Вестник Омского университета. Серия “Право”. 2008. № 1 (14). С.
© , 2008
УДК 343.1
современный российский суд присяжных и проблемы
профессионального правосознания юристов
Суммировав как положительные, так и отрицательные суждения разных авторов по поводу суда присяжных, автор выделяет три принципиально различающиеся позиции: его категорическое отрицание, категорическая поддержка и поддержка суда присяжных при условии его трансформации, адаптации к реальным историческим условиям современной России. По каждой из этих позиций приведены аргументы ее сторонников, анализ которых приводит к выводу, что в современной России суд присяжных необходим.
Споры по поводу суда присяжных длятся уже около трёх столетий и закономерны, поскольку обусловлены разными вариантами отражения в профессиональном правосознании юристов одной социальной проблемы: можно ли допускать в профессиональную юридическую сферу с правом решающего голоса людей, не обладающих юридической профессией, и если можно, то в какой степени можно доверять этим людям решать судьбу подсудимого, а значит – и уголовного дела. При всём многообразии высказанных в литературе суждений главный вопрос сводится именно к этому.
Современная практика использования суда присяжных противоречива, как противоречивы и все социально-политические процессы в современном российском обществе. Эта практика даёт отчетливо понять, что эпоха романтически-восторженного восприятия суда присяжных как идеальной формы отправления правосудия давно закончилась. На смену политико-психолого-историческим исследованиям сегодня должны прийти уголовно-процессуальные, связанные с трезвым профессиональным анализом процедурного обеспечения эффективного функционирования целого комплекса социально-правовых институтов, объединенных под названием «суд присяжных».
Исследования такого рода могут быть целесообразными и полезными только при положительном решении главного вопроса: быть или не быть суду присяжных в современной России, быть или не быть народному участию в современном российском правосудии. Ответ на этот вопрос лежит в недрах профессионального правосознания российских юристов. Суммировав как положительные, так и отрицательные суждения авторов по поводу суда присяжных, можно выделить три принципиально различающиеся позиции:
Категорическое отрицание участия непрофессионалов в современном правосудии (, и др.) в какой бы то ни было процессуальной форме и прежде всего – в форме суда присяжных: юридическая материя сложна даже для понимания профессионалов, допуск же непрофессионалов к разрешению главного вопроса уголовного процесса (о виновности либо невиновности подсудимого, равно как и других вопросов, связанных с ним, а потому имеющих юридическое значение) угрожает профессиональному уровню правосудия – важнейшей сферы государственной деятельности.
Категорическая поддержка суда присяжных:
а) Суд присяжных не только «центр кристаллизации демократического правосудия» (), но и наилучший способ его профессионализации, поскольку он заставляет профессионалов настолько «оттачивать» собственную правовую позицию по уголовному делу и её аргументацию, что они становятся понятными и убедительными для любого слушающего. Суд присяжных требует от профессиональных участников уголовного судопроизводства наивысшего уровня профессионального мастерства, а значит – повышает профессиональный уровень самого правосудия.
б) Суд присяжных – лучший способ правового просвещения населения страны: реальное участие в процессе, реальное общение с профессионалами, его ведущими, реальное общение между самими присяжными по поводу конкретных уголовных дел не могут быть заменены никакими пропагандистскими способами формирования массового правосознания. в начале ХХ века правильно писал о том, что, возвращаясь из окружных судов в свои города и сёла, присяжные несли с собой воспринятые ими образцы правовой культуры.
в) Суд присяжных – наилучший способ преодоления «пропасти отчуждения» между системой правосудия и всей системой уголовной юстиции и населением страны. Здесь мы сегодня утратили даже те позиции, которые Россия имела в советскую эпоху. Социологические опросы показывают, что люди сегодня не доверяют в целом ни правоохранительным органам, ни судам. В суде присяжных правосудие приобретает живые черты конкретных представителей разных юридических профессий, и, обеспечивая достойный профессиональный и нравственный облик юристов-профессионалов, государство одновременно обеспечивает и доверие населения к самому себе.
3) Поддержка суда присяжных при условии его трансформации, адаптации к реальным историческим условиям современной России.
