Комментарии Экологической вахты Сахалина к заключению СахНИРО

Комментарии Экологической вахты Сахалина к заключению СахНИРО:

Касательно начала нерестового хода сельди (стр.4) - все предыдущие научные отчеты СахНИРО по биологии сельди, а также публикации говорят о том, что нерестовый ход сельди начинается только в третьей декаде мая, то есть  раньше этого времени сельдь не могла зайти в залив.

Касательно данных о вылове сельди в заливе Пильтун (стр.5)  - они приводятся  чтобы обосновать, что объемы погибшей сельди при обследовании сильно завышены. Однако то, что вылов в заливе Пильтун очень небольшой говорит совсем не о том, что туда мало заходит сельди. Просто ситуация с промыслом на северо-востоке Сахалина такова, что лов сельди в Пильтуне гораздо более затратный из-за его удаленности и отсутствия дорог, чем в других заливах.

Касательно определения плотности мертвой рыбы на берегу (стр.6) – важно отметить, что при подсчете объемов погибшей рыбы по данным акта Охинской рыбоохраны сотрудники СахНИРО  использовали минимальное и среднее значение плотности сельди, т. е. объем в 11167 т определен не по максимальной концентрации 3328 шт/кв. м, а по средней концентрации 1551 шт./кв. м. Также в этом случае и ширина полосы мертвой сельди была взята не максимальная (6 м), а средняя (3 м). То есть, исходя из данных специалистов Охинской ИРО по плотности слоя сельди, цифра в 11167 тонн гораздо ближе к истине, чем  907,2 тонны. 

Касательно выводов о нескольких десятках тонн как о наиболее реальной величине погибшей рыбы (стр.7) – автор утверждает, что эта величина соответствует  нашей предварительной визуальной оценке объема погибшей рыбы. Однако эта предварительная визуальная оценка нами была сделана более чем через месяц после гибели сельди – при этом, как справедливо замечает автор, было хорошо видно, что основная масса рыбы уже разложилась до бесформенной массы и смешалась с гниющими водорослями и песком, а также была смыта в море;  на берегу сохранились лишь единичные экземпляры.  То есть, масса рыбы, попавшая в предварительную  визуальную оценку составляла лишь малую часть от погибшей. Такая визуальная оценка подтверждает выводы СахНИРО, сделанные первоначально, об объеме в пределах 907,2 – 11167 тонн.

Касательно летальных для рыбы концентраций НУ (нефтеуглеводородов) и возможных объемов разлива (стр.7) - автор здесь упускает из виду несколько основных положений расследования нашей организации. По нашей версии:

А)  Вообще сельдь отравилась, но не до летального состояния – контакт с загрязнением привел лишь к ослаблению и, возможно, к изменению поведения рыбы, т. е. концентрация загрязнителей была совсем не летальной, что и позволило рыбе добраться до мест нереста в заливе.

Б)  В результате анализов в тушках были найдены в большом количестве детергенты, т. е. сельдь отравилась не просто нефтью, а нефтью, диспергированной в толще воды. В соединении с детергентами нефть становится гораздо более токсичной, чем в чистом виде. Следовательно, и концентрация, оказывающая влияние на состояние рыб, в этом случае может быть значительно ниже. Кроме того, специалист-токсиколог Гринпис в «Результатах химико-аналитического обследования сельди» указывает, что вероятнее всего, поступление нефти осуществлялось в замкнутом водоеме или в условиях интенсивного перемешивания воды (при волнении). Сильное волнение наблюдается постоянно в акватории, где расположена платформа Моликпак.  Именно по этим причинам разлив, приведший к трагедии, вполне мог быть совсем не таким большим, как это следует из рассуждений автора заключения СахНИРО, и он вполне мог произойти не в местах нереста, а на пути следования сельди к этим местам – то есть, в районе платформы Моликпак. 

