Легенды
брянского «Орлёнка»
г. Брянск
2014
Авторский коллектив:
, ,
Данная книга издана в рамках социального проекта, реализованного в профильной смене «Мы - дети твои, Россия!» в МБОУДОД «ДООЦ «Орлёнок» г. Брянска педагогическими работниками.
Лагерь первобытного периода
В трёх километрах от «Орлёнка» по правому берегу реки Десны близ села Хотылёво археологи нашли стоянку первобытных людей. Они жили в этих краях в то время, когда большую часть материка покрывал ледник, а самым большим и опасным животным был мамонт. Мамонта боялись: на охоте часто погибали люди от удара его огромного хобота. В мамонте нуждались: он давал людям мясо, шкуру, кости. Поэтому к охоте на него готовились тщательно. Готовили копья, камни. Оборудовали ловушки. За ним долго следили, потом мамонта гнали к засаде факелами. И если получалось загнать, то окружали со всех сторон, и бросали в него копьями, камнями. В охоте на мамонта участвовали только взрослые мужчины. Мальчиков не брали. Малы ещё. Но подготовка мальчиков к охоте начиналась, как только ростом они становились выше ритуального камня. Ох, как мальчишки хотели побыстрее вырасти.
Когда мужчины племени уходили на охоту, они отсутствовали неделю, две, а то и больше. В это время мальчики ходили в пристояночный (читай «пришкольный») лагерь. Самый старый житель племени, возрастом 33-35 лет, присматривал за ними. Он когда-то был вожаком, а теперь стал вожатым. Он учил их делать наконечники копий, скребки, проколки из кости и кремния. Это был самый сложный урок, который требовал терпения, точности и трудолюбия. Мальчики его не любили. Долго им приходилось работать в мастерской, пока из куска кремния получится заготовка, а там и скребок или наконечник копья.
Больше всех они любили игру «охота на мамонтов»: мальчики делились на две группы, одна – «мамонты», которые прятались в окрестностях, а другая – «охотники». «Охотники» должны выследить «мамонтов» и привести их в лагерь. Трудное это было дело. Схоронки делали заранее: выкопать углубление в земле руками при помощи палки, было очень трудно. А надо было ещё замаскировать место. В истории сохранилась легенда о двух первобытных мальчиках – Гэле и Нике. Несколько недель они рыли себе схоронку, укрепляли её деревяшками, маскировали ветками карликовой берёзы. Проявили чудеса изобретательности и думали, что найти их будет невозможно. Но хитрые «охотники» разгадали их замысел.
Долго ждали первобытные мальчики игру «ночные совы». Нужно было дождаться августа, когда свои огоньки зажигали светлячки. Из них мальчики делали маленькие фонарики. Вожатый прятал выточенных из камня фигурки сов. На земле в условленном месте он чертил карту, где были отмечены значками «совы». Ночью неожиданно тревожным гортанным криком вожатый поднимал свой лагерь. Спящие мальчики сразу же просыпались, когда слышали: «Пропали совы». И начинался поиск. Только внимательные, быстрые, умные дети могли справиться с заданием. При раскопках в Хотылёво были найдены спрятанные, но так никем не обнаруженные, четыре совы. А в «Орлёнке» продолжили традицию поиска «ночных сов».
В конце лагерного периода, когда мужчины возвращались с удачной охоты, заложив мамонта в ледовую камеру, устраивался экзамен. Группы мальчиков должны были строить жилище, потом передать тотем, как эстафетную палочку, метальщику копья, тот, в свою очередь, передаёт эстафету лазальщику по деревьям, дальше тем, кто делает из деревянных жердей носилки для переноса мяса мамонта. И, самый главный этап – разжигание костра из костей мамонта. Отцы смотрели на своих сыновей. И каждый понимал, что опозориться нельзя. Главным судьёй соревнований был старейшина. Прошло более тридцати тысяч лет, а в «Орлёнке» продолжаются эти традиции. Туристическая эстафета – наш главный экзамен на подготовленность детей к жизни.
Вот откуда пришли к нам летние лагеря для детей.