Третья позиция представляет особый интерес, поскольку анализ ее содержания даёт основания усомниться в том, что её можно считать именно поддержкой суда присяжных. Все предложенные варианты «трансформации» и «адаптации» можно разделить на две большие группы:
а) Предложение ввести присяжных заседателей в единую коллегию с председательствующим судьёй с сокращением числа заседателей до пяти (, , и др.)
Известно, что в советские годы, когда суд присяжных считался сугубо буржуазным институтом, предлагал ввести расширенные коллегии народных заседателей (именно пять непрофессиональных членов коллегии) для рассмотрения некоторых категорий уголовных дел. В контексте суда присяжных такая форма отправления правосудия советскими юристами даже не рассматривалась, что совершенно справедливо.
б) Предложение изъять из компетенции коллегии присяжных заседателей вопрос о виновности (о невиновности) подсудимого и ввести в неё вопрос о характеристике личности подсудимого, о мере наказания, о смягчающих и отягчающих его обстоятельствах ().
Оба варианта «модернизации» суда присяжных – это способы его фактической ликвидации, даже если законодатель сочтет возможным, приняв эти авторские предложения, сохранить сам термин в тексте закона. Так поступил, например, законодатель Германии в 20-е годы ХХ века: термином «Schwurgericht» (от «Schwur» - «присяга», «клятва» и «Gericht» - «суд»), в законе обозначен типичный шеффенский суд – германский аналог советского суда с участием народных заседателей, действующий в настоящее время. Устранение двух главных, сущностных характеристик классического суда присяжных – раздельное принятие юридически значимых решений непрофессиональной коллегией и профессиональным судьёй и принятие непрофессиональной коллегией немотивированного («vere dictum» – «правдиво сказано») решения по главному вопросу уголовного процесса (о виновности либо невиновности) – это ликвидация самого суда присяжных как такового. Более того, рассмотренные варианты «модернизации» куда более опасны для исторической судьбы суда присяжных, нежели открытые предложения о его упразднении, поскольку сопряжены с формированием в обществе иллюзорных представлений о смысле участия его представителей в отправлении правосудия.
Собственно суд присяжных – это только его классическая модель, только такой суд присяжных способен выполнить возложенную на него социальную функцию. Причем число «12» имеет социально-психологическое обоснование: дискуссия при таком числе спорящих разворачивается, как правило, вокруг двух лидирующих мнений. Помимо того, 12 человек – это признанный оптимальный состав малой социальной группы с точки зрения организации ее работы. Иное количество заседателей – пять – авторами не обосновывается, ими даже не разъясняется, почему их должно быть четное (вместе с председательствующим – по ) или нечетное (отдельно от председательствующего – по ) число. Чётное же число присяжных по действующему закону позволяет при равенстве голосов руководствоваться принципом презумпции невиновности и толковать выявившиеся, таким образом, сомнения в пользу подсудимого (ч.3 ст.14, ч.5 ст.343 УПК РФ).
Отстаивая необходимость суда присяжных для становления в России правового государства и гражданского общества, необходимо подчеркнуть, что суд присяжных, в принципе, не может быть массовым. Его социальная значимость определяется не большими масштабами использования, а самой потенциальной возможностью для обвиняемого обратиться к «суду народа», а значит – готовностью государства представить на этот суд результаты профессиональной юридической деятельности, осуществлявшейся до этого в тиши следственных и прокурорских кабинетов.
Противники суда присяжных иногда в качестве аргумента используют то обстоятельство, что в США, например, реально суда присяжных требуют по ограниченному и постоянно сокращающемуся количеству уголовных дел (, ). Это действительно так, но нельзя не отметить, что американцы редко обращаются к суду присяжных при практически неограниченной потенциальной возможности такого обращения (по всем делам о преступлениях, за которые может быть назначено наказание, превышающее один год лишения свободы). Судя по этому факту, граждане США доверяют своему профессиональному судейскому корпусу, а точнее – единолично действующим профессиональным судьям. Сегодня нет оснований для уверенности в том, российские граждане своим профессиональным судьям доверяют в той же степени, что подтверждается многими социологическими исследованиями. Суд присяжных – это, помимо прочего, ещё и способ завоевания такого доверия. Кроме того, в современном американском уголовном процессе альтернативой суду присяжных является, как известно, институт сделки о признании, которая заключается между обвинением и защитой по подавляющему большинству уголовных дел (до 90 % и более). В такой ситуации обращаться к суду присяжных просто бессмысленно. Но ведь и в этом случае суд присяжных выполняет свою функцию: являясь единственной альтернативой сделке о признании, он стимулирует стороны к адекватному пониманию собственных шансов в отстаивании своих позиций перед «судом народа». Обвинитель понимает, что слабо доказанное обвинение, скорее всего, не будет поддержано присяжными, а защита понимает, что если присяжные признают подсудимого виновным, а обвинение – доказанным, то добиться впоследствии опровержения этого вывода практически невозможно.
