ВОЙСКА СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ
От Нила до Босфора
на третьей мировой
через пески и горы
прём по передовой.
Не выроем окопа,
не выстроим блиндаж,
из Африки в Европу
маршрут проходит наш.
Взрываются дороги,
разодран небосклон,
плюют чужие боги
свинцом со всех сторон.
Горит передовая
среди песков и гор.
А все ж ведет кривая
от Нила на Босфор.
16 мая 2016
ПЕРЕДНИЙ ПЛАН
Девяностолетний Тициан
писал Святого Себастьяна:
в прекрасном теле злые раны,
на заднем плане – лес, туман.
Не важно, кто пускает стрелы
и чем прославился герой.
Искусство занято всецело
своей высокою игрой.
И римские легионеры,
не значащие ни черта,
не умещаются в размеры
бессмертной веры и холсты.
Вновь краски льются, словно реки,
и не сойдут на задний план
ни Себастьян, живой навеки,
ни престарелый Тициан.
10 июня 2016
* * *
А мы с тобой уже не свидимся,
вновь друг на друга не обидимся,
не расцветем в воспоминаниях
о нашем счастье и страданиях.
Страшнее зла невероятного
отсутствие пути обратного
автобусного и трамвайного
до перекрестка неслучайного
На остановке я с усмешкою
перед влюбленными помешкаю,
ведь эта парочка с гитарою
когда-то тоже станет старою.
Расстанутся ли, не расстанутся,
но одинокими останутся,
как мы с тобой, как все идущие
в невыносимое грядущее.
11 июня 2016
НАЧАЛЬНИК КУРСА
Памяти
В Москве дослуживает, разве это горе?
Ведь у него здесь и квартира, и семья.
– По телевизору показывают море! –
вбежав к начальнику, докладываю я.
И он в ленкомнату, где телеящик светит,
из канцелярии казарменной спешит.
Спроси о чем угодно, не ответит,
служебным рвением в пути не согрешит.
Садится перед голубеющим экраном
и говорит: – Сержант, закройте дверь. –
Таким казалось это мне смешным и странным,
святым и вечным кажется теперь.
Ведь он командовал большими кораблями,
ходил и в южных и в арктических морях,
сиянья севера росли над ним, как пламя,
и Южный Крест дрожал на вечных якорях.
О, этот сладкий запах краски, стали, соли,
перемежающийся вдруг пороховым.
О, эта боль, вдруг оказавшись на приколе,
ржаветь и доживать полуживым.
Но вот меняется картинка на экране.
Начальник говорит: – Переключай. –
И благодарно, словно я помог в тумане,
меня за плечи обнимает невзначай.
12 июня 2016
ПОВЕРКА
В кирзовых сапогах на босу ногу
в казарменной курилке, у окна,
под инструмент, что мучает Серега,
о женщинах болтаем допоздна.
О Господи, какие же мы дети!
Ну целовались с этой или с той,
ну надписи читали в туалете,
ну сон смотрели очень не святой.
И все. Ведь мы юнцы, мы не женаты,
мы в увольненья ходим только днем, –
курсанты-первокурсники, солдаты,
пылающие будущим огнем.
Да, только в будущем любовь неодолима,
а в юности лишь говорим о ней.
Потом она приходит, или мимо
проходит, – неизвестно, что больней.
Переживем войну – одну, другую:
семейную и где-нибудь в Чечне,
отчизну потеряем дорогую,
вернемся к опостылевшей жене.
Смиримся, поседеем, постареем,
душа взлетит в безжизненную высь.
…Пришел начальник курса. – Батарея,
повзводно на поверку становись!
14 июня 2016
ПРОСВЕТ
Справа тучи, слева облака,
впереди закатная тоска,
за спиною давние восходы –
темнотой окутанные годы.
Это вид из сада-огорода
на исходе дня и бытия,
где о жизни размышляю я.
Тишина в безлюдной деревеньке,
на крыльце не проскрипят ступеньки,
гости не приедут: нет пути,
разве только лешему пройти.
Справа, слева, спереди и сзади
все поникло в сумрачном наряде.
Но блеснул просвет над головой…
Господи, так я еще живой.
15 июня 2016
ОДИНОЧЕСТВО
Дрова под навесом дощатым,
растущие криво кусты…
А был ты когда-то солдатом,
сражался с эпохою ты.
На озере плещется рыба,
над озером тучи летят.
Друзья не приедут, спасибо,
да вряд ли и сами хотят.
А думалось, не одиноким
ты будешь в миру доживать
и, скажем, на Ближнем Востоке
окончишь с войной воевать.
