Категориальная эмоциональная ситуация самоутверждения
(на примере англоязычных художественных текстов)
Данная статья посвящена проблеме вербализации эмоций в англоязычной эмоциональной коммуникации, в частности, в ситуациях самоутверждения (self-assurance) языковой личности.
Одним из ключевых понятий работы является понятие коммуникации, которая представляет собой неотъемлемоеявление нашей повседневной жизни. Как и любая другая деятельность, коммуникация имеет свои мотивы и цели, вступая в этот процесс, люди стремятся удовлетворить собственные потребности.
дает коммуникации следующее определение: «Человеческая коммуникация есть процесс взаимодействия двух и более языковых личностей с целью передачи/ получения/ обмена информацией, т. е. того или иного воздействия на собеседника, необходимого для осуществления совместной деятельности» [Красных, 1998, с. 79].
В процессе формирования высказывания инициирующим этапом является мотив, за которым следует коммуникативное намерение, на основе которого формулируется цель общения.
Мотивы реализуются в действии, совершаемым человеком, поэтому проблема мотивации речевого поведения является одной из ключевых проблем психологии и психолингвистики. Мотив в психолингвистике рассматривается как первая инстанция порождения речи. Он же становится последней инстанцией в обратном процессе - процессе восприятия и понимания высказывания, ибо мы стремимся понять не речь, и даже не мысль, а то, ради чего высказывает наш собеседник ту или иную мысль, т. е. мотив речи [Выготский, 1982].
Мотивы, цели и функции коммуникации иллюстрируют значимость прагматики в общении, а также функциональную многомерность коммуникации. Поскольку прагматика общения напрямую связана с человеческим фактором, рассмотрение её роли в коммуникации требует учета одной из основных субъективных характеристик данного фактора — эмоциональности. Одной из функций коммуникации по P. O. Якобсону является эмотивная функция. Эта функция связана с адресантом и служит для выражения адресантом своего отношения к теме и ситуации общения[Якобсон, 1975]. В настоящее время большинство исследователей в различных сферах научной деятельности признают, что именно эмоции являются основным мотивом, побуждающим человека к действию (, , Ч. Дарвин, К. Изард и др.). А. Бине выдвинул и верифицировал гипотезу о первоначальном возникновении мысли в форме эмоционального образа, формирующейся до ее речевой выраженности [Приводится по: Шаховский, 2008, с. 26]. К. Изард настаивает на том, что эмоции детерминируют мысли [Изард, 1980, с. 247]. Психологи и физиологи приводят бесспорные доказательства того, что эмоции являются частью интеллекта человека. Когнитивная теория эмоций рассматривает их как функцию разума [Изард, 1980]. При этом отмечается, что эмоции предшествуют когнитивным процессам и «сопровождают» их. По представлениям многих ученых, эмоции являются довербальным компонентом когниции [Приводится по: Шаховский, 2008, с. 44]. Многие исследователи считают, что эмоциональный компонент является одной из составляющих коммуникативного намерения говорящего. Поскольку «эмоциями пронизана вся жизнедеятельность человека, им принадлежит мотивирующая роль в поведении человека» [Ильин, 2002, с. 9] .
Эмоция (от лат. emovere — возбуждать, волновать) обычно понимается как переживание, душевное волнение. [Ильин, 2001, с. 13] Вилюнасдаетэмоцииболееподробноеопределение, понимаяпод ней особое переживание субъектом отдельных отражаемых объектов, придающее им целевую характеристику и побуждающее субъекта, к решению на уровне образа задачи о способе их достижения, а, в конечном счете - к целенаправленной внешней деятельности» [Вилюнас, 1984, с. 24]. Эмоциональность является неотъемлемой характеристикой человеческого поведения. Эмоции, как и другие стороны психической жизни человека, закрепляются средствами языка и находят свое выражение в конкретных актах общения. Однако языковое выражение эмоций на сегодняшний день еще относится к числу недостаточно разработанных проблем.
