УДК 94(4)"12/15"
эстетические представления классического средневековья в отражении памятников эпохи
(на примере «озе»)
Кафедра истории средних веков,
ФГБОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»
*****@***kemsu. ru
Изучение ментальной истории человечества, пожалуй, одно из самых перспективных направлений в наши дни. Интерес к нему среди исследователей не угасает, а наоборот – постоянно увеличивается. По мнению Л. Февра, история ментальности должна изучать психическую жизнь во всем ее объеме от наиболее эмоциональных проявлений в области чувств до наиболее интеллектуальных форм в области религиозного и научного мышления [1]. Таким образом, эстетические представления той или иной эпохи нельзя рассматривать вне контекста истории ментальности. Одним из первых, кто попытался актуализировать проблему средневековой эстетики, был итальянский историк-медиевист, специалист по семиотики, Умберто Эко. В своей работе «Эволюция среденевековой эстетики» он, среди прочих литературных памятников эпохи, несколько раз упоминает такое выдающееся произведение, как «Роман о Розе».
«Роман о Розе» – уникальный памятник французской средневековой литературы, представляющий собой обширный аллегорический роман в стихах. Он воплотил своеобразный синтез основных художественных тенденций французской средневековой культуры. Автор первой его части, Гильомом де Лоррис (ок. 1210 – ок. 1240) был, скорее всего, человеком придворного круга, которому близок был мир рыцарских идеалов, воплотившихся в куртуазной теории любви. Жан де Мен (ок. 1240 – ок. 1305), чьему авторству приписывают вторую часть, по роду своего таланта не был поэтом лирическим и куртуазным, но, но как отмечают исследователи, был человеком образованным, в своем труде опирался на достижения средневековой астрономии, астрологии, алхимии, оптики. То, что произведение написано двумя авторами, по мнению , породило некую двоякость «Романа». С одной стороны мы находим куртуазный идеал, который «формировался в рыцарской среде, воплощая не столько жизненную практику всего сословия, сколько идеальную норму, к которой оно тяготело» [2, с. 5]. С другой стороны в «Романе» отражены черты городской литературы XIII века, с его «новым типом человека и новым мироощущением» [2, c. 6].
Первое на что стоит обратить внимание, это аллегоризм произведения, его аллегорическая структура, что было вполне характерно для литературы эпохи классического Средневековья и вписывалось в ментальные установки средневекововго человека. На это указывает У. Эко: «Аллегорическое значение мира природы постепенно умирает, а аллегорический смысл поэзии остается. Он близок людям, и его корни прочнее» [3, c. 36]. Аллегоризм произведения кроется в самом его названии. «Роза – один из древних мифопоэтических образов… Это символ любовной страсти, в таком значении он широко представлен в любовной поэзии. В то же время у древних римлян роза была знаком тайны» [2, c. 9]. выделяет здесь христианскую символику: роза – «… символ небесного совершенства и блаженства. Это цветок Девы Марии» [2, c. 9]. С Богородицей, как известно, ассоциировала себя сама Церковь. Эко идет дальше. По его мнению, роза «являлась цветком, символизирующим пентаду», символом древних изотерических учений. По его мнению, «употребление такой структуры всегда было равноценным провозглашению идеального эстетического принципа» [3, c. 23].
Эстетические представления авторов просматриваются сквозь различные аллегорические образы внутри самого романа. Например, описывая пороки, автор пишет о Зависти: «Как безобразен её лик! Она смотреть умеет только косо, так, как в презренье щурит глаз..» То же и в отношении других пороков: жадность «худа, бледна», Печаль «больна желтухой» т. д. [2, c. 30] Другие эпитеты находим при описании Красоты, Природы, Разума, Притворства, Куртуазности, Праздности. Вот как описывается последняя: «Она была прекрасна и мила: косы светлы, как чаша, плоть нежней цыпленка, брови – луги» [2, c. 32]. Красота здесь – воплощение добродетели: «Не счесть её достоинств, она была светла как лунный лик, и звезды – как крошечные свечки рядом с ней. Словно росой омыта её кожа, она скромна, как юная невеста, бела, как лилии цветок, стройна и высока» [2, c. 38]. Здесь мы видим так же отражение представлений о женской красоте. Отчасти они прослеживаются в наставлениях Старухи для кокеток: «А если женщина пригожа, её бела и нежна кожа, – пусть скажет чтоб её портной, оформил вырез ей такой, что плечи смело открывает, грудь на полфута оголяет. Ведь если грудь обнажена, то привлекательна она!» [2, c. 180].
Так же, если рассматривать аллегорические образы, интересно описание Сада Веселья: «Красиво раскинулся тот сад. Такого уголка во век я не встречал» [2, c. 31]. Описание Сада в этом других подобных произведениях отражают в себе представления авторов о земном рае, идиллическом пространстве, где человек обретает блаженство.
«Роман о Розе», по мнению У. Эко, был «лучшим аллегорическим произведении наиболее прогрессивного течения схоластики», где «Жан де Мён устами Природы пространно рассуждает о чудесах радуги и кривых зеркал, превращающих, переворачивающих и искажающих любые фигуры». [3, c. 36] Это дает нам основание говорить о том, что произведение написано в рамках схоластического миропонимания, огромное давление на которое, в свою очередь оказывала Церковь. Однако, и об этом так же пишет Умберто Эко, если «эстетические ценности прежде были выражены в стилизованных формулах, прилагаемых к человеческой жизни, истолкованной в категориях Божественного», то «Теперь они стали общественными ценностями, Центром которых стала женщина» [3, c. 65]. В этом прослеживается рост светского начала в литературе, постепенный переход к ренессансному типу мироощущения.
В заключении стоить отметить то, что «Роман о Розе» является, прежде всего художественным произведением. Это определяет его отличие например от такой группы источников данной эпохи как богословские сочинения, или «суммы», что является как слабой, так и сильной его стороной. С одной стороны исследователю приходится лавировать среди художественных приёмов, присутствующих в произведении, проявлять умении трактовать аллегорические, иносказательные сюжеты. С другой стороны оно в значительной степени свободно от схоластического налета, «словесной эквилибристики», что упрощает восприятие текста, его анализ.
Таким образом, для эстетических представлений эпохи классического средневековья на примере «Романа о Розе» были присущи такие черты как глубокий аллегоризм и символизм, который имел корни ещё в варварском и античном сознании и был закреплен благодаря христианским схоластическим установкам и церковному господство в идеологической сфере; социальная неоднородность (куртуазные идеалы рыцарства и более прагматическое мироощущение набиравшего силу городского населения). Так же в период классического Средневековья в общественном сознании в целом и в эстетических представлениях в частности появились предпосылки к переходу на следующий, возрожденческий или ренессансный этап.
Литература
1. Бюргьер, А. Историческая антропология и школа «Анналов» / А. Бюргьер // Антропологическая история: Подходы и проблемы: Материалы российско-французского семинара. – М.: Изд-во РГГУ, 2000. – 108 с.
2. Лоррис, Гильом де. Роман о Розе / Г. де Лоррис; пер. со старофр. . – Ростов н/Д: Югпродторг, 2001. – 292 с.
3. Эко, У. Эволюция средневековой эстетики / Пер. с итал. Ю. Ильина и А. Струковой. – СПб.: Азбука-классика, 2004. – 288 с.
Научный руководитель – к. и.н., доцент, зав. кафедрой