Слетал. Там такие же тучи,
такие же птицы (почти).
Нет, все же на родине лучше
сказать этой жизни прости.
Зарыть пистолет в огороде,
где грядок давно уже нет,
и кланяться русской природе
в сутулости старческих лет.
29 июня 2016
* * *
Русские могут бессмысленно драться,
русские могут жестоко спиваться,
в Бога уверовать до исступления
и совершать преступления.
Могут всю зиму на печке ворочаться,
могут забыть свое имя и отчество…
Русские входят воротами узкими
в вечность, где станут воистину русскими.
28 августа 2016
* * *
Судьба Его была проста
до примитива, –
не наберешь и три листа
для детектива.
Учил добру по простоте,
злил иудеев,
был схвачен, распят на кресте
меж двух злодеев.
Потом таинственно воскрес,
вновь растворился,
и вот две тыщи лет с небес
не появился.
А вправду ли рождался Он,
а воскресал ли?
Неясности со всех сторон,
одни детали.
Ни строчки Сам не начертал,
не сделал чада.
А всё же взял – и Богом стал.
Других не надо.
6 сентября 2016
СТУДЕНТКА
Она студентка в университете –
в том, вечно юном, что на Моховой.
А у меня давно жена и дети
и две войны дурацких за спиной.
Пусть не было особого романа,
но выйдя из метро «Охотный ряд»
в деньнеурочный да и слишком рано,
я все же знал, куда глаза глядят.
Ворота, лестница, над нею колоннада
и коридоры темные внутри,
где мне являться перед ней не надо,
но не могу я ждать, черт побери.
И вот на журналистском факультете
короткий торопливый разговор
о том, что есть терпение на свете…
Она меня не любит до сих пор.
8 сентября 2016
* * *
Осень. Скучно. Сыро.
Облака летят,
словно в небе дыры
залатать хотят.
Предаюсь печали,
мерзну на крыльце.
День еще в начале.
Жизнь уже в конце.
Гаснет на востоке
алое пятно.
Да и наши сроки
сочтены давно.
8 сентября 2016
ОТЛИЧНИЦА
Ее прекрасные черты
еще дышали детством.
Но даже против красоты
она владела средством.
Не удивлялась ничему,
смеялась неохотно, –
все по расчету, по уму
и все бесповоротно.
Я с нею, словно невзначай,
встречался в коридоре,
затем в буфете школьном чай
пил в неизбывном горе.
И в зале актовом, где стенд
«Отличники учебы»,
я каменел, как монумент,
не разрыдаться чтобы.
Мой незавиден был удел.
Но именно на фото
я вдруг однажды разглядел
в ней старческое что-то.
Уж очень плотно стиснут рот,
глаза излишне строги
и в них следы былых забот
и поздние итоги.
Но через много-много лет
с ней встретившись случайно,
я вдруг иной увидел свет,
узнал иную тайну.
В ее морщинистом лице,
в испуганной надежде
светилось зримое в конце
невидимое прежде.
Она вернулась сквозь года
в тот мир, что не случился,
где было дико ей всегда.
Где плохо я учился.
8 сентября 2016
ПОБЕГ
Сбежим с тобой на край земли,
где океан, где корабли,
и поплывем по океану
в неведомые сердцу страны,
в другую жизнь.
Ведь в жизни этой
любовь угасла, песня спета,
и мы – давно уже не мы,
а две незримые тюрьмы
в одной супружеской кровати,
где даже страсть – и та некстати,
где лживы мысли и слова,
где я не прав, ты не права,
где оба, отбывая срок,
твердим заученный урок,
нам продиктованный судьбой…
И все-таки – сбежим с тобой!
9 сентября 2016
* * *
Прекрасного мира не будет.
История нас позабудет.
И наш неудавшийся опыт
вселенский не вызовет ропот.
Другая найдется планета
без жизни, без тьмы и без света,
с которою Бог поколдует
и душу бессмертную вдует.
Но в пляске времен и пространства
всевечного нет постоянства:
изжив океаны и сушу,
вновь сгинут бессмертные души.
18 сентября 2016
МЫ
I
Потомки нам завидовать не станут,
и предки из могил не проклянут.
Наш краткий век был суетой обманут,
нас не губили ни война, ни труд.
Приплясывая на путях прогресса,
в желаниях и мыслях торопясь,
мы вышли в космос – ради интереса,
и приземлились в жизненную грязь.
Познание наукой заменили,
как будто формулируется Бог!
Высокое искусство превратили
в кривлянье чувства, голоса и ног.