Как отмечают исследователи, «в человеке все движимо эмоциями, которые составляют мотивационную основу его деятельности» [Изард, 1980, с. 208] и, следовательно, не могут не отражаться в языке. При этом «языковые единицы человек употребляет не только для утверждений, фиксации и организации мыслей, но и для выражения, возбуждения, вызывания эмоций» [Шаховский, 1998, с. 7].
Роль эмоций в управлении поведением человекавелика. утверждает, что «эмоция является ядром языковой личности» [Шаховский, 1998, с. 63]. При этом под языковой личностью понимается субъект речевой деятельности, обладающий способностью присваивать себе язык и субъективно его использовать" [Шаховский, 1997, с. 7]. было введено понятие «эмоциональная языковая личность» [Шаховский, 1997], под которой понимается «синтез языковедческого и психологического знания», которым ЯЛ пользуется в коммуникации [Шаховский, 1997, с. 8]. В нашем исследовании эмоционально-прагматического компонента коммуникативного поведения ЯЛ в ситуации «self-assurance», рассматривается ЯЛ в эмоциональной коммуникации.
Предполагается, что в коммуникативно-эмоциональной ситуации «self-assurance» эмоции коммуниканта лежат в основе мотивов, инициирующих данное коммуникативное событие, а также играют важную роль в формировании конечных целевых установок участников общения. «Именно эмоционально-мотивационные процессы личности определяют конкретный характер содержания языковых единиц текста» [Кинцель, 2000, с. 15]. Таким образом, эмоциональный компонент прагматики составляют мотивы, основой которых является эмоциональное отношение человека к коммуникации, а также средства общения, при помощи которых транслируется помимо фактической, информация об эмоциях участников общения.
На основе эмоционального состояния коммуникантов во время коммуникативного акта возникает коммуникативно-эмоциональная ситуация, под которой нами понимаетсядинамическая совокупность всех обстоятельств, в которых протекает общение. К обстоятельствам относятся место и время встречи, срок, степень и характер знакомства ее участников, социальная и/или возрастная дистанция между ними, а также эмоциональный фон ситуации, эмоциональное состояние коммуникантов и эмотивность речевых единиц, используемых при общении.
Согласно , под категориальными эмоциональными ситуациями (КЭС) понимаются типичные жизненные (реальные или в художественном изображении) ситуации, в которых задействованы эмоции коммуникантов: речевых партнеров, наблюдателя или читателя.
В качестве одной из методик исследования КЭС применяется анализ всех КЭС в пределах нескольких художественных произведений, с выявлением динамики кластерности реализуемых в них эмоций и их смысловой доминанты. При анализе необходимо учитывать, что базовые эмоции универсальны для всех лингвокультур, но их языковые / речевые и культурные проявления различны.
Нашаработапосвященапонятию «self-assurance», эквиваленткоторомуврусскомязыкеподобратьпроблематично. Словари предлагают следующие варианты: самоутверждение, уверенность в себе, самоуверенность, самонадеянность [dictionary. cambridge. org]
В работе рассматриваются КЭС “self-assurance”, представленные в трех источниках: Роман Джека Лондона “Мартин Иден” (1908), роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби» (1925) и роман Сомерсета Моэма «Разрисованная вуаль» (1924).Изучение КЭС в контексте художественных произведений является возможным, поскольку взаимодействие автора и персонажа выглядят следующим образом: «Писатель выступает в своих произведениях не как единая, целостная языковая личность, а как множество говорящих и понимающих языковых личностей. Здесь мы сталкиваемся с антиномией индивидуального и социального. Писатель, воплощая в своих произведениях множественность разных индивидуальностей, заставляет их говорить соответственно общественно-историческим условиям их формирования и воспитания как личностей, соответственно их статусу и занимаемым ими социально-психологическим позициям, приспосабливая, речевое поведение героев к контекстам их психологического поведения...» [Караулов, 1987, с. 86].
