ПРОБЛЕМЫ ЖИЗНИ И СМЕРТИ В ТЕРАПИИ И ПСИХОКОРРЕКЦИИ ЗАВИСИМОСТИ И СОЗАВИСИМОСТИ
Россия, г. Самара, Поволжская государственная социально-гуманитарная академия
Когда мы говорим о проблеме наркотической зависимости, словосочетание «смысл жизни» приобретает специфический, трагический оттенок. Слово «жизнь» здесь становится особо значимым, так как часто приходится говорить о физическом выживании наркозависимого.
Наркотическая зависимость, какими бы причинами она ни была вызвана, обязательно связана с кризисом смысла жизни. Это же касается и созависимости.
Считается, что смысл жизни наркомана сводится к получению удовольствия любой ценой. Однако удовольствие – не единственный смысл жизни наркоманов. Многие из них заняты поиском смысла жизни, этот поиск часто мучителен, и рецидивы у них происходят как реакция на фрустрацию: в силу специфики болезни они не способны к длительному эмоциональному и интеллектуальному напряжению и единственно приемлемый для них выход из фрустрирующей ситуации – употребление наркотика. Более того, часто именно неудовлетворённость жизненными обстоятельствами, поиск смысла жизни и неумение с этим справиться провоцируют начало употребления наркотика. Когда смысл жизни деструктивен, то и поведение, им обусловленное, деструктивно, безответственно, связано с уходом от решения проблем. В конечном счёте – это уход из жизни: сначала – разрушение личности, а затем и физическая смерть. Большую роль в этом играет несформированность ценностей, препятствующих деструктивному развитию.
С экзистенциальной точки зрения мы вправе рассматривать зависимость от наркотика как умирание – умирание здоровой личности.
Вообще, в экзистенциальном контексте, поведенческая стратегия избегания, наиболее выраженнная у наркозависимых, и характеризующаяся отказом от борьбы за жизнь, актуализацией деструктивных механизмов личности, напоминает процесс умирания, причём с явными суицидальными признаками.
Говоря о наркомании, необходимо отметить деструктивную роль созависимых родителей в развитии болезни.
Известно, что зависимость от психоактиных веществ является «семейным» заболеванием, то есть на психоэмоциональном, личностном, духовном уровне болезнь втягивает в свою «орбиту» в той или иной степени, всех членов семьи, в первую очередь, самых близких. Их принято называть «созависимыми». Когда мы говорим о наркотической зависимости, то под «созависимыми» мы в первую очередь имеем в виду родителей наркоманов.
Деструктивность их роли связана с деструктивностью смысла жизни, присущей созависимым. Для них смысл жизни полностью заключён в здоровье, выздоровлении ребёнка; это оборачивается жертвенностью, добровольным отказом от собственной жизни, попыткой прожить жизнь за близкого человека.
Родители, стремясь спасти наркомана, пытаются навязать ему ценности и смыслы, конструктивные в общепринятом смысле. Однако наркоман, в силу различных причин (особенности возраста, личности, сложившихся семейных отношений, специфика болезни и т. п.) их отвергает; он проявляет агрессию, сопротивление, что ведёт к рецидиву. Родители, жертвуя собой, навлекая на себя ответную агрессию, продолжают «спасать»; ситуация усугубляется – как в отношении болезни наркомана, так и созависимости родителей, часто осложняющейся ухудшением психологического и психического состояния, а также появлением и развитием соматических симптомов. Запускается цепная реакция, которая – без вмешательства – заканчивается катастрофой.
Остановимся на одном подходе к психологической коррекции зависимого и созависимого состояний.
Если саму зависимость от наркотика мы договорились рассматривать как процесс умирания здоровой личности, то выздоровление от зависимости можно представить как умирание больной, зависимой личности.
Умирание в этом случае будем рассматривать как растождествление с зависимой личностью, зависимой сущностью. Очень важным является "качественный" процесс умирания зависимой личности, то есть – в контексте психотерапии – ликвидации и или существенного ослабления симптомов, качеств, свойств, присущих зависимой личности и формирующих деструктивные ценностно – смысловые ориентации.
Следующим, во многом решающим, этапом является "второе рождение" – рождение "здоровой личности", то есть формирование свойств и качеств, присущих здоровой личности. Причем в процессе формирования "здоровой личности" следует ориентироваться не на привлечение неких свойств извне, а на актуализацию и активизацию собственного личностного ресурса человека. Кроме того, важно сформировать и развить его способность находить, привлекать и использовать в целях выздоровления ресурсы среды.
Таким образом, процесс выздоровления можно представить как процесс формирования новых, конструктивных ценностей и конструктивного смысла жизни, а процесс терапии – как «умерщвление» больной, зависимой личности и «рождение» здоровой.
В качестве психотерапевтического инструмента предлагается метод танатотерапии.
Танатотерапия является одной из разновидностей телесно – ориентированной психотерапии. Автором метода является отечественный психолог .
