Культурная обусловленность динамики жанра
(на материале советов в журнальных публикациях разных эпох)
Общепризнанно, что с течением времени меняется репертуар «задающих тон» первичных и вторичных речевых жанров [Бахтин 1996: 165]. В то же время при анализе коммуникативных предпочтений эпохи целесообразно обращаться к тем жанрам, которые, претерпевая модификации, живут долго (как, например, анекдот, исследованный в работе: [Шмелева, Шмелев 2005]) или даже являются коммуникативными константами. Предметом анализа в данной статье является один из таких жанров, а именно совет, своеобразно «встроенный» в журнальные публикации на русском языке. Предлагая взглянуть на проблему культурной обусловленности традиционного речевого жанра, мы акцентируем в понятии культуры вектор времени: тексты начала XXI века рассматриваются в сопоставлении с дореволюционными изданиями (последняя треть XIX– начало XX вв.). Предполагается, что выявить динамику жанра – значит, с одной стороны, получить фактические сведения о динамических процессах в семантике и прагматике языка (на одном из участков его функционирования); а с другой стороны – апробировать ряд более или менее гипотетичных утверждений о культурных, ментальных процессах (по данным одной из разновидностей коммуникативного взаимодействия носителей культуры). При такой постановке проблемы диада «культура – жанр» трансформируется в тетраду «культура – жанр – язык – коммуникация». Речевой жанр является в ней категорией, позволяющей «вывести на поверхность», сделать доступными для реконструкции взаимосвязанные процессы в языке, коммуникации и культуре.
Чем обусловлен выбор хронологических границ материала? В современной научной литературе в рамках различных дисциплин высказывается мысль о том, что последние 100-150 лет по значимости произошедших в этот период перемен несопоставимы с предшествующими периодами в жизни человечества [Токарь 2006]. Одним из следствий научно-технического прогресса явились сдвиги в ментальности [Парыгин 1978], что сказалось на функционировании языка [Очерки истории языка… 1990; Адмони 1994]. Отсюда следует, что рубеж XIX-XX вв. и наше время являются определенно разными эпохами в жизни любого цивилизованного, в том числе русскоязычного, общества. Тот факт, что сопоставляются тексты до - и постсоветской эпохи, позволяет снять вопросы, связанные с особенностями так называемого тоталитарного языка, на который ориентировались периодические издания советского времени. Соответственно, появляется возможность сосредоточить внимание на тенденциях, не обусловленных непосредственно идеологическим компонентом культуры.
Специально отметим, что при анализе материала учтены данные о прагматике и семантике совета, полученные в монографическом исследовании группы жанров, проведенном [Рехтин, 2003]. Стремясь абстрагироваться от референциальной области советов, мы отобрали для анализа журналы, сопоставимые по кругу обсуждаемых тем: «Ваза» (дамский журнал 1869 г.) – «На помощь матерям» (1904 г.) – «Что и как читать детям» (1916) – «Работница» (2006); «Домашний доктор» (1909) – «Здоровье» (2006 г.).
В статье обсуждается несколько культурно-исторических факторов, обусловивших динамику жанра как одного из воплощений «языка в действии». Названия рубрик отражают результаты соответствующих процессов.
1. Прагматизм мышления vs. доминирование прагматических смыслов
Советовать, рекомендовать1 – значит одновременно информировать и побуждать. В анализируемых разновременных источниках обнаруживается существенное различие в иллокутивных акцентах. В старых журналах заголовки и рубрики материалов имеют констатирующий характер: Парижские и петербургские моды; О детских игрушках и играх; Ожирение; Доение коров. Собственно совет оказывается «встроенным» в достаточно пространные речевые произведения, которые в интенциональном отношении квалифицируются авторами и редакторами следующим образом: [наряды], описываемые в нашем журнале…; описываем для примера…; [в наших прошлых] беседах… («Ваза»); [в предлагаемом лечебнике] мы задались той же целью: объяснить…; нижеследующие очерки составят продолжение этих статей («Домашний доктор»); прежде чем вдаваться в подробности воспитания, необходимо выяснить…(«На помощь матерям»). В жанровом отношении это прежде всего статьи, обзоры, очерки, то есть произведения информативной направленности.
