Екатеринбург

Трансформация современного субъекта: риски виртуализации и социализация

Пребывание в виртуальных социальных сетях, таких как Facebook, Instagram, Twitter и др., сегодня является неотъемлемой частью нашей жизни, нашей повседневности. Их отсутствие и отсутствие под рукой устройств, позволяющих пребывать в этих сетях, теперь настолько же немыслимы, насколько для социолога Зигмунта Баумана была немыслима жизнь без посудомоечной машины и электробритвы, как он описывал это в одной из своих книг[1]. Собственно, аналогия, проведенная между социальными сетями и бытовыми приборами, говорит нам о том, что наши повседневные практики значительно трансформируются с появлением новых «инструментов», предназначенных для решения привычных задач. Однако если высокотехнологичные бытовые приборы просто позволяют экономить силы и время, то социальные сети, помимо этого, представляют для человека нечто большее, включая широкий спектр определенных требований и многих других проблем. И поскольку пребывание в социальных сетях является массовым явлением, оно также трансформирует и социальное пространство. Так как социальные сети подразумевают под собой существование и взаимодействие личности среди других людей в формате онлайн, оно подразумевает переход этих взаимодействий в качественно иное пространство. Но понимание такого перехода видится весьма проблематичным, поскольку ранее привычным было считать, что человек всегда находится в присутствии других людей в физическом и/или социальном пространстве, а взаимодействия между людьми, находящимися в физической близости происходят лицом к лицу, и поэтому имеют вполне материальный набор инструментов для этого взаимодействия. В социальном пространстве отношения между людьми реализуются посредством статусов, ролей и институтов, которые проецируются на физическое пространство и реализуют себя в нем. Однако, переписываясь на фейсбуке или с друзьями, ставя «лайки» на их фотографии в инстаграме, мы взаимодействуем с другими людьми, не соприсутствуя с ними в пространстве физическом. Это значит, что мы не присутствуем среди тех материальных вещей, в которых обычно реализует себя социальное пространство. Поскольку описанные взаимодействия происходят в пространстве, организованном вещами совсем не материальными, очевидно, что пространство социальное должно предпринимать попытки для реализации и в нем. Поэтому пребывание в социальных сетях требует от человека адаптации к измененному социальному пространству, появление которого бросает ему вызов как его субъекту. Этим объясняется необходимость изучения функционирования социальных сетей и пребывания в них людей. В данной статье мне бы хотелось уделить внимание тем рискам в трансформации субъекта, которые были описаны многими теоретиками в момент зарождения сети Интернет.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Крупные изменения в общественной повседневной жизни, берущие свое начало с середины 70х годов XX века, описывал в своей книге «Галактика интернет» Мануэль Кастельс[5]. В ней он связывал эти изменения с мощным развитием Всемирной паутины. Поскольку книга была написана им в начале 2000-х, многое из того, за чем реально сегодня стоит интернет, можно было лишь предположить. Однако уже тогда Кастельс описывал прототипы социальных сетей. Следует сказать, что вначале своего развития Интернет и социальные сети в частности заставили исследователей, представляющих гуманитарное знание, считать его средой, которая будет способствовать созданию искусственных идентичностей ухудшению межличностных взаимодействий и отчуждению человека от «реального» общества[6]. «Интернет одно время воспринимался как «киберпространство», где виртуальные сообщества связаны «информационными магистралями». То есть он считался сферой деятельности, отделенной от повседневной жизни»[7]. Мануэль Кастельс также подтверждает такие опасения: «С другой стороны, выступления критиков Интернета и сообщения СМИ… сводятся к тому, что распространение Интернета способствует социальной изоляции, разрыву общественных связей и разрушению семейной жизни, когда анонимные индивидуумы практикуют беспорядочную коммуникабельность, отказываясь от личного взаимодействия в реальных условиях»[5;141]. Исходя из такого сходства точек зрения относительно ранних этапов развития интернета, становится ясно, что отношение к интернету было негативным. Рассмотрим основные аргументы, описывающие интернет как еще одну проблему для личности.