Танатотерапия – это метод психотерапевтического воздействия на весь круг проблем человека и весь спектр телесности. Термин «танатотерапия» происходит от греческого Thanatos (Бог смерти) и «therapia» – лечение, уход, забота (причём акцент делается на двух последних значениях).
Концепция танатотерапии базируется на представлениях о страхе смерти и умирания как следствии страха перед жизнью.
Этот базовый страх (страх смерти) генерализован, во-первых, потому, что проявляется одновременно на трёх уровнях: телесном, эмоциональном, ментальном, и, во-вторых, потому, что проявляется в виде страхов, связанных с любыми потерями, изменениями, расставаниями, то есть с любыми процессами и явлениями, содержащими переходы из одного состояния в другое, окончания и начала.
Технологически танатотерапия представляет собой комплекс процедур (воздействий) на фоне тотального расслабления тела. В таком состоянии тело напоминает тело человека, умершего естественной смертью; тело становится «объектным», то есть расслабленным, тяжёлым, обездвиженным, не способным к самостоятельному действию; на лице – выражение спокойствия (для сравнения – «поза трупа» в Хатха - йоге).
Важно отметить, что танатотерапевтический процесс является не имитацией, но моделированием процесса «правильного умирания» (П. Флоренский).
В танатотерапии воздействия крайне деликатны и дозированы, осуществляются в очень медленном темпе, в «гомеопатическом» режиме, поэтому происходит не «ломка» старых паттернов, но их постепенное, часто вначале неосознаваемое, изменение. В отличие от многих других методов телесно – ориентированной психотерапии (например, по А. Лоуэну), а также ряда других методов, в т. ч. трансперсональных, здесь не происходит бурного отреагирования; процесс скорее напоминает «настройку».
Такой подход способствует трансформации личности, которая происходит в результате умирания и смерти прежнего качества и появления нового.
Процесс такой трансформации можно представит как растождествление пациента с зависимой личностью и отождествление с новой, здоровой личностью.
В практическом применении танатотерапии в терапии зависимостей оптимальным является её использование в комплексе с рядом других психотерапевтических методов, причём этот комплекс определяется конкретной ситуацией: состоянием пациента, или группы, квалификацией и методической «вооружённостью» терапевта или терапевтической команды и т. п.
Практика показывает, что наибольший терапевтический эффект достигается тогда, когда психотерапевтическая работа ведётся одновременно как с зависимым, так и с его близкими – созависимыми.
Терапевтические и реабилитационные программы для зависимых и созависимых имеют своё методологическое, тактическое, технологическое своеобразие. Это, в частности, касается и танатотерапии.
В терапии созависимых часто приходится сталкиваться с очень серьёзными обстоятельствами морального, этического, эмоционального свойства. Дело в том, что танатотерапия созависимых также направлена на трансформацию – умирание созависимой (то есть своеобразно зависимой) личности и рождение здоровой.
Но здесь необходимо иметь в виду следующее. Для родителей наркоманов их собственное избавление от созависимости, в их картине мира и в их интерпретации своего состояния, обусловлено, как мы отметили ранее, выздоровлением их ребёнка. Хотя факт выздоровления зависимого проблемы созависимости его близких не решает: это серьёзная фундаментальная психологическая, личностная проблема самого созависимого, наличие которой, в том числе, поддерживает и часто провоцирует продолжение заболевания зависимого. Эта проблема в любом случае требует серьёзной психологической и психотерапевтической помощи.
Своеобразие ситуации в данном случае состоит в том, что, кроме необходимости собственной трансформации, созависимым приходится осознать и принять необходимость трансформации, а в контексте танатотерапиии – умирания личности собственного ребёнка. В этом случае слова «умирание», «смерть» становятся ключевыми и, экстраполируясь в его сознании на физическое существование своего ребёнка, вызывают агрессию по отношению к терапевту, методу, наконец, самому процессу терапии.
От терапевта требуется большой такт и высокий профессионализм для того, чтобы помочь родителям дифференцировать в своём сознании страх физической смерти своего ребёнка и метафору смерти зависимой личности, осознать и принять её необходимость.
Когда такое осознание и принятие происходит, то, кроме очевидной пользы для самого созависимого, становится возможным его участие в процессе танатотерапии зависимого, что может в значительной мере усилить терапевтический эффект как для зависимого, так и для созависимого.
Важно, чтобы в процессе и в результате танатотерапии проблема зависимости была зависимыми и созависимыми осознана как экзистенциальная, как проблема жизни и смерти.
Результатом терапевтического процесса становится способность зависимого к самостоятельному, ответственному жизненному выбору, основанному на конструктивных ценностях, и стремление к конструктивному смыслу жизни.
Родитель, только будучи успешным сам, имея конструктивные ценностные и смысло – жизненные ориентации, способен помочь своему ребёнку. Его задача – став успешным самому, создать своему ребёнку условия для обретения новых ценностей и смысла жизни, не поступаясь своим суверенитетом и не покушаясь на суверенитет своего ребёнка.