Белая лошадь
Помещик Муромцев имел большой табун лошадей. Лошади все как на подбор, вороной масти, породистые. На скачках всегда призы брали. Гордился своим табуном. Заслуженная слава конезаводчика Орловской губернии по всей России шла.
Однажды на скачках под Варшавой в местечке Прага встретил он паночку, красоты неземной, влюбился в неё и увёз к себе в Сельцо. Только условие паночка поставила: лошадь с собою взять, которую еще жеребенком выходила, из соски выкормила. А лошадь была необычная – белая. «Зачем в породистом табуне белая лошадь?» – подумал помещик, но согласился. Невзлюбил Муромцев белую лошадь, старался не замечать, на соревнования не выставлял. А паночка ни на шаг не отходила от своей любимицы, на луг выводила, по утренней росе к водопою водила, причесывала, хлебом с солью кормила. Решил помещик избавиться от белой лошади, продать её. Поехали покупатели, приценивались, присматривались. С каждым днем все грустнее и грустнее становилась паночка, не хотела расставаться с лошадью. От печали слегла. Лучшие врачи пытались лечить её, но ничего не помогало. И посоветовали Муромцеву бабку-знахарку привести со Смольянской горки. Долго бабка шептала какую-то молитву, готовила настой из целебных трав, гадала. А потом вдруг шепнула Муромцеву на ухо: достань живую воду из святого источника, окропи паночку и встанет она. Посчитал помещик бабку шарлатанкой и прогнал её со двора. А про живую воду забыл. Зато пока паночка болела, нашёл он покупателя на белую лошадь. Ждал его к утру.
Солнце первыми лучами коснулось земли. Коней на выгон конюх погнал. И вдруг Белая лошадь вырвалась из табуна и поскакала по лугу прямо в туман к реке Десне-красавице. Старший конюх за ней. Домчалась Белая лошадь до реки и, оттолкнувшись копытами, взлетела над ней. А в том месте, где приземлилась, из-под копыта источник с живой водой забил. И тут же пропала Белая лошадь в тумане. Искали, не нашли. А воды всё-таки набрали из источника. И вылечили паночку.
С тех пор к святому источнику потянулись люди. Святая вода помогала хворым и несчастным. А рано утром в тумане люди, бредущие к источнику, видят скачущую Белую лошадь.
Ежегодно все отряды «Орлёнка» обязательно идут к святому источнику помолиться, набрать святой воды, окунуться в купели.
Орлёнок – сын Орла
Шла Гражданская война. Большевики формировали отряды для борьбы с белогвардейцами. Были в них рабочие, крестьяне. Воевали в основном за жизнь справедливую.
Командиром одного из отрядов Орловской губернии был бывший прапорщик царской армии . Честно и смело он воевал за Россию на Первой мировой войне, за однополчан не прятался, да и голову свою зря не высовывал. Опыта военного поднабрался, смекалки ему было не занимать, да и уважали и почитали его солдаты как отца. После революции Константин Мефёдович перешёл на сторону большевиков. Поручили ему командовать отрядом. Уже через некоторое время все знали, что шутить с орловцами не стоит: дисциплина строгая, порядок железный, оттого и победы частые. Звали бойцы своего командира Орлом.
Был у него сынишка, четырнадцати лет от роду. Мать его в годы Мировой умерла от тифа, поэтому сын был всегда с отцом. Любил он сына, вдвоём они остались на этом свете. Но поблажек ему отец не давал. В бой Орлёнок ходил со всеми. Держался в седле не хуже других, а в меткости равных ему не было. А ещё часто в разведку посылали Орлёнка. Внимательным и наблюдательным разведчиком он был. Да и судьба его берегла.
Деникинцы охотились за отрядом, а за голову Орла назначили немалую награду. Но орловцам удавалось уходить от белых, принимая бой. И потерь было мало. Берёг своих бойцов Орёл.
Июньским утром пришёл в отряд новый боец. Красиво говорил он о своей преданности большевикам. Проверил его Орёл и в бою. Смелым показался новичок отряду. Доверять ему стали. И не ведали орловцы, что новенький – засланный казачок. Штаб белых внедрил его в отряд, чтобы знать о каждом шаге, помысле Орла.