На тот факт, что производятся операции с информацией, может указывать модальная рамка. Если автор не уверен в ценности (полезности) информации, он прямо об этом говорит. Вот как, например, сообщается о новостях парижской моды в журнале «Ваза»: С последними известиями из Парижа прибыла к нам новость…В мастерских некоторых модисток появились прямые платья. Неизвестно, совершено ли это по требованию дам или по личному вдохновению шьющих. Нет тоже сведений, были ли эти оппозиционные попытки встречены народными рукоплесканиями, или нет. На всякий случай, извещаем о покрое этих новых платьев… Приведенные факты показывают, что в старых журналах совет предстает в своей сущностной ипостаси, а именно как «жанр информативной направленности», в котором «ослаблена интенция побуждения» [Рехтин 2005: 105].
В новых журналах совет продуцируется как риторический текст. Ситуация совета, когда «адресат заинтересован в выполнении некоторого действия и нуждается в информации относительно этого действия» [Рехтин 2005: 102], моделируется искусственно. Состояние заинтересованности, как правило, внушается адресату посредством приема «Вы-высказывания»: Ваш ребенок побывал уже у многих врачей, но вот к психологу вы ни разу не обращались. А ведь этот специалист может разрешить много проблем. Сегодня на вопросы читателей отвечает детский психолог Мария Кучерская. См. также вопросы, обращенные к адресату, который применительно к СМИ характеризуется как «неизвестный и не определенный количественно» [Культура русской речи 1998: 239]: Опять чихаете? Замучила аллергия? Как с этим бороться? <…> Чтобы раз и навсегда попрощаться с аллергией, нужно убрать причины. Что ж, начинаем войну!; Знакомые разъехались по дачам-курортам, а вас дела держат в городе? Не стоит кусать локти («Здоровье»). Любопытно сопоставить указанные приемы обращения к каждому (а следовательно, ко всем) с «отсечением» части адресатов в следующем высказывании: Мы уверены, что все дамы, или по крайней мере почти все, будут радоваться заодно с нами удержанию кринолина («Ваза»). Здесь «виртуальному», целенаправленно моделируемому адресату нового журнала противостоит установка на сообщение о реальном положении дел.
Прагматический компонент в журналах начала XXI века усилен за счет репертуара жанров, ассимилирующих совет. Наблюдается вытеснение номинации основного журнального жанра – статьи – словом «текст»2. Нормой является дробление текста, распределение полезной информации между относительно законченными небольшими по размеру высказываниями, реализующими побудительную интенцию. Интенция побуждения прямо или косвенно манифестируется в названиях рубрик (Берегись - ремонт! Уроки частного маркетинга) и в других сильных позициях текста. Так, выделяются как самостоятельные высказывания советы-заголовки, советы-лиды (вводки, врезки), строящиеся как вопросно-ответные комплексы3, рекламные слоганы: Смейтесь и выздоравливайте! (заголовок); Рецепты здоровых зубов (заголовок); Все проблемы со здоровьем умные люди решают до ухода отпуск (заголовок); Вы знаете, чем пахнет морская роса? Я имею в виду розмарин… Так вот, именно он помогает ребенку сосредоточиться на уроках, студенту быстро овладеть иностранными языками… (вводка); Sunsilk знает, что нужно женщине, и предлагает тебе лучший выход …(рекламный текст, сопровождаемый фотографией). Особенно показательно то, что в коммуникативное пространство совета включается реклама. Данный жанровый «тандем» означает нарушение важного прагматического условия совета: в основе намерения выступить автором полезной для адресата информации должно быть исключительно положительное отношение автора к адресату (именно это, по , является мотивом речевого действия). «Если автор совета имеет скрытый личный интерес от выполнения действия, то такой совет не искренен» [Рехтин 2005: 105].
