Национальная идея и национализм в Европе XIX века: где проходит граница?
XIX в. в истории Европы - это период возрождения национальных, духовных и идейных проявлений, которые сопровождались попытками представителей научной, культурной и политической элиты утвердить в сознании своего народа ощущение собственной идентичности, осмысления путей построения национального государства.
Этот период справедливо считается временем триумфа национальной идеи, периодом массовых национальных движений, эпохой национального возрождения. В полной мере это касается народов Европы, которые на протяжении этого времени «просыпались» к сознательной национальной жизни, вставали на путь борьбы за национальные права, требовали удовлетворения своих политических и социальных интересов, культурных стремлений. Эти массовые национально-культурные и политические движения выступили мощной динамичной силой XIX в., важным фактором исторических изменений на европейском континенте.
Рождение национальных (националистических) идеологий, появление и развитие национально-освободительных движений поставили принципиально новые вопросы о природе этих явлений. Интеллектуалы, в частности ученые-историки, философы, политические мыслители европейских народов пытались объяснить значение национального фактора, сформулировать теоретические концепции наций, определить их роль в социальной, культурной, политической жизни как человечества в целом, так и отдельного человека. Многонациональные империи исчерпывали ресурсы административно-политического регулирования общественной жизни, теряли интегрирующее значение и идеалы исторического легитимизма как идеологической основы власти.
Бесспорно, кристализации в новоевропейском обществе, возбужденном Французской революцией и «травмированном» польским вопросом, осознания конкретных «национальных идей» очень помог Романтизм. С его тягой к партикуляризации, самоутверждением всего частичного, отдельного, индивидуально-неповторимого, и вместе с тем тенденцией к конструированию идеальных духовных сущностей. Только такая идейная атмосфера и могла породить национализм. Как отмечает Ницше «Можно будучи фактическим немцем, не быть им духовно - не дорасти до «немецкости» как таковой». Но не будем, однако, приписывать так называемому культурному национализму исключительно романтическое происхождение, так в этом процессе важную роль сыграли и социально-исторические позиции.
В франко-английском варианте национальной идеи в этот период складывается концепция отождествления нации и государства. Поэтому государство рассматривается как главный нациотворческий фактор. Франко-английский тип национальной идеи сводится к отождествлению национального и политического, нации и государства. Государство первично, а нация вторичная, производная от государства. Согласно этому мировоззрению решение национального вопроса - это установление демократического правового государства, рынка и гражданского общества.
В германском варианте, национальная идея - это не бесцветная британо-франкская идея демократической государственности, а яркая идея неповторимого народного духа и уникальной культуры. Каждый народ имеет неповторимый дух и неповторимый характер, существует среди других народов, в определенном географическом пространстве и историческом времени. Решение проблем, что постоянно возникают в этом круге - это реальная история народа и его назначения. Осознание этих проблем и способов их решения всеми имеющимися формами духовного бытия народа: морали, обычаев, права, политики, искусства, религии, философии - это национальная идея. Именно она, в таком толковании, становится силой, и не только побуждает человека к активной деятельности в пользу народа, но и непосредственно поднимает ее в собственном самосознании до уровня субъекта истории и культуры до уровня свободы.
Эпоха немецкого романтизма была не только временем становления германской национальной идеи, но и волной поисков первоисточников национальной культуры и народного духа.
Общеевропейская классическая культура имела своими истоками античную мифологию и историю, историю христианства и античное искусство. Культура же немецкого романтизма решительно переориентировалась на этническую, германскую мифологию и германо-скандинавский героический эпос. Последствия, как говорится, не заставили себя ждать. Германская гуманитарная культура утверждала свой национальный статус, опираясь на ценности совсем не свойственные классическому культурному творчеству: иррационализм, волюнтаризм, мистику.
Именно XIX век рождает величайших гениев немецкой нации. С восторженным ужасом и страхом захвата воспринимает Европа Шопенгауэра и Ницше, Вагера и Шпенглера. Даже сама немецкая история становится объектом наследования для одних, боязни и презрения для других.
Так же германская национальная идея выступает эталоном для построения национальных программ почти всех политически необорудованных в истории народов и резко отрицаемых народов, чья судьба была решена франко-английским политическим национальным сценарием.
Германская идея возникла как откровенный вызов ренессансно-просветительской концепции культуры. Она подвергла разрушительному сомнению паневропейскую веру во всепобеждающую силу человеческого разума в общественных процессах. Она вывела на качественно новый уровень понятие народа, считая именно народы субъектами истории, утверждая, что нация вовсе не совокупность политически интегрированных индивидов, а собственно способ бытия их культуры и исторической судьбы. Она торжественно произнесла нацию той важнейшей социальной реальностью, которая, в конце концов, детерминирует политические, экономические и духовные феномены.
Классическая Европа была растеряна. Германская идея отнюдь не укладывалась ни в систему общественных понятий и методологии мышления, ни в ансамбль европейских ценностей того времени. Более того, она оказалась настолько взрывоопасной, что европейское сообщество имело с ней серьезные хлопоты и головную боль в течение полутораста лет. Немецкую формулу было трудно понять, невозможно воспринять, сложно оспорить. Это был тот вызов истории, которому франко-английский мир вовремя не смог найти адекватный ответ. Хотя шансы на понимание были...
В свою очередь, под влиянием философии истории немецкого романтизма и немецкой культурной практики, возникает западнославянский тип национальной идеи. Германская идея была образцом национальных стремлений для деятелей славянского национального движения.
Вместе с тем, славянский тип идеи состоял в других условиях. Славянская модель это путь к Рисорджименто малых, преимущественно крестьянских, с неполной социальной структурой народов, их место, казалось бы, на задворках истории, в глухих углах больших империй. По французской формуле, они должны были стать частью сырья для формирования новых политических наций. Но не стали, потому что в империях такие нации не возникали. Согласно немецкой формуле, а также по мнению основателей марксизма, они должны были раствориться и ассимилироваться в исторических народах. Но почему-то этого не случилось.
В первую очередь, вслед за немцами - и под их непосредственным влиянием - осуществляют «разгосударствление» идеи народа чехи «будителей». Вслед за чехами это противопоставление народа-государства и народа-души принимают национальные движения всех европейских колоний и полуколоний.
Естественно, что народы, которые не имели сильного государства (например, раздробленная Италия) или были составляющими империй (порабощенные тремя империями славяне), были особо восприимчивы к идеям национализма. Здесь идея нации как духовной общности утверждает себя не в актах политической силы, неотделимых от насилия, а в актах материальной и духовной культуры, что стало в их ментальности отправным пунктом национального осмысления и до сих пор циркулирует как само собой разумеющиеся. Ярким примером является Польша, которая из всех европейских наций сохранила свой суверенитет единственно и исключительно средством культуры (прежде всего церкви), то есть, отказавшись пройти через отчуждение себя как народа в собственном государстве и таким-то образом, по словам итальянского философа Р. Буттильоне, утвердив в истории альтернативный западноевропейскому - «государственному» - способ национальной независимости.
Таким образом, несмотря на то, что можно выделить несколько направлений развития национализма и национальной идеи XIX века, в частности, франко-английский, германский, славянский, по нашему мнению, они не выходили за внутренние границы. То есть националистические процессы этого времени были направлены на самоутверждение нации путем поднятия национального духа, культуры и в своем практическом воплощении не выходил на внешний уровень, то есть на уровень вознесения одной нации над другими и т. п. Последнее можно проследить уже в ХХ веке на примере того же германского нацизма и итальянского фашизма. Поэтому, мы считаем, что национализм XIX века имел позитивный смысл. В этом и проходит его граница.