В тот день Орлёнка послали в разведку в далёкую деревню Озерцы. Там, по сведениям красных, был штаб белогвардейцев и большой гарнизон. И не знали орловцы, что эту дезинформацию организовал новичок-предатель, чтобы заманить отряд Орла в ловушку. Орлёнка не было уже трое суток. Может беда с Орлёнком приключилась? И командир вывел отряд из расположения ему на выручку без разведданных. Именно этого ждали белые. Засада была организована на опушке леса. А отряд Орла продвигался с луга. Ударили пулемёты. Скосили первые ряды орловцев. Живые залегли, только скрыться им было некуда: ни кустика, ни деревца на заливном лугу не было. Не отступишь. Остаётся в атаку. «За мной!», - кричит командир. Понимают бойцы, что идут на верную смерть. Но готовы отдать жизни за революцию. Полетели гранаты. Замолк один пулемёт, но оставались ещё три. А спасительный лес далеко. Один за другим падают орловцы, но и белогвардейцы гибнут в бою. Через час тихо стало на опушке леса. Белые ушли, красные остались на поле боя. Вечером пришли бабы из ближайшей деревеньки, собрали погибших, да похоронили в одной братской могиле. Крест поставили по русскому обычаю.
Орлёнок вернулся только на шестой день. Блуждал он по окрестным деревням, искал штаб и гарнизон. Ничего не знал он о предательстве. Лагерь орловцев был пуст. В дупле дуба нашёл письмо отца. Узнал о направлении движения отряда. Пошёл по следам. Нашёл могилу. Рассказали бабы о бое, о гибели отряда. Долго сидел Орлёнок у могилы, плакал как ребёнок, а не боец. Потом встал, врыл столб рядом с крестом, нарисовал звезду и пошёл.
Орлёнок, Орлёнок,
Взлети выше солнца,
И степи с высот огляди.
Навеки умолкли весёлые хлопцы.
В живых я остался один.
Легенда о пионерском вожатом
20-е годы XX века. Первая пионерская организация в рабочей Бежице. Пионерский отряд идёт по улице с песней: «Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры – дети рабочих. Близится эра светлых годов. Клич пионера - «Всегда будь готов!». Среди пионеров гордо вышагивает 10-летний Григорий. Он совсем недавно вступил в пионерский отряд, и теперь носит красный галстук. В Гражданскую войну Гриша остался сиротой. Отец и мать «сгорели» на полях битв за Советскую власть. Взяла его к себе тётка, последним куском в голодные годы делилась. «Умирать, так вместе», - говаривала частенько маленькому Гришке, деля кусочек хлеба. А после войны тётка Дарья в столовую при заводе посудомойщицей пристроилась. И зажили они припеваючи. Харчей стало хватать. Именно она и посоветовала племяннику вступить в пионерский отряд. «Всё веселее будет жить сироте», - рассуждала она.
Впереди отряда идёт их вожатый – Саша. Он комсомолец. Успел на Гражданской войне с белыми повоевать, в ремесленном училище поучиться, на завод пришёл, к станку встал. Однажды его вызвали на собрание партийной ячейки и серьёзно поговорили: нужен вожак детям рабочих, чтобы воспитывать их преданными делу большевиков. Вот партийное задание он и выполняет. Да и по душе оно ему. Лето наступило, пора в лагерь, за город. В бывшей усадьбе Тенишевых в Хотылёво отряд разместился. Там, конечно, разруха. Но настоящие пионеры работы не боятся. На полях кооператива поработали, крестьяне им картошки выделили, молока дали, хлеба. Да и щавель на лугу растёт, щи всегда сварить можно. А уж чай из листа смородины или земляничных цветов и ягод всегда умели заваривать. А там и грибы с орехами поспеют. С голода не помрём! А вот памятник истории – усадьбу Тенишева – бывшего владельца завода, в порядок привели. Хоть и был он буржуй, но батя рассказывал, что всегда о рабочих заботился. Вот и в училище, им основанном, Сашка специальность получал, на станке научился работать.