Некоторое время интернет считался губительным для человека, отчуждающим его от реальности и уводящим его в виртуальный мир. С одной стороны, такое опасение было связано с тем, что появление интернета как некоего информационного пространства усугубит и без того болезненный культурный кризис. Это заключается в том, что в условиях давления множества зримых образов, бесконечно производимых масс-медиа, интернет станет пространством их концентрации и таким образом усилит давление «виртуальной реальности», описанной Жаном Бодрийяром[8].С другой стороны, опасения связаны с тем, что социальные сети как пространства свободной коммуникации негативным образом скажутся на человеческой личности и межличностных коммуникациях, так как в бестелесном характере взаимодействий, людям откроется свобода описать свое физическое тело иначе или вовсе представиться другим человеком. Виртуальная реальность, интернет-пространство или сеть, таким образом, «манипулируя человеческой телесностью, разрушает, деструктурирует его целостность как организма, уничтожая человеческую идентичность»[9]. Действительно, интернет предоставляет возможность для переквалификации себя, пусть и не в привычном физическом мире. Однако опасения не кажутся обоснованными. «Сообщества в Интернете подчас носят театральный, игровой характер, что создает условия для возникновения множественной идентичности, создания нескольких тел одной и той же личности. Человеку предоставляется возможность репрезентировать себя в виде нескольких образов, поменять пол, возраст, национальность, экспериментировать со своей идентичностью, конструировать любые гибриды»[10]. Почему виртуальные сообщества носят игровой характер совершенно не ясно. Не ясно так же, почему, в таком случае, многие социально структуры и схемы еще функционируют. Единственное заявление, не вызывающее сомнений, заключается в усмотрении снижения роли ответственности за свои действия в сети по причине удаленности доступа к ней, то есть физического не-соприсутствия пользователей лицом-к-лицу в одном пространстве. Если интернет действительно способствовал бы разрушению идентичности и коммуникаций, многие люди испытывали бы большие сложности, переключаясь с одной режима в другой (онлайн/офлайн). Значит ли это, что интернет все же не является в полной мере пространством, в которое можно «уйти с головой»? Значит ли это, что интернет предстает перед нами как расширение социального пространства и, таким образом, расширенной реальностью, а не реальностью виртуальной, поскольку взаимодействия в сети берут свое начало в реальных людях и возвращаются к ним? Положительные ответы на эти два вопроса представляются мне более убедительными, нежели любые крайне негативные положения о роли интернета в обществе и культуре. В действительности же таки аргументы имеют вес лишь в том случае, если они будут описывать проблемы пребывания в интернете людей в рамках молодежной возрастной группы, поскольку её членам по определенным психологическим причинам присуще становление и развитие личности и поиск себя как таковой, независимо от присутствия таких вещей как Интернет и социальные сети.

Интернет действительно предоставляет своим пользователям широкий спектр разных возможностей. И опасения многих исследователей имеют свои подтверждения, однако, лишь в частностях. В значительной степени, вся критика и спор вокруг влияния Интернета проходили в условиях, когда Интернет не имел широкого распространения, и не было проведено качественных эмпирических исследований. Главными аргументами к тому, что социальная практика пользования интернетом является всего лишь продолжением жизни как таковой, делится в своей книге Мануэль Кастельс. Он, ссылаясь на многие эмпирические исследования пользования интернетом (К. Трейси, Ш. Тёркл, Н. Бейм), заключает, что, наоборот, те, кто использует интернет в своей жизни, имеют сильные социальные связи, не отличаются низким уровнем социальной активности и не отчуждены от себя и общества. «Таким образом, основная часть имеющихся данных не подтверждает мнение, согласно которому использование Интернета ведет к ослаблению социального взаимодействия и усугублению общественной изоляции»[5;171]. Более того Кастельс указал на неправильность постановки вопроса и необходимости исследования социальных взаимодействий в интернете в контексте трансформации моделей социальности в обществе вообще. Говоря о том, почему все же нет явной тенденции к представлению себя абсолютно другим человеком в интернете, следует упомянуть исследование Liam Bullingham и Ana Vasconcelos, опубликованного на страницах журнала «Journal of information science» в 2013 году, посвященному презентации себя в онлайн-пространстве [11]. Согласно этому исследованию, многие люди, вместо того, чтобы представляться другой персоной, просто воссоздают свое «Я» в онлайн пространстве и поддерживают определенную связь между офлайн и не офлайн «Я» посредством достоверной информации.

