобы памятник получился более "антарктическим", ведь остров Завадовского - это базальтовый вулкан, скорее, океанического типа, чем континентального.
Само собой разумеется, что душа*всей этой миссии - участница нашей экспедиции Мадлен Шатене дю Траверсе - правнучатая племянница адмирала Траверсе. Я встретился с ней в Париже, разыскивая среди русских эмигрантов во Франции потомков русских моряков - исследователей глубин Мирового океана. Обаятельная, подвиж-
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 №11 2003
МОРСКОЙ МИНИСТР РОССИИ ИВАН ТРАВЕРСЕ
1031
ная, энергичная дама, с быстрой эмоциональной речью и живой мимикой с первого же момента располагает к себе. Побывав к тому времени уже несколько раз в России, встретившись с руководством Главного управления навигации и океанографии МО РФ и сотрудниками Института Арктики и Антарктики, поработав в архиве русского флота, она собрала большой материал по истории деятельности на русской службе своего двоюродного прадеда, которым справедливо гордится. Опубликовала увесистый том - "Traversay. Un Francais, ministre de la Marine des Tsas". Я слышал от наших гидрографов о ее розысках по истории адмирала Траверсе и его роли в организации русской Антарктической экспедиции 1819-1820 гг. Будучи по научным делам в Париже, подумал, что ей будет интересно услышать о наших современных морских исследованиях в Антарктике, куда русские моряки проложили дорогу по инициативе ее замечательного предка.
Я рассказал Мадлен о работах в антарктических морях, почувствовал ее волнение и услышал вопрос: "А нельзя ли ей пойти с нами в Антарктику? Ведь она мечтает поставить где-нибудь там мемориальную доску с именами участников тех замечательных событий!". «А почему бы и нет, - отвечал я, - на этом пути нет непреодолимых трудностей. На носу очередное плавание нашего исследовательского судна "ров". Я передам вашу просьбу директору нашего института академику Эрику Михайловичу Гали-мову и уверен, что он поддержит ваш поступок во
славу Российского флота и науки, разрешит нам взять вас в очередную экспедицию. А в каком месте вы хотели бы установить мемориальную доску?» - "Да вот на острове Завадовского, он первый был открыт Беллинсгаузеном и Лазаревым, когда они приблизились к Антарктике". - "Хорошее место, но только вам надо будет получить разрешение британского правительства - ведь остров-то им принадлежит, а нам об этом просить у них не следует - сочтут за рецидив русской империалистической экспансии. Вам с англичанами договориться будет легче!". На том и порешили.
Вернувшись в Москву, я рассказал своему директору о пожелании Мадлен и, как и ожидал, встретил у него полное сочувствие. А вскоре Мадлен сообщила нам, что англичане дали согласие на установку памятника на острове Завадовского.
В конце 1997 г. на пути в Ушуаю, где я должен был пересесть на наше судно, остановился на день в Париже, чтобы условиться с Мадлен о дальнейших действиях. У нее дома уже была приготовлена бронзовая мемориальная доска, и вечером 15 декабря в присутствии русского посла академика (кстати, в прошлом - коллеги академика Бориса Петрова, чье имя носит наше судно) была совершена церемония ее освящения представителем Московской Патриархии митрополитом Гурием. Мы получили благословение нашей экспедиции на работу в Антарктике и на установку там памятника русским морякам.
Месяцем позже я прибыл в Ушуаю, но опоздал на несколько дней к выходу нашего судна в море,
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 11 2003
1032
УДИНЦЕВ
задержавшись во французской экспедиции с погружениями на дно океана на глубоководной подводной лодке "Наутилус". С некоторыми приключениями пришлось догонять "Академика Бориса Петрова" в Антарктике на судне Института океанологии "Академик Иоффе", куда пригласил меня старый друг по совместным плаваниям капитан Николай Апехтин. Рандеву с "Академиком Борисом Петровым" состоялось 17 января 1998 г. на рейде острова Березина (о. Гринвич на картах Британского адмиралтейства) близ чилийской антарктической станции Артуро Пратт. На судне я встретил Мадлен, прибывшую вместе с подготовленной ею мемориальной бронзовой доской. Она уже перезнакомилась со всеми участниками путешествия, полностью вошла в экспедиционные дела, побывала на некоторых антарктических станциях и островах, не теряла ни одной возможности сфотографировать чудеса первозданного мира Антарктики.