А пионеры в Сашке-вожатом души не чаяли. Только что в рот не заглядывали. Интересные дела всегда он придумывал. То, по следам Будённого отряд походом прошёл. То, бабке Маше, сторожихе, помогли дрова прибрать, да не днём, а ночью. До сих пор она гадает, как же они сами в поленницу сложились к утру, коли ночью на дворе грудой лежали. А пионеры поглядывают на охающую бабу Машу, и тихонько посмеиваются. Нашли на чердаке именную саблю. Расследовали, чья же она. А история вот какая: владелец – командир Красной Армии, он в Гражданской войне погиб. Личное оружие ему сам товарищ Блюхер вручал. Саблю дочери друзья погибшего командира передали. Да воры украли её из дома с другими вещами. Вещи продали, а сабля слишком уж заметная, спрятали её до поры до времени на чердаке. Вернули пионеры дорогую вещь дочери командира. «Что ещё Саша придумает, какие дела пионеров ждут?», - думал Гриша.
1941 год. Июнь. Григорий – уже вожатый пионерского отряда рабочей Бежицы. Вырос он и заменил Сашу. Их вожатый Саша навсегда останется молодым, задорным, весёлым, настоящим вожаком ребят. Призвала его Родина в армию, на реке Халкин-гол пуля японских милитаристов его сразила. Горевали мальчишки, да дел много. Сами решили военным делом заняться, чтобы быть готовым Родину защищать. Уже два года с военными связь держали, недалеко от их части палаточный лагерь разбивали. Учения устраивали. Мальчишкам в войнушку поиграть завсегда интересно. Но и навыки военные они приобретают. Даже на стрельбище по договорённости с командиром части в меткости упражнялись. Блиндажи строили, окопы рыли, в разведку ходили, «крепость» брали. Вот такой летний отдых Григорий пионерам организовывал. И не думал он, что вскоре им это ох как пригодится.
В тот июнь лагерь был в Белорусских лесах. Командир военной части, которая располагалась недалеко от Бежицы, получил новое назначение в Белоруссию, ближе к границе. Но терять связь с ним Гриша не хотел, списался, получил добро, да и привёз ребят к знакомому командиру. Места новые, леса дремучие, болота топкие. Лагерь разбили. С командиром встретились. И вдруг он их огорошил: телеграмму третьего дня послал, лагерь отменил. Неспокойная обстановка на границе, не до игр, даже самых серьёзных. «Уезжайте!», - отрезал командир. Григорий в армии служил, знает: приказы командира не обсуждаются. Их выполнять надо беспрекословно. Стали с ребятами лагерь сворачивать, а вот уехать не успели. Утром на следующий день бомбёжка началась. Война! Эшелоны на восток шли с оборудованием, людям места не было. А ведь у Гриши семнадцать пятнадцатилетних мальчишек. Как их родителям доставить? Транспорта не достать. Стали уходить от войны, как и тысячи мирных жителей, своим ходом. Через сутки началась паника: фашисты обошли и перерезали дорогу для отступления. А тут ещё самолёты немецко-фашистские летать над людьми стали, обстреливали толпу. Нырнул с мальчишками Гриша в лес, переждать решил. А когда вышли с другой стороны к деревне, там уже немцы были. Так пионерский отряд оказался на оккупированной территории.
Вместе с повзрослевшими мальчишками из окружения выходил армейский взвод. Так и двигались они по ночам, а днём затаивались, отдыхали. Но двигаться становилось всё труднее и труднее. Пионеры не ныли, пригодились навыки военных лагерей. А Гриша всех поддерживал, вселял уверенность. Вторая неделя пути закончилась встречей с такими же как они окруженцами. Покумекали и решили: нечего драпать, надо воевать. Вот только с детьми что делать? А пионеры решили: остаёмся с отрядом, пригодимся. Нашли пригодное место для стоянки партизанского отряда, соорудили землянки, место для кухни, медпункт. Мальчишки проявили изобретательность для маскировки расположения партизан. Хоть Григорий и не был профессиональным военным, но в армии отслужил, опыта в военизированных лагерях поднабрался. Дельные советы давал. Ребят в разведку посылали, от боёв берегли. Только рвались пионеры в бой, а впереди был их вожатый – Григорий. Так и воевал пионерский отряд с фашистами. Всех Григорий сберег, никто не погиб. Наступление Красной Армии привело к освобождению Бежицы, наладилась связь, возвращались заводчане из эвакуации. Мальчишек доставили домой, но они стремились на фронт, туда, где воевал Гриша.