Важным так же является вопрос о правильности употребления термина «виртуальная реальность» по отношению к сети интернет. В этом, я считаю, кроется причина того, почему все же вопреки изначальным ожиданиям многих исследователей интернет и социальные сети в частности так и не привели, к расщеплению личности на множество искусственных идентичностей. Согласно определению понятия виртуального: «(… англ. Virtuality – присущее, потенциальность) – а) снятое, но пока не проявленное; то, что положено в сверхчувственную сущность и способно реализоваться;…»[12]. Таким образом, понятие «виртуальная реальность» является оксюмороном, поскольку реальность является чувственно воспринимаемой. Иными словами, то, что происходит на экране смартфона или ПК так или иначе дается нам в опыте, несмотря на то, что «вещество» из которого состоят социальные сети, представляет собой нематериальные вещи. Виртуальная реальность, в конце концов, берет свое начало из вполне материальных вещей: микросхем, сигналов и всего прочего, что именуется компьютерным железом. Мануэль Кастельс также приходит к необходимости решения этой проблемы. Для феномена существования онлайн он предложил термин «Реальная виртуальность». «…Это - система, в которой сама реальность (т. е. материальное/символическое существование людей) полностью схвачена, полностью погружена в виртуальные образы, в выдуманный мир, мир, в котором внешние отображения находятся не просто на экране, через который передается опыт, но сами становятся опытом»[2;351].

Другой стороной трансформации субъекта, вызванной развитием сети интернет, является необходимость субъекта в качественно иной социализации. Поскольку субъект отныне существует в расширенном социальном пространстве, это расширение также требует освоения и адаптации. Социализация, понимаемая как процесс усвоения множества социальных конструктов, таким образом, также распространяется на то, что имеет отношение к интернету. Поскольку процессы взаимодействия в сети отличаются от их инвариантов в «офлайне», они так же требуют усвоения как новые социальные элементы. Таким образом, речь пойдет о новом типе социализации, условно названной «киберсоциализацией».

«Мы понимаем киберсоциализацию человека… как локальный процесс качественных изменений структуры личности, происходящий в результате социализации человека в киберпространстве виртуальной социализирующей Интернет-среды, то есть в процессе использования его ресурсов и коммуникации с виртуальными агентами социализации, встречающимися человеку в глобальной сети Интернет»[3;35]. Киберсоциализация, таким образом, подразумевает адаптацию пользователя к ресурсам и схемам взаимодействия в социальных сетях, принятие им правил пользования, усвоение негласных правил, а также тех значений и смыслов определенных действий, которые конструируются самими пользователями сверх основных значений. Это говорит о том, что внутренние ресурсы социальных сетей так же применяются пользователями в более глубоких смыслах, нежели было задумано разработчиками.  В свою очередь это также требует принятия и усвоения. Расширение реальности также влечет за собой формирование набора определенных правил поведения и этикета, распространяющихся как на саму расширенную область (интернет-пространство), так и на взаимодействие с её медиаторами, то есть такими вещами как ПК, смартфон, умные часы и т. д. Чаще всего эти правила формируются негласно и нигде не закрепляются. Однако такое известное интернет-СМИ как журнал «Look At Me» взял на себя инициативу объяснения этих правил тем, кто испытывает трудности. В рубрике «цифровой этикет»[4] содержатся статьи с такими названиями как «сначала прочитайте, потом комментируйте», «как правильно хвастаться в социальных сетях», «когда ставить лайки незнакомцам», «когда уместны хештеги» и т. п. Говоря о гаджетах, следует упомянуть негласное правило «не класть телефон на стол во время совместного приема пищи» и ему подобные, а также список из правил пользования «Google Glass» (умные очки дополненной реальности), изложенном на соответствующем сайте компании Google.

Расширение и трансформация многих повседневных практик помимо появления нового социального опыта естественным образом трансформирует прежний опыт. Это касается, прежде всего, индивидуального чувства времени и пространства. С одной стороны, оно, конечно же, заключается в чувстве ускорения физического и социального времени и расслоении физического и социального пространства, поскольку колоссально меняется скорость информационных потоков. С другой стороны, это касается постоянной включенности индивида в этот информационный поток. Эта включенность обусловлена следующим. На ранних этапах своего развития интернет и социальные сети действительно имели некую пространственную характеристику. Не так давно, для того чтобы воспользоваться интернетом, необходимо было выделить свободное время и преодолеть некое расстояние до своего ПК или интернет-кафе. В интернет действительно приходилось «выходить». Однако теперь, с развитием портативной техники и мобильного безлимитного интернета, в интернет «заходить» не приходится. Причиной этому служит тот факт, что абсолютное большинство интернет сервисов теперь имеют свои мобильные версии и, таким образом, всегда находятся под рукой. Более того, скорость интернет соединения и работа этих сервисов в фоновом режиме, означающая возможность мгновенных оповещений об обращении к пользователю, означают, на мой взгляд, появление феномена постоянного пребывания в сети. Понятие «Online» утрачивает значение, поскольку человек практически всегда находится «на линии», то есть в сети. По отношению к офлайн миру это означает наложения нескольких пространств и временных потоков друг на друга: находясь в одном месте, пользователь имеет возможность взаимодействовать с другим местом и обращаться к другому времени. Как минимум это говорит о расширении социального опыта, в том числе и повседневного.