Мы шли проливами среди множества островов, собирая геодезические станции и ведя попутные исследования. Работы наши были успешными, несмотря на обилие плавучих льдов и периодически налетавшие сильные шторма. Антарктика есть Антарктика, это не курортные места Лазурного берега и Флориды. А вместе с тем это круп-
нейший на Земле заповедный край, обитаемый непуганными пингвинами, тюленями и китами, бесчисленными морскими птицами, окружающий путешественника громадами ледников и высоких скалистых гор, глубоких фьордов с прозрачными водами, сквозь которые можно увидеть глубокую подводную часть айсбергов. Тишину этого заповедного мира нарушают лишь завывания ветра, звонкие крики чаек и альбатросов да порою грозный рев волн при обрушении в море новых айсбергов, обламывающихся с края береговых ледников. Сказочный, волшебный мир.
Мы достигаем Южно-Сандвичевых островов 18 февраля у самой южной их оконечности - у острова Кука. Он, окруженный льдами и туманами, как и все остальные острова этой гряды, был увиден впервые издали в феврале 1775 г. прославленным открывателем новых земель английским капитаном Джеймсом Куком. Остров не был обследован им, был воспринят как один из мысов закованной во льды Земли Сандвича. Зе*мля эта и ее мысы только приблизительно были нанесены капитаном Куком на карту. Остров получил название Южной Туле - по аналогии с легендарной крайней северной землей в географии древних римлян - Ultima Nhule. Капитан Кук решил, что Южная Туле - это южный край Земли Сандвича,
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 11 2003
МОРСКОЙ МИНИСТР РОССИИ ИВАН ТРАВЕРСЕ
1033
и написал в своем отчете Адмиралтейству, что пройти далее за него к югу он не смог из-за сплошных льдов, и этого не сможет сделать ни один другой мореход. Русская экспедиция установила, что Земля Сандвича в действительности представляет собой островную гряду, и Беллинсгаузен назвал эти острова Южно-Сандвичевыми. Группу самых северных островов гряды Беллинсгаузен назвал архипелагом Траверсе в честь инициатора экспедиции, а обнаружив, что Южная Туле не один остров, а группа из трех островов, - сохранил за ней название Южная Туле, исследовал ее, нанес точно на карту и назвал самый крупный из островов этой группы именем капитана Кука. Русские моряки никогда не грешили перечеркиванием подвигов своих чужестранных коллег. С этого-то острова мы и должны были снять установленную годом раньше немецким судном "Полярштерн" автоматическую сейсмическую станцию.
Полет вертолета осложнялся тем, что высокий активный вулкан острова то заволакивало туманом и снежными зарядами, то открывало взору с многочисленными дымами-фумароллами его крутых склонов. Штормовой ветер едва позволил нам приземлиться на крохотной террасочке, а затем заставил добираться к станции буквально ползком на четвереньках по льду, скользкому от пингвиньего помета. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вырубить изо льда вмерзшую аппаратуру. Вернулись на судно перепачканные с ног до головы пингвиньим пометом. Хорошие ребята пингвины, чрезвычайно любознательные и забавные, словно маленькие человечки, но запах после высадки на берег такой "своеобразный",
что боцман, не церемонясь, говорит: "Мужики, вы бы сперва почистились, прежде чем по каютам идти!". И снова наше судно ползет вдоль гряды вулканических островов, собирая геодезистов с их аппаратурой.
Двигаясь к северу, мы постепенно выходили в более теплые воды. Когда 20 февраля 1998 г. мы подошли к острову Завадовского, то опасения Мадлен, позволит ли погода провести высадку с переправкой на остров вертолетом памятника, почти исчезли. Впрочем, погода все еще была довольно скверная, остров затягивало то туманом, то снежными зарядами, налетавшими с порывами шквального ветра. До полудня о полете вертолета нельзя было и говорить. Мы присматривались к острову, выбирая место высадки и установки памятника.