2. Рост информационной базы vs. имплицирование смыслов
В прежнем формате журнального текста автор имел возможность сообщать подробности и «не спешить», что иногда специально им подчеркивалось. См., например, метаречевую вставку в тексте журнала «Ваза»: Теперь мы можем спокойно продолжить свою речь. Однако, несмотря на намерение старого журнала информировать подписчика, сегодняшним читателем он воспринимается как малоинформативный и даже рассчитанный на невзрослого адресата. Подобное впечатление создается вследствие регулярной вербализации логических пропозиций (ибо, дабы, вот почему, поэтому, в заключение и т. д.), и избегания энтимем. Полезная информация подается в контексте сведений, которыми современный коммуникант оперирует как фоновыми знаниями. Приведем пример из журнала «Домашний доктор»: Домашняя аптека необходима в каждом доме. Бывает так, что вдруг кто-либо из домочадцев заболеет, а врача или фельдшера долго ждать или же их и вовсе нет поблизости. Есть люди, которые не любят звать врача или фельдшера по каждому пустяку (колики, рвота, колотье в боку и т. д.), терпят, страдают, думают - переможется. Между тем, какое-нибудь простое, вовремя примененное домашнее средство может иной раз спасти больного или же по крайней мере облегчить его страдания. Предусмотрительный, заботливый хозяин никогда не забудет запастись такими средствами, иначе говоря, заблаговременно обзавестись домашней аптекой. Здесь к репрезентации фоновых знаний относится развернутое обоснование необходимости в домашней аптечке, то есть большая часть фрагмента. Необычна для современного читателя экспликация общеизвестности сообщаемого: Как известно каждому, человек дышит легкими («Домашний доктор»).
Новым журналам свойственны различные приемы компрессии информации. Обычны энтимемы: Они юны и беспечны, поэтому модельеры советуют выбрать нарядное платье; Главное, чтобы прически соответствовали вашему настроению. А весной оно может быть только отличным. Значит, вы красавица! («Работница»). Развернутые обоснования полезности информации сменяются однословными маркерами этого смысла: Плюс 1. Стань здоровее. Плюс 2. Подготовься к будущему отпуску. Плюс 3…
3. Совершенствование технических возможностей коммуникации vs. моделирование нового «формата общения»
Говоря о новом формате общения, имеем в виду интерактивный характер современных массовых коммуникаций. «Бумажные» СМИ, к которым принадлежат анализируемые журналы, так же как электронные, имеют сайты в Интернете, устраивают «горячие линии». Ниже речь пойдет об имитации подобной коммуникации, в частности о моделировании всякого рода диалогичности.
Результаты анализа динамики жанра по параметру монологичность / диалогичность подтверждают вывод о том, что наши современники «отучаются произносить более или менее длительные монологи» [Стернин 2001: 32]. В старых журналах, как уже говорилось, содержалось обстоятельное изложение полезной информации в рамках крупных жанров, что означало преобладание монолога. Диалогическое начало, будучи имманентным свойством речемыслительной деятельности, постепенно «прорывалось» на текстовый уровень, что зафиксировано в нашем материале: Спрашивается, какие средства…Ответ на этот вопрос сам собою ясен («Домашний доктор»). Что касается диалога с читателем – адресатом совета, то он в явном виде появляется в журналах начала XX века. В более ранних текстах, например в «Вазе» за 1869 г., авторы реагировали исключительно на собственную речь: Мы говорили уже в том году о моде на янтарные подвески…; Как мы уже замечали в наших прошлых беседах, нынешние платья очень красивы, но немножко стеснительны для домашнего туалета…; Но, как мы часто говорили в нашем журнале, искусство сглаживает недостатки природы. Учет позиции читателя в журналах 10-х – 20-х гг. XX века проявляется в появлении рубрик «Почтовый ящик» («Домашний доктор»), в прямых обращениях к читателям: Мне, как матери, хотелось бы получить советы от матерей…(«На помощь матерям»).
Специфика коммуникаций с читателем в новых журналах заключается в стремлении сообщать информацию, потенциально полезную для массового адресата, и одновременно представлять ситуацию общения как межличностную и осуществляемую в режиме on-line. Cто лет назад конкретный подписчик журнала, задав вопрос, по прошествии некоторого времени получал ответ-совет, причем для остальных читателей информация не всегда была релевантной: Намерение ваше летом поехать в Казань вполне одобряем; Подписчику № 000 можем посоветовать лишь укрепляющее лечение. См. ответ № 45 за прошлый год (Домашний доктор, № 3, стр. 103-104). Современный журнал также вступает в коммуникацию с реальными адресатами: Дорогой Валерий! Зачем Вы…; Дорогие мои благоверные, у вас не кран, у вас отношения прохудились… Исключаются, однако, советы «эксклюзивные»: информация, формально предназначенная одному, рассчитана на всех. По мере разворачивания текста конкретная референция уступает место обобщенной, а отдельная ситуация превращается в модель типичной проблемы: Это происходит тогда, когда люди долгое время находятся вместе…; Три вещи, которые необходимо помнить женщине в мужчине…Таким образом, коммуникация протекает как общение одновременно с одним читателем и массовым рассредоточенным адресатом. Эффект коммуникации в режиме «здесь, сейчас, с каждым и со всеми» достигается также вопросами, обращенными к адресату с нулевой референцией (примеры таких вопросов приведены выше).