Вместе с тем заметим, что массовость даже вредна суду присяжных как форме отправления правосудия и как идее. Невероятно далеким от реальности и даже несколько наивным сегодня выглядит предложение авторов Концепции судебной реформы распространить возможность использования суда присяжных не только на все уголовные дела о преступлениях, за которые может быть назначено наказание, превышающее один год лишения свободы, но и на гражданские дела, не только в судах областного звена, но и в районных. Такая же наивность Временного правительства после Февральской революции 1917 года, в значительной степени, способствовала полной и безболезненной ликвидации суда присяжных пришедшими к власти большевиками. Суд присяжных был «задушен в объятиях»: его стали использовать практически повсеместно и практически по любым делам, что особенно вредно было в войсках, где революционные и антивоенные настроения в этот период часто превалировали над соображениями здравого смысла. Любимое детище судебной реформы 1860-х годов было превращено в банальную громоздкую процедуру с выраженными элементами театрально-пропагандистского действа. Великая идея суда присяжных была дискредитирована неумелым с ней обращением, что стало одной из причин того, что ликвидация суда присяжных Советской властью не вызвала сколько-нибудь заметных протестов в обществе, ни в самой России, ни за рубежом, в отличие от многих других шагов большевистского правительства.
Вопрос о судьбе суда присяжных необходимо решать в плоскости соотношения профессионального и обыденного правосознания. Универсальный и ключевой критерий эффективности правовой системы в любой стране – это степень доверия населения страны к системам правосудия и правоохраны. Доверие невозможно без понимания. Суд присяжных – лучший путь к такому пониманию.
Сторонники суда присяжных и народного участия в правосудии вообще не без оснований часто апеллируют к мыслям Гегеля, сформулированным в «Философии права»: «точно так же, как не нужно быть сапожником, чтобы знать, подходят ли башмаки к ноге, так и не нужно быть специалистом, чтобы обладать познаниями относительно предметов, которые представляют всеобщий интерес». Правосудие – это, бесспорно, предмет всеобщего интереса. В нем нет ничего, что не могло бы быть разъяснено любому психически здоровому человеку. Такое разъяснение – дело профессионалов, высший показатель мастерства которых состоит именно в том, чтобы уметь достойно и понятно представить свою правовую позицию людям, не владеющим профессиональной терминологией, но живущим в реальной жизни и умеющим отличать чёрное от белого, плохое от хорошего, доброе от злого, лживое от правдивого. Для способности к такому разъяснению правовую позицию надо, как минимум, её иметь, а кроме того, надо уметь воплощать её в словесных формулах, не прячась за специальную терминологию, надо самому быть абсолютно уверенным в своей правоте, причем не на интуитивном уровне, а на уровне системы ясных доводов и доказательств. Перечисленные элементарные составляющие юридического профессионализма – редкость в современных российских судах, и во многом как раз из-за того, что в наших судах часто не с кем и не перед кем говорить на профессиональные темы.
Завершая сказанное, следует еще раз подчеркнуть, что суд присяжных – это не только проявление уважения государства к своим гражданам (к тем, кого судят, и к тем, кто судит), перед которыми правовое государство обязано отчитываться во всех своих поступках. Суд присяжных – это ещё и проявление уважения государства к самому себе. Сохраняя суд присяжных, практически независимо от масштабов его использования, государство как бы говорит обществу: «Я творю правосудие настолько профессионально и справедливо, что любой из вас может в этом убедиться».