Посредством работы с англо-английскими словарями были отобраны слова-маркеры (например: breezy, assertive, secure, self-esteem, self-respect и т. д.), которые позволили впоследствии отобрать интересующие нас контексты:
«He measured her in a careless way, and knew, bold now, that she would begin to retreat, coyly and delicately, as he pursued, ever ready to reverse the game should he turn fainthearted. And, too, he was human, and could feel the draw of her, while his ego could not but appreciate the flattery of her kindness. Oh, he knew it all, and knew them well, from A to Z.» [«Martin Eden»]В начале отрывка прослеживается ощущение превосходства (measuredherinacarelessway). Кроме того, междометие в последнем предложении отражает эмоцию скрытого удовлетворения (о котором также свидетельствует подбор лексики - egocouldnotbutappreciate).
«He thought himself so much better than anyone else, it was laughable; he had no sense of humour; she hated his supercilious air, his coldness, and his self-control. It was easy to be self-controlled when you were interested in nothing and nobody but yourself. He was repulsive to her. She hated to let him kiss her. What had he to be so conceited about?»[«The Painted Veil»].
В данном отрывке отображается отношение героини к человеку, в поведении которого наблюдается ситуация “self-assurance”. Выражена данная ситуация противопоставлением себя окружающему миру, которое ощущает герой. Героиня проявляет эмоции презрения, которые отображены напрямую лексически, и негодования, этот тип эмоций выражен риторическим вопросом (What had he to be so conceited about? What had he to be so conceited about?).
«He was gaining confidence as he proceeded, and his speech was fluent; he was even becoming less sullen and more alert; he was almost breezy»[«The Painted Veil»].Данная ситуация «самоутверждения» позволяет выявить маркер эмоционального состояния, связанный с изменением тона речи и трансформацией внешнего облика героя в целом.
«But his heart was in a constant, turbulent riot. The most grotesque and fantastic conceits haunted him in his bed at night. A universe of ineffable gaudiness spun itself out in his brain while the clock ticked on the wash-stand and the moon soaked with wet light his tangled clothes upon the floor. Each night he added to the pattern of his fancies until drowsiness closed down upon some vivid scene with an oblivious embrace. For a while these reveries provided an outlet for his imagination; they were a satisfactory hint of the unreality of reality, a promise that the rock of the world was founded securely on a fairy’s wing.An instinct toward his future glory had led him, some months before, to the small Lutheran college of St. Olaf in southern Minnesota. He stayed there two weeks, dismayed at its ferocious indifference to the drums of his destiny, to destiny itself, and despising the janitor’s work with which he was to pay his way through»[The Great Gatsby].
В данном отрывке проявляется целая палитра эмоций и чувств. Превалирующими являются тревога и смятение. Автор отображает их при помощи описаний мыслительных процессов и прямыми описаниями эмоционального состояния человека (ferocious, indifference).
Таким образом, анализ приведенных художественных контекстов показал, что наиболее частотными маркерами самоутверждения, эксплицируемых в коммуникативно-эмоциональных ситуациях являются: (self-)confident, certainty, certitude, pride, proud, bold. Кластеры эмоций, сопровождающие данную категориальную ситуацию самоутверждения – тревога, презрение, негодование, ощущение превосходства, энтузиазм.
Литература
Вилюнас проблемы психологической теории эмоций // Психология эмоций: тексты. - М.: Изд-во МГУ, 1984. - С. 3-28. еория дифференциальных эмоций // Эмоции человека. - М., 1980.-С. 52-71. Ильин и чувства. - СПб.: Питер, 2002. - 752 с. Караулов язык и языковая личность// Филол. науки. М.: «Наука», 1987. – C.72-95. Кинцель исследование эмоционально-смысловой доминанты как текстообразующего фактора: монография. - Барна0. - 152с Шаховский личность в эмоциональнойкоммуникативной ситуации // Филол. науки. - 1998. - № 2. - С. 59-65. Шаховский теория эмоций: монография. - М.:Гнозис, 2008.-416 с. Яковлева механизмы личностного и
творческого развития // Вопросы психологии - 1997. - №4. - С.20 - 27.