4. Персонификация личности vs. полисубъектность
Коммуникативные проявления персонификации, под которой понимается «рост индивидуальной неповторимости, непохожести человека на других людей», перечислены [Стернин 2001]. В динамике исследуемого жанра данный процесс выглядит как возрастание количества субъектов текста.
Журнал «Ваза», хронологически наиболее удаленный от современности источник наблюдений, удивит современного читателя почти полной анонимностью материалов, в которых содержится полезная информация. Статьи, в отличие от помещенных в журнале художественных произведений, не имеют подписи. Модус авторизации выражен исключительно в блоке выходных данных журнала: Редакция журнала «Ваза» в Санкт-Петербурге, на Невском проспекте, дом Голландской церкви <…> Редактор-издательница Елизавета Сафонова. (Приходится лишь догадываться, является ли Елизавета Сафонова автором обзоров и статей.) В журналах начала XX ситуация несколько меняется: появляются либо инициалы, либо фамилия автора, либо указание на того, кто несет ответственность за информацию: Отзывы, помещенные без подписи, принадлежат редакции и являются результатом коллективной работы ее членов («Что и как читать детям»). Интересно, однако, что указание на авторство статьи не имеет еще постоянной текстовой позиции. Фамилия помещается после текста («На помощь матерям», «Домашний доктор», «Что и как читать детям») или в родительном падеже после заглавия статьи Как не надо развлекать детей? М. Безобразовой («На помощь матерям»).
Дифференциация автора материала и источника полезной информации (специалиста) также осуществляется постепенно. В субъектной организации совета в журнале «Ваза» роль специалиста совпадает с ролью автора и выражается местоимением «мы»: Наряды, описываемые в нашем журнале, могут служить нашим читательницам лучшими образцами. Мы смело можем сказать, что все эти модели бывают почерпнутыми нами в лучших магазинах. Только в одном случае зафиксирована ссылка на иной авторитетный источник: …Приводим суждения одного английского писателя г. Сала, он не фабрикант кринолинов, а медик, и потому мнение его не может быть заподозрено в пристрастии. Вот что говорит этот доктор. Что касается меня, то все кринолины, волосяные, стальные и т. д., кажутся мне совершенно безвредными. Да, я как медик, осмеливаюсь утверждать, что женщина без кринолина, идущая пешком по грязи, под дождем, внушает мне истинное сострадание. Так говорит английский ученый о занимающем нас предмете. В журналах начала XX века ссылки на мнения специалистов становятся нормой. В «Домашнем докторе» указание фамилии под статьей предваряется словом «Д-ръ». В других проанализированных изданиях этого периода полезная информация нередко предъявляется читателю как пересказ статьи, доклада, курса лекций специалиста, то есть, по сути, в жанре информационного реферата: Лекции эти недавно вышли отдельной книгой, с которой я и хочу познакомить читательниц. Книга эта имеет право на внимание уже потому, что профессор Марион был секретарем вышеупомянутой комиссии…; Марион обращает внимание родителей на новейшие исследования педагогической психиатрии в области гипнотизма («На помощь матерям»). Вместе с тем атрибуция автора как специалиста / неспециалиста проводится непоследовательно. О том, что автор – профессионал в той сфере, в которой он дает советы, можно узнать по косвенным данным (например, в статье «О детских игрушках и играх» написано Мне приходилось вести «Детский кружок для совместных игр») или не узнать вовсе.
В наибольшей степени обезличен в старых журналах читатель, то есть потенциальный адресат совета. Прямые и косвенные обращения к адресату и упоминания о нем можно передать конечным списком нереферентно употребленных имен: читательницы, дамы, особы, молоденькие особы, молоденькие девушки, дети, подписчицы («Ваза»); женщины, матери, читательницы («На помощь матерям»), каждый человек, крестьяне, рабочие («Домашний доктор»). Конкретную референцию имеют закодированные обозначения: подписчик № …, подписчица № … и кореферентное с ними вы («Домашний доктор»).