1953 год. Мирная жизнь налаживалась. Думало наше государство и о детях. Стали загородные лагеря строить. Возводились корпуса, столовая, прокладывались в лесу аллеи. Так и наш «Орлёнок» построили. Заехали пионеры в лагерь. И привёз в «Орлёнок» Григорий своего сына, маленького Сашку. Назвали они с женой сына в честь вожатого Саши. Никогда его Гриша не забывал, ведь именно он определил вожатскую судьбу. Смотрел на уютные корпуса лагеря и вспоминал довоенные палаточные лагеря и свой пионерский отряд, который в одночасье стал партизанским. По центральной аллее лагеря навстречу ему уверенной походкой шёл молодой человек с красным галстуком на шее. Вожатый! И вдруг вожатый бросился Грише на шею. «Ванька, ты?», - выдохнул Гриша. Он узнал в вожатом своего пионера-партизана Ивана, самого смелого бойца, и самого изобретательного выдумщика. «Значит, по моим стопам пошёл?», - не то спросил, не то сделал вывод Григорий. «А куда ж нам деться!», - был ответ. И вдруг из-за ёлок вышли четыре бывших Гришиных пионера-бойца с красными галстуками. «Спасибо, ребята, от меня и от Саши», - только и мог сказать Гриша. «Значит, Сашка не зря погиб, я с вами не зря выжил. Новые вожатские поколения будут приходить на смену нам, и никогда вожатское племя не переведётся».
Так было и так будет!
Катюшкин мост
Течёт река-красавица Десна. А по её берегам деревеньки, сёла да города строят. Была деревня близ Сельцо, её древнего названия уж никто и не помнит. В годы Советской власти переименовали её в Коммунар. Вся жизнь деревеньки вращалась вокруг реки. Скот напоить, огород полить, грязь летом смыть после трудового дня. Без реки никуда. Только вот с переправой всегда проблема была: мост на сваях весеннее половодье ежегодно сносило, вот и перестали мост возводить. Зимой жители по льду переходили, летом вплавь, осенью – на лодке. А весной хода нет.
Жил в деревне на Смольянской горке Иван. По характеру – весёлым был, заводилой всех деревенских вечеров. А в Коммунаре подрастала Катюшка – веселушка, красивая и статная, остра на язык, как частушки запоёт, все деревенские в пляс пускаются. Уж по какому случаю они встретились, никто и не помнит. Только была это любовь с первого взгляда. И стали они через Десну переправляться каждый день. Летом и зимой – дело молодое: по льду перебежал или переплыл. А вот весной – по двум берегам стояли Иван да Катерина, перекликались, грустили, глаз друг с друга не сводили. Да что поделаешь?! Дело к свадьбе шло. Сватов Иван засылать удумал. Ждал только Десну, когда она в берега свои войдёт. В июне и время пришло. Сваты на трёх лодках на коммунарский берег переправились. Вся деревня собралась, за Катеринку порадовались. Свадьбу на сентябрь назначили: урожай собрать надобно.
Но случилась война. Фашисты напали на Родину нашу. Ушёл Иван на фронт, Катерина плакала, ждать обещала. Четыре года письма писала, весточек ждала. А весной 45 года Иван домой вернулся. Но потерял на войне ногу. Добрался он до берега, стоит на костылях, не знает как Катерина его без ноги примет. А люди к ней в дом бегут, на берег к Ивану зовут. Бросила Катюша все дела домашние, да к берегу ноги её несут. Увидела она Ивана, заплакала, рада, что суженный живой вернулся. Руки к нему тянет, а обнять не может. Жители с двух берегов со состраданием наблюдали за Иваном и Катериной и вдруг, не сговариваясь, пошли за топорами и досками. Застучали молотки, завизжали пилы, протянули металлические тросы. Три дня строили подвесной мост и три дня и ночи не уходили с берега Иван и Катюша. Как только последний гвоздь был вбит, последняя досточка положена, побежала Катюша к любимому, а он, потеряв осторожность, к ней. Соединили люди любящие сердца. С тех пор прозвали мост – Катюшкин мост
.