Перечисленья наших прегрешений
ни предкам, ни потомкам не нужны.
Мы суета времен и поколений
без Бога, без деяний, без войны.
19 сентября 2016
II
Мы другие. Мы дети Победы.
Не пройти вам по нашему следу,
не понять беспричинных на вид
наших радостей, наших обид.
Нам не выпала жизнь фронтовая,
мы росли, со страной оживая,
в бедных семьях вчерашних солдат,
уходящих на смертный парад.
А затем наступило такое,
что ни словом сказать, ни строкою,
ни резцом, ни пером описать.
Мы другие. Нас поздно спасать.
22 сентября 2016
РАЗЛУКА ТЫ, РАЗЛУКА
Есть еще время проститься,
жизнь еще дышит вокруг,
и перелетные птицы
не улетели на юг.
Падают яблоки глухо
в похолодевшем саду.
Осень природы и духа,
крайнее время в году.
Старость еще не кончина,
заморозки – не зима.
А для разлуки причина
скоро найдется сама.
20 сентября 2016
К ВОПРОСУ О ТРОИЦЕ
Другими звездами согреты,
в иной галактике летя,
вы вспомните ли наши лета
тысячелетия спустя?
Земную мы месили глину,
топтали мы земную грязь,
и верили в Отца и Сына,
в божественную с Духом связь.
Вы эту Троицу, я знаю,
не повстречали в небесах,
ведь там галактика иная,
другие боги на часах.
И все же вспомните в полете,
как вы покинули во мгле
родню поДуху и по плоти,
Отца – и Сына на Земле.
23 сентября 2016
ИСТОРИЯ
«Несть ни эллина, ни иудея».
Пропадают евреи и греки –
не избранники и не злодеи,
безбожественныечеловеки.
Нет Гардарики и Каганата,
нет Священных империй в Европе.
Государства, народы и даты
растворились, как дрожжи в сиропе.
Перебродит былая закваска,
превратится в напиток пьянящий.
И, хмелея, извечную сказку
пробормочет народ уходящий.
25 сентября 2016
* * *
Лицом к лицу со смертью?
У смерти нет лица.
В бессмертие поверьте,
сражаясь до конца.
Пусть черти строят рожи,
пусть враг глядит в упор,
но смерти быть не может,
коль нету до сих пор.
Пока вы в жизни живы,
до самых крайних лет, -
все предсказанья лживы
и приговоров нет.
Без робости и страха
пройдя земным путем,
лишь в небесах рубаху
мы на груди рванем.
23 сентября 2016
* * *
Ну что он скажет мне?
Ни на одной войне
он не был ни минуты,
болтая почему-то
о смысле бытия,
в котором, дескать, я –
бездумно воевавший,
от времени отставший –
вовеки не пойму
открытое ему.
Нет, в прорези прицела
виднее суть да дело.
9 сентября 2016
В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОТЦА
И было бы тебе 93.
Немногие участники Великой
Отечественной горестной войны
достигли в жизни возраста такого.
Пью за танкиста Глеба Верстакова,
хмелея не от водки – от вины.
Мы дети победителей-героев,
рожденные в конце сороковых
и в первые года пятидесятых
еще при Сталине и прочих супостатах,
как нынешние именуют их –
жестоких маршалов и спившихся солдат,
прекрасную Европу захвативших,
ее державших сорок с лишним лет
в плену и угнетении суровом.
Пью за танкиста Глеба Верстакова,
которого давно на свете нет.
Ты умер – и Россия пошатнулась:
Олимпиада куцая, Афган,
безвластие верхов, низов броженье,
к безумной пропасти безвольное скольженье,
распад Союза, суета, обман.
И я, твой сын, все это допустил.
Назвавший внука твоего в честь деда,
в горячих точках от стыда дрожал,
трусливо храбреца изображал,
краснея от очередной победы.
Ты не увидел нынешней страны,
которую страною звать нелепо,
где продается всё и все подряд.
Прощай, отец. Прости меня, солдат.
Пью за танкиста Верстакова Глеба.
22 июля 2016
ПОЭТ
Приехал к родителям в гости,
поплакал в безлюдной избе,
и на деревенском погосте
палатку поставил себе.
Давно уж душа позабыла
про детские шумные дни
и тянет ее на могилы
покинутой милой родни.
Отец на германской контужен,
а мама – в колхозных трудах.
Ах, господи, как ты был нужен
им в послевоенных годах!
Единственный поздний сыночек,
уехавший в литинститут, –
для славы, для нескольких строчек,
которых они не прочтут.
17 октября 2016