Субъектная организация совета в новых журналах иная. Статус участника «ситуации совета» (журналист, специалист-консультант, адресат) обозначен в явном виде. См. пример, где вслед за фамилией автора текста указана фамилия специалиста: Елена Борисова-Сартори. Благодарим за помощь в подготовке статьи дерматокосметолога косметика+» Татьяну Куадри. Возможно совмещение ролей, но не их размывание, как в старых журналах: Ведет рубрику журналист, психолог Мария Жмак. Смысл «авторитетность специалиста», повышающий заинтересованность адресата в совете, всегда выражен, причем стандартно – указанием на профессию, или занимаемую должность, или ученую степень. В журнале «Здоровье» помещены фотографии экспертов. Что касается адресатов, то фактически они остаются анонимными, однако формально сообщают о себе информацию личного характера – собственное имя (часто неофициальное), возраст, место проживания: Оля, 23 года; Лариса, Москва и т. д.
Роль автора совета играет не только специалист. Во-первых, ею наделяется рядовой читатель: Мы обращаемся к нашим читателям, к тем, кто победил этот страшный недуг. Напишите нам, помогите советом! («Работница»). Право советовать, а следовательно, иметь высокий статус (хотя бы в рамках отдельной ситуации), признается за каждым. Во-вторых, в роли консультанта нередко выступает известная личность (публичный человек, «звезда»). При этом профессиональная деятельность «звезды» не связана с предметной областью совета. В анализируемых журналах известные актеры, певцы, шоумены, опираясь на собственный опыт, предлагают решения проблем со здоровьем, психологических проблем, а также становятся героями материалов, в которых подобные проблемы обсуждаются.4 В разных номерах журнала «Здоровье» в одной и той же рубрике «Мнение» опубликованы советы специалистов и точки зрения известных людей – певицы и актрисы.
Таким образом, «безликая» статья из журнала XIX века постепенно трансформируется в современный полисубъектный текст, в котором «разговоры об идеях», в соответствии с известными рекомендациями Дейла Карнеги, заменены «разговорами о людях». Думается, что причинами этого являются, помимо прогресса в риторике, ощутимые культурные сдвиги. В культурологическом отношении значимым представляется сегодняшний интерес к личности, причем не только в аспекте ее профессиональных достижений (данный этап внимания к человеку зафиксировали журналы начала XX века). Современные личности, в свою очередь, стремятся к самореализации в разных сферах жизни, что иногда комментируется как наступление эпохи дилетантов. Если следовать этой логике, то совет «от звезды» – явление того же ряда, что и художественные произведения теоретиков литературы или телепроекты, в которых певцы танцуют, актеры учат готовить и т. д.
5. Смена модели социального взаимодействия vs. новый стиль
Анализ материала сквозь призму традиционного понятия «экспрессивный стиль» [Винокур 1959; Виноградов 1963] позволяет отметить кардинальное различие в тональности разновременных текстов, содержащих полезную информацию. Отвлекаясь от отдельных исключений, можно сказать, что старые журналы серьезны, неэмоциональны либо пафосны, лишены игрового начала, в то время как новые – несерьезны по тону, эмоциональны, ироничны, включают элементы языковой игры. Если попытаться «вписать» статьи из старых журналов в систему современных макростилей, то можно увидеть в них маркеры официально-деловой и научной речи. Так, обычны производные предлоги, свойственные языку современных нам деловых бумаг: Скрывать этот недостаток посредством кушаков…По причине шлейфа…Вследствие этого… В заключение нашего обзора… («Ваза»). Следующее типичное в стилистическом плане высказывание – благодаря употребленной в нем абстрактной лексике и средствам выражения подчеркнутой логичности – современный читатель воспримет как фрагмент научного текста: Убедившись в том, что известное количество принимаемой пищи и измененный образ жизни ведут к потере жира, необходимо придерживаться их уже раз и навсегда, ибо всякие погрешности в этом отношении быстро приведут к новому накоплению жира («Домашний доктор»). Стиль текста в старом журнале соответствует стилю помещенных в нем фотографий (серьезные лица, «официальные» позы) и, в конечном счете, существующим нормам социального взаимодействия.