Семь тополей
Издавна жили люди на Смольянской горке. Сама природа создала защиту деревеньке: высокий крутой склон со стороны реки помогал крестьянам отбиваться от врагов. Река Десна была и источником воды и водным путём, по которому можно было добраться аж до Киева. Люди в деревне – смольяне – были мирные, дружные, трудолюбивые. Чужого им не надо было, а своего тоже отдавать за просто так не любили. Но и жадными не были. Сад на горке посадили, яблоки там были вкусные. Собирали их смольяне, да и гости лакомились. Не жалко. И рос на горке на краю деревни высоченный тополь. Под его тенью крестьяне на совет собирались. «К тополю идите, совет держать», - бежали мальчишки босоногие с криком от дома к дому. Но в одно лето ударила молния в тополь и срубила верхушку. Стало дерево сохнуть. Жители испереживались, как же они теперь без тополя будут. Но весной аисты свили гнездо на самой верхушке засохшего дерева. «Опять живёт наш тополь», - заговорили в деревне.
На окраине деревеньки, близко от тополя, стояла изба. И жила в ней дружная семья. Матрёна и Фрол полюбили друг друга, поженились, дом срубили. Аисты им каждый год по сыну приносили. Семь красавцев сыновей выросло в семье. Горды были мать и отец: сыновья были стройными, труда не боялись. Но беда пришла в дом: отец погиб на войне финляндской. Горевала мать, горевали сыновья. Вся деревня поддерживала Матрёну: сыновья – твоё плечо, подставят, коли трудно будет. А трудно стало уже скоро: фашисты напали на землю нашу. Один за другим уходили сыновья на фронт. И провожая каждого, Матрёна тополь сажала. Всю войну к тополям ходила, разговаривала с ними, будто с сыновьями. Верила, что живыми и здоровыми вернутся с войны.
Победный май пришёл. А сыновья не идут. Весточек от них не было уж давно. Матрёна к тополям каждый вечер на закате ходила, просила их, вернуть сыновей. И вдруг старшенький вернулся, в госпитале был, руку потерял. Мать воспрянула духом, опять к тополям пошла. И стали сыновья на Смольянскую горку возвращаться один за другим, кто в Германии задержался, а кто с японцами воевал. Последним младшенький постучался в избу, да пришёл не один, а с Любавой, медсестричкой. С поля боя она его вытащила, жизнь спасла, выходила, да и полюбили они друг друга. Надели братья гимнастёрки, медалями да орденами грудь их украшена, и пришли к тополям. Растут тополя рядком, листва шелестом рассказывает о подвигах братьев. Стоят братья рядком, думают о матери, вере её, которая домой их вернула. И решили они ещё один, восьмой, тополь посадить, Матрёнин. Пусть и он жизнь их мамы оберегает.
И повелось с тех пор поверье: попроси тополей о добром, сбудется желание. Смольяне ходят к тополям, их соседи заглядывают, да и жители «Орлёнка» обязательно приходят на Смольянскую горку. Прикоснутся они к тополю, да и загадают заветное.
Лавочка влюблённых
Начало 60-х годов. Лето. Июль. В пионерский лагерь «Орлёнок» приехала очередная смена. Расселились по корпусам, и началась весёлая лагерная жизнь. Каждый день пионерская линейка, футбол для мальчишек, волейбол для девчонок, купание в речке, а вечером танцы. Тогда это мероприятие называлось массовкой. На массовке танцевали вальс дружбы, летку-еньку, казачок, наденьку. И был весёлый баянист – Боян Боянович, который заменял целый оркестр. Любимым танцем у ребят был вальс дружбы. Танцевали его в парах, был переход, и получалось, что за танец девчонки могли познакомиться со многими мальчиками. А движения были несложными, незамысловатыми, их мог повторить любой: «Раз-два-три на носочки, раз-два-три на носочки, раз-два-три повернулись, хлопнули и разошлись». Была ещё очень популярная игра «Арам-шим-шим», в неё также играли на массовке. Водящая девочка (или мальчик) с косынкой в руках бежали по кругу, а все участники декламировали «арам-шим-шим, арам-шим-шим…». Когда слова заканчивались, водящий останавливался и набрасывал косынку на плечи стоящего в кругу мальчика (или девочки) и целовал его в щёчку. Конечно же, вальса дружбы и этой игры ждали все.