Остров Завадовского - вулкан. Он был назван по имени старшего помощника "Востока" капитан-лейтенанта . Это - один из трех островов архипелага Траверсе. Другие два - Лескова и Высокий (первоначально названный именем участника экспедиции лейтенанта Торсо-на, осужденного позднее за участие в Декабрьском восстании, что заставило Беллинсгаузена заменить название). Вершина конуса смещена к западной стороне. Склоны вулкана местами закрыты снегом, местами усыпаны вулканическим пеплом. Ближняя к нам восточная сторона острова представляет собой широкую террасу, образованную лавовыми потоками, край которых со столбчатыми отдельностями базальта обрезан береговым обрывом. Поверхность лавы вырав-нена покровом свежего вулканического пепла,
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 №11 2003
1034
УДИНЦЕВ
местами всхолмленным пепловыми дюнами и прорезанным долинами дождевых потоков.
Беллинсгаузен записал в судовом журнале, что разрешил "любознательным офицерам" высадиться на остров на шлюпке. Глядя на многометровые береговые обрывы и обрушивающиеся на них высокие прибойные волны, мы думали, что высадка на остров "любознательных офицеров" стоила им немалых усилий. Но наука, как известно, требует жертв!
Было решено, что по погодным условиям вертолет сможет совершить пять-шесть вылетов. Началась переброска энтузиастов-мастеров, принявшихся за установку памятника, за подтаскивание обломков базальтовой лавы и крупных вулканических "бомб", чтобы обложить ими памятник со всех сторон для укрепления его основания. Чуть позднее на берег высадилось руководство судна и экспедиции для торжественного подъема флага и открытия памятника. Смонтировали стальной каркас с укрепленной на нем бронзовой плитой, установили мачту с фалрепом для подъема Андреевского флага. Как обычно, подбираются к нам все ближе сперва напуганные шумом вертолета, а потом расхрабрившиеся любопытствующие пингвины. Неожиданно из-за пепловых дюн показались два незнакомца. Откуда люди-то взялись на этом официально необитаемом острове? Представились нам операторами компании Би-Би-Си, снимающими фильм о жизни пингвинов. Теперь хотят снять, как мы будем открывать
памятник. Мы не против, к тому же мы здесь в гостях, а они - представители хозяев острова. Приходилось спешить, потому что вновь усиливался ветер и натягивало туман со снежными зарядами, так что судно наше порой скрывалось из виду.
Наступил торжественный момент. Подняли наш славный Андреевский флаг, затрепетавший в порывах ветра. Капитан "Академика Бориса Петрова" , а затем Мадлен Шатене дю Траверсе и руководитель германской группы Тило Шене произнесли короткие речи о славных подвигах русских моряков, открывателей Антарктиды. Для Мадлен этот миг - ее звездный час, завершение большого труда по увековечиванию памяти о славных делах российских моряков. Три минуты молчания в память о героях. Конец торжественной церемонии - спущен флаг русского флота и вручен Мадлен на память о нашей экспедиции. Охрана памятника поручена пингвинам. Взревели турбины вертолета, и вот уже под нами уплывает одинокая пирамидка - веха памяти на отдаленном юге планеты. Прощальный трехкратный гудок судовой сирены, судну дан ход и остров исчезает вдали. Переход вдоль подводного хребта, обрамляющего с севера котловину моря Скоша (оно названо так в память о работах исследовавшей его в начале XX в. Национальной шотландской антарктической экспедиции). Под нами в морской пучине сложная череда подводных вулканов, погребенных на дне древних земель - реликтов континентального моста, соединявшего
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 11 2003
МОРСКОЙ МИНИСТР РОССИИ ИВАН ТРАВЕРСЕ
1035
Антарктиду с Южной Америкой, и взломавших этот мост активных рифтов над воздыманиями диапиров глубинных масс подкорового вещества мантии Земли. Выходим на крутой уступ банки Бердвуд - подводного континентального выступа Патагонии. И вот уже показались горы мыса Сан Диего - восточного края Огненной Земли. 25 февраля проходим проливом Бигль к порту Ушуая. Короткая двухдневная стоянка в порту. Вечером 27-го уходим снова в море продолжать работы в проливе Дрейка и в море Скоша. Еще днем сошли на берег наши германские коллеги. Не дождавшись отхода судна вечером, уходит на берег Мад-
лен: "Не могу видеть, как уходит судно в море и кончается моя волшебная антарктическая сказка", - говорит она дрогнувшим голосом. Что ж, до встречи в Москве!
И встреча была, когда Мадлен выступала с докладом о своей работе на заседании Президиума Российской академии наук. Тогда и было принято решение Президиума о переводе на русский язык и издании в России труда Мадлен о ее предке - адмирале флота российского .
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 №11 2003