Касательно проведенных нами анализов проб погибшей рыбы (стр.7-8) –  не смотря на обилие критики, результаты наиболее важных анализов – на органические загрязнители, т. е. нефть и детергенты – автору обоснованно  оспорить так и не удалось. Совершенно неясно,  почему гомогенизация пробы служит причиной для сомнений автора в правильности определения концентрации нефтепродуктов, когда это является  важнейшим и необходимым элементом подобных исследований? Именно гомогенизируя (т. е. делая однородной) пробу и можно корректно определить, сколько же в единице массы пробы содержится по массе нефтепродуктов - т. е. их концентрацию.

Касательно  содержания  НУ в камбалах и его сопоставимости с содержанием НУ в образцах сельди (стр.8)  -  такое сравнение выглядит по меньшей мере странно, т. к. это совершенно разные виды  с разной биологией  и экологией. Камбала наибольшую часть своего жизненного цикла проводит в заливах северо-восточного побережья, постепенно накапливая НУ фонового загрязнения с питанием и соответственно, постепенно приспосабливаясь к ним. Сельдь в основном обитает в открытом море, где уровень загрязнения НУ несравнимо ниже. Поэтому сравнение загрязнения проб сельди с фоновым состоянием камбал просто некорректно. Также странно, что средние данные содержания НУ в камбалах приводятся по заливам,  а не именно по заливу Пильтун. Видимо это сделано потому, что именно в Пильтуне камбалы загрязнены гораздо менее, чем в других заливах – Чайво, Ныйский, Набиль. По нашей версии, в случае с сельдью (в отличии от камбал)  речь идет об остром отравлении, которое, повторюсь, все же было недостаточным, чтобы повлечь быструю гибель.  Однако оно было достаточно сильным, чтобы не дать рыбе справиться с тяжелыми, но приемлемыми для нее в нормальном состоянии условиями недостатка кислорода подо льдом залива.

Касательно данных о поступлении в море нефти с платформы «Моликпак» (стр.8) -  главная проблема как раз и заключается в том, что  виновник, или точнее, причины случившегося неочевидны и их приходится доказывать, обосновывая различные версии. В своем заключении автор ставит под сомнение компетентность и достоверность действий группы сотрудников Охинской ИРО по подсчету количества мертвой рыбы, однако совершенно не сомневается в достоверности  информации  от наблюдателя СахУГМС с борта платформы (там постоянно находится один наблюдатель). К сожалению, законы, в том числе экологические, часто нарушаются и нарушители обычно пытаются это скрыть.  Наблюдатель на платформе (как и сам автор заключения СахНИРО)  находится в контрактных отношениях  с Сахалинской Энергией, т. е., сегодня имеет хорошо оплачиваемую компанией работу, а завтра может ее лишиться. Почему-то автор, упоминая о наблюдателе СахУГМС, ссылается на данные Сахкомэкологии. И почему-то он совсем не упоминает об испытании на дебит второй эксплуатационной скважины на Моликпаке, которое обычно проводится по окончании бурения. По информации, полученной нами от представителя Сахалинской Энергии, именно во второй половине мая компания заканчивала бурить вторую скважину. При испытании скважины на дебит в море всегда попадает какая-то часть нефти, это даже предусматривается  в проекте, а также часто случаются аварийные выбросы углеводородов.  Касательно хозбытовых стоков как источника СПАВ (стр.8) -  ни на одной реке, впадающей в Пильтун, а тем более на его берегах  нет хоть сколько-нибудь значимого источника хозяйственно-бытовых стоков, как нет практически вообще населенных пунктов – те, что были, в основном заброшены.

Касательно вторичного загрязнения проб сельди (стр.8) -  нет  внятного источника  такого вторичного загрязнения, даже гипотетического – во-первых, абсолютно неясно, откуда могли взяться хозбытовые стоки со СПАВ; во-вторых,  содержание нефтепродуктов в  заливе либо  близко к нормальному фону, либо недостаточно высоко, чтобы