Именно в танце при переходе Серёжка обратил внимание на Наташу, а потом мысленно подгонял танец, скорее бы вальс поставил их в пару. Он очень хотел заговорить с ней, да и был он не из застенчивых, но в горле пересыхало, все слова казались пустыми, так и молчал. Потом был танец «Наденька». Серёжа пригласил девочку, и весь танец они держались за руки. С нетерпением он ждал игру «Арам-шим-шим». И судьба на этот раз ему улыбнулась: он стал водящим. Бежит Серёжка по кругу, косынку в руках держит, а Наташа совсем рядом, и конец припевочки ещё не наступил. Тогда Серёжка замедлил ход и так медленно бежал, что его бег был похожим на шаг. А перед Наташей он и вовсе бежал на месте. Ребята всё поняли, и хор голосов последнюю фразу прокричал скороговоркой.
После этого вечера Сергей и Наташа старались как можно чаще быть рядом. Многие им завидовали. Любовь. И была у двух березок лавочка, на которой просиживали Серёжа и Наташа многие вечера. Говорили, а наговориться не могли. Лавочкой влюблённых прозвали её. А однажды Наташа увидела выцарапанную перочинным ножом надпись: «Сергей + Наташа».
Настал день прощания. Все разъехались. Сергей – в Брянск, а Наташа – в Навлю. Обещали писать друг другу. Письма приходили, но потом переписка как-то угасла сама собой.
Летом 2014 года бабушка привезла внучку в лагерь «Орлёнок». Ходила по лагерю, смотрела, и вдруг спрашивает внучку: «Викуля, а вот там клуб должен быть». «Откуда ты знаешь, бабуля, я ведь в этом лагере первый раз?». Улыбнулась загадочно бабушка Наташа: «Зато я второй». Но на этом её чудеса не закончились. В воскресенье, когда вся семья приехала к любимой Вике, бабушка Наташа сидела в тенёчке в беседке. Вдруг она услышала крик мальчишки: «Деда, иди скорее сюда!». Непроизвольно повернув на крик голову, она заметила высокого седого мужчину. Что-то неуловимо знакомое было в этом мужчине. И тут дед сказал внуку: «Знаешь, Глеб, а ведь я мальчишкой отдыхал здесь. Лагерь не узнать». «Сергей!», - тихонько позвала Наташа. Он повернулся и пристально посмотрел на женщину. «Мы знакомы?», - спросил он её. «Не знаю. Я Наташа». Мужчина подошёл и сказал: «Арам-шим-шим?». «Да», - выдохнула она. Воспоминания понеслись быстро-быстро. «А помнишь?», - только и слышали, стоящие рядом Вика и Глеб. И вдруг, не сговариваясь, Сергей и Наташа пошли к трём берёзкам. Но лавочки влюблённых там не было. Сколько время прошло! Зато в отдалении у молодой осинки стояла другая лавочка, новая, с литыми ножками, и на ней сидели, взявшись за руки, мальчик и девочка.
Дерево расставаний
Дорогие сердцу места … Сюда постоянно хочется возвращаться. Мы частенько замечаем, как уезжающие с морского побережья люди, бросают монетки в море. Или дно центрального фонтана города светится на солнце переливом монет. А у святого источника на берёзке завязаны ленточки. Да мало ли традиций у каждого народа. Очень хочется верить, что если забудешь свою вещь, то обязательно за ней вернёшься. Вот мы и «забываем» разную мелочёвку. И ведь возвращаемся!