Какие компоненты социокультурной динамики детерминируют стилевые изменения в языке? Наиболее существенными являются снижение иерархичности социальной структуры (демократизация общества и «стилистическое опрощение»); переоценка ценностей (умаление значимости традиционных этических ценностей, которое приводит к устранению ригоризма и снижению дидактичности5); наметившаяся в постперестроечное время ориентация массового сознания на установки индивидуалистских культур (что позволяет коммуникантам проявить свое «я» в разных сферах общения, сдвигает границы общего и индивидуального в традиционных книжных стилях); изменение отношения к «старому» и «новому»6 в соответствии с западными оценками этих категорий (одно из следствий – ускорение языковой динамики, поиски новых экспрессивных средств, языковая игра). Стилистические следствия данных процессов описаны в работах по языку СМИ [Культура русской речи 1998]
Размышления о потенциале жанрологии, сферах приложения ее теоретических постулатов и конкретных наблюдений подталкивают к расхожему, но уместному в данном случае сравнению «как в капле воды…». Будучи явлением одновременно языковым и коммуникативным, ментальным и культурным, жанр оказывается чуть ли не единственной реально наблюдаемой сущностью, позволяющей анализировать процессы, релевантные для языка, коммуникации, культуры. В статье был предъявлен и проанализирован материал для обобщений, касающихся культурно обусловленных языковых и коммуникативных тенденций.
ЛИТЕРАТУРА
Адмони форм речевого высказывания. СПб, 1994.
Бахтин . соч.: В 5 т. М., 1996. Т.5.
Виноградов . Теория поэтической речи. Поэтика. М.,1963.
О задачах истории языка // Избранные работы по русскому языку. М.,1959.
Культура русской речи. Учебник для вузов. М.,1998.
Ныркова делается газета. М., 1998.
Орлова этика: лингвистические модели. Омск, 2005.
Очерки истории языка русской поэзии XX века / Отв. ред. . М., 1990.
Парыгин -техническая революция и личность. М.,1978.
Рехтин жанр инструкции: полевая организация: Дис. … канд. филол. наук. Горно-Алтайск, 2005.
Стернин в речевое воздействие. Воронеж, 2001.
Токарь о гениях, об истории и другом. М., 2006.
, Шмелев анекдот в двадцать первом веке: трансформация речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 2005. Вып. 4.
1 И в «старых», и в «новых» журналах обычны прямые обозначения данных речевых действий. Рекомендация и совет различаются статусами говорящих – специалиста и неспециалиста в какой-либо сфере жизни. Поскольку тот факт, что к работе в журналах привлекаются «знающие люди», является пресуппозитивной информацией, необходимости в специальном указании на него не возникает. Поэтому слова рекомендовать и советовать не дифференцируются в наших источниках по данному основанию. Более значимой является референциальная область совета: так, например, психологи советуют, а дерматологи рекомендуют.
2 См. в журнале «Здоровье» за 2006 г. «Текст: Соня Лифшиц» и под.. Составитель текста не является его автором в традиционном смысле слова; его функции заключаются в подборе информации из разных источников и привлекательного словесного оформления.
3 « Лид (вводка, врезка) – несколько предложений, которые как бы вводят читателя в публикацию, сразу выражают главную идею или, напротив, интригуют» [Ныркова, 1998].
4 Читателя привлекает громкое имя, отсюда востребованность и, по-видимому, эффективность данного способа каузировать заинтересованность в совете (см. выше о прагматизме и прагматическом компоненте текста).
5 О нравственных ценностях естественно говорить серьезно [Орлова 2005]. См. образцы рекомендаций в журналах начала XX века: Эта жестокая книга – посягательство на детскую душу, и надо протестовать, протестовать против нее («Что и как читать детям»); Я бы предложила матерям во имя справедливости и ради воспитания в своих детях лучших чувств: любви, милосердия, справедливости – уничтожить все военные игрушки («На помощь матерям).
6 О пиетете перед традицией (перед тем, что уже было, что проверено жизнью, о чем все знают) в старых журналах свидетельствует регулярное заполнение модуса авторизации ссылками на известное: как известно, как всем известно… кроме того, авторы не избегают ссылкок на сказанное раньше: Мы говорили уже в том году… – и не боятся сообщать, что новостей нет: Нам нечего говорить нового о платьях («Ваза»).
