Исследовательская работа
«Дети блокадного Ленинграда»
п. Железнодорожный
Все дальше уходят годы военного лихолетья, все меньше остается в живых участников и очевидцев кровавых битв за Отечество.
Сегодня, когда блокада Ленинграда постепенно переходит из живой памяти в историю, очень важны любые свидетельства о ней. В каждом из них - частичка того, что пришлось пережить горожанам в те трагические дни, в числе которых – дети блокадного Ленинграда.
Из воспоминаний Екатерины Ивановны Скибуновой
Вот уже 70 лет прошло, как была прорвана блокада Ленинграда, а вспоминать об этом до сих пор тяжело. Меня война застала в неполные 5 лет, но мы тогда стали взрослеть очень быстро. Отец погиб ещё в 40-м, на железной дороге, он работал в депо. Двадцатишестилетняя мама осталась с двумя детьми, моей сестре было 3 года. Мама ходила на работу. Она работала на заводе. Я оставалась за старшую.
Надо представить состояние мамы, которая, уходя на работу, наставляла меня: дверь никому не открывать, к окну не подходить, так как жили мы на первом этаже.
Сестра плакала от голода, вытаскивала из тряпок нитки и ела их. Когда начинало смеркаться, мама возвращалась с работы, и мы, несмотря на запрет, у окна ждали ее. Мама приносила крошечные кусочки подобия хлеба, но их надо было разделить на вечер и следующий день. Мама часто отдавала свою пайку хлеба нам, а сама кипятила воду, добавляя в нее соль и перец, и пила эту жидкость, чтобы заглушить голод.
Запомнилась сирена воздушной тревоги. От бомбежек прятались в подвале дома, превращенном в бомбоубежище. Раньше там хранились дрова. В подвале обитали полчища огромных, с собаку величиной, крыс. Твари эти не боялись ни взрослых, ни, тем более, детей.
Весной сорок второго года, когда сошел снег, мы ходили на поля, где была посажена в прошлом году картошка, а убрать ее не успели из-за войны. Из этой мороженой и плохо пахнущей картошки мама делала лепешки, которые тогда казались вкусными. Сестренка вскоре умерла от голода.
В 42-м году, не помню какой был месяц, но Ладога уже замёрзла, нас эвакуировали (меня, бабушку, маму, маминого брата). Перед глазами до сих пор стоит картина: нас везут на машине через озеро и начинается обстрел. В машину, которая шла за нами, попал снаряд. Кругом стоял шум, грохот рвущихся бомб, все горело….
Даже когда ехали на поезде, нас постоянно обстреливали. Поезд то набирал скорость, то резко тормозил. Нам повезло, ни одна бомба не попала в наш поезд. Бабушка умерла прямо в поезде, мама с дядей похоронили её наскоро на какой-то остановке, теперь даже вспомнить не могу это место.
В 53-м году мы с мамой ездили в Ленинград, но наш дом попал под бомбёжку, был полностью разрушен. Вернулись обратно в Сибирь. Работала в п. Тайтурка Усольского района – телятницей на ферме, а потом ветврачом. В поселок Железнодорожный переехала, будучи уже на пенсии.
Из воспоминаний Сергея Матвеевича Игнатьева.
Когда началась война, мне было почти 16 лет. Я закончил первый курс ремесленного училища. Отца забрали на фронт, и мы остались со старшей сестрой одни (мама умерла ещё до войны).
1 сентября начался учебный год, и уже спустя несколько дней мы узнали о начале блокады. Потом сгорели склады, где были запасы продовольствия на несколько лет, и все поняли, что такое истинная Блокада и что такое настоящий голод.
Занятия были сокращены. Вначале нас увозили копать рвы, потом дежурили – гасили «фугаски» (зажигательные бомбы). Практику проходил на заводе, делали снаряды и отправляли их на фронт.
Нам, учащимся, была установлена норма выдачи хлеба в 125 граммов - это кусочек хлеба величиной со спичечный коробок. В состав хлеба входила большей частью целлюлоза, хлеб был очень влажный и безвкусный.
Так прошла самая страшная в моей жизни зима. Немногим удалось пережить ту зиму, поэтому объединили два училища и эвакуировали через Ладогу. Когда переплавляли, обморозил ноги. Затем поездом отправили в Свердловск, самочувствие становилось всё хуже и хуже, на станции Пермь – 2 увезли в госпиталь, где провел шесть месяцев. После госпиталя в Сибирь добирался разными способами. Работал на Байкале строил железную дорогу, когда ноги опять воспалились, отправили на сенопункт совхоза Железнодорожник, где и доработал до пенсии.