В брянском «Орлёнке» три года назад тоже появилась такая традиция. Однажды у далёкого корпуса в день отъезда появилась группа мальчишек и девчонок. Они что-то громко обсуждали, даже кричали, спорили. Мы подошли поближе и увидели вожатого Егора, который пытался забросить на сосну свои связанные шнурками кроссовки. После нескольких бросков, пара обуви зацепилась на дереве. «Зачем?», - был наш вопрос. «Очень понравилось работать в лагере. Хочу вернуться в следующем году», - был его ответ. Прошёл год. Наступило лето. Егор и другие вожатые опять приехали в «Орлёнок». На конкурсе вожатых был блиц-опрос. «Почему ты приезжаешь работать в «Орлёнок»?», - спросили Андрея. «Не представляю даже теперь, что я могу делать летом! Только «Орлёнок», - не задумываясь, ответил Андрей, и его поддержали все вожатые. Быстро пролетели смены. Настал день расставаний. И опять рядом с нашей сосной толпа ребят. И мы тут как тут. Вожатые по очереди «забывали» обувь на сосне. А все радостным криком отмечали каждый меткий бросок.
Вы спросите, почему кроссовки? Да ведь за три летних месяца они исходили сотни километров лагерных дорог, знают каждый закуток лагеря. Их «память» и возвращает вожатых в «Орлёнок». И это не придуманная легенда. Это чистая правда.
Перекрёсток семи отрядов
Это не легенда. Это быль.
Лагерь встречает новых жителей «Орлёнка» на перекрёстке семи отрядов. По главной аллее идут мальчишки и девчонки с сумками, чемоданами. «Старички» стараются поскорее оформиться, в медпункт заглянуть, да в корпус лучшее место занять. Из самого ближайшего, первого, отряда только и слышатся радостные крики. Это встретились старые друзья, которые каждый год приезжают в «Орлёнок». Они не променяют этот лагерь ни на какой другой. Вика, Яна, Никита в одном отряде уже десятый раз. Как приехали первоклашками, так и отмечают в своём «Орлёнке» переход в очередной класс. Сегодня они уже одиннадцатиклассники. Пора лагерю учредить медаль «За верность «Орлёнку».
На алее появилась делегация из Дятьково. Они приезжают в «Орлёнок» второй год на профильную смену «Мы – дети твои, Россия!». Вожатые их встречают в народных костюмах, шутками да прибаутками. Требуют пропуск в лагерь – песню спеть. Дятьковцы поют, а самим не терпится обняться с вожатой Любой. Она с ними в прошлом году на отряде работала. Наконец, песня спета, бросились ребята и Люба друг к другу, кричат, визжат. Соскучились.
А вот и ребята из Любохны приехали. И первый вопрос: «А 13-я брянская будет?». «Будет!», - ответ. «А карачевцы?». «Да! Вы в одном отряде!», - перестаёт их мучить Светлана Петровна. «Ура!!!», - раздаётся ор над лагерем. «Смотрите, наши указатели на фонарике! Это наш социальный проект!», - с гордостью объясняют они своим новичкам из отряда. А от первого отряда бегут приехавшие чуть раньше карачевцы. Обнималки. Улыбки. Счастье! И все вместе к воротам, ждать ребят из 13-й брянской школы.
На перекрёстке семи отрядов все встречаются четыре раза в день. Здесь столовая. Задорные речёвки слышатся от разных концов «Орлёнка». И все отряды пересекаются на этом месте. «Всем-всем приятного аппетита!», - идёт перекличка отрядов. Любимое место проголодавшихся детей.
А у столовой стоит статуя девочки-пионерки. Есть легенда. Когда-то в лагере полюбили друг друга девочка и мальчик. Все радовались их первой чистой любви. Но пришлось им расстаться. А в память о них поставили две статуи – девочки и мальчика. Но однажды статуя мальчика пропала, и никто не знает куда. А одинокая статуя девочки «страдает». И каждый вечер, когда стемнеет, она «поворачивает» голову и провожает взглядом каждого мальчика, проходящего через перекрёсток семи отрядов. Рассказывают эту легенду дети на ночь новичкам. И бегают они в сумерках к «девочке», правда ли её голова поворачивается?
Закончилась смена. Перекрёсток семи отрядов провожает ребят. Очень скоро станет тихо-тихо в «Орлёнке». Но «Орлёнок» всегда ждёт лето…