Соответственно двум рассмотренным аспектам можно сделать вывод. Во-первых, реальность и личности не расщепляются на множество независимых элементов, как этого боялись многие теоретики, но такие процессы как интеракция, коммуникация и построение персональной и групповой идентичности выходят на качественно новый уровень с определенными потерями и приобретениями, но в целом сохранив прежнюю форму. С большой оговоркой можно говорить о двух реальностях, но при этом, не проводя жесткой границы между ними, поскольку новая её часть, то есть онлайн-пространство, целиком берет свое начало в пространстве физическом и социальном. Повседневность и личность становятся расширенными в силу их продления в онлайн пространство, а не искажаются. Во-вторых, какими бы нелепыми на первый взгляд не казались примеры «житейского знания» в сети, они, так или иначе, составляют определенный пласт необходимого опыта для становления активного пользователя. Этот опыт не является привилегированным, поскольку пользование интернетом, насколько можно убедиться, является практически повсеместным и это развитие идет дальше. Интернет и социальные сети уже давно приобрели общественное значение, что означает, что усвоение выработанного в процессе их использования является также общественно значимым, хотя пока и не определяющим. Такая трансформация субъекта и его повседневности требует осмысления в контексте развития повсеместного присутствия интернета и присутствия людей в нем. Это, в свою очередь требует от исследователей новых методов исследования и новых теорий, а также попыток применить старые «классические» теории, тем самым проверив их способность описать современную реальность.

Список литературы

ыслить социологически [Книга]. - Москва : Аспект Пресс, 1996. - 255с. нформационная эпоха: экономика, общество и культура [Книга]. - Москва : [б. н.], 2000. - 606с. Плешаков как инновационный социально-педагогический феномен [Журнал] // Преподаватель XXI век. - 2009 г.. - 3. - стр. 32-39. Цифровой этикет [В Интернете] // lookatme. ru. - http://www. lookatme. ru/tags/%D0%A6%D0%B8%D1%84%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9%20%D1%8D%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B5%D1%82. алактика Интернет: размышления об Интернете, бизнесе и обществе. [Книга]. - Екатеринбург : У-фактория, 2004. - 328с. Ефимов в социальных интернет-сетях (теоретические аспекты) [Журнал] // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики.. - Тамбов : Грамота, 2013 г.. - 12(38). - стр. 72-75. Д. Хьюид Анализ социальных сетей в интернете [В Интернете] // postnauka. ru / ред. . - 21 11 2013 г.. - 20 04 2015 г.. - http://postnauka. ru/longreads/20259#. Концепция виртуальной реальности в творчестве Ж. Бодрийяра [В Интернете] // http://elib. /. - 05 06 2009 г.. - 15 04 2015 г.. - http://elib. /bitstream/123456789/8167/1/pages%20from%20ph%26ss_2010-4.%2057-63pdf. pdf. Кутырева человеческого (предпосылки и контуры консервативного философствования) [Журнал] // Вопросы философии. - 2001 г.. - 1. - стр. 63-74. Самоидентификация современного человека: причины кризиса и его развитие в интернет-пространстве [Журнал] // Теория и практика общественного развития. - 2013 г.. - 4. - стр. 28-32. Bullingham Liam и Vasconcelos Ana C. The Presentation of self in the online world [В Интернете] // Journal of information science. - 04 01 2013 г.. - 23 03 2015 г.. - http://jis. /content/39/1/101.full. Пивоваров , виртуал, виртуальная реальность [Раздел книги] // Социальная философия. Словарь / ред. . - Москва : [б. н.], 2006. - 624с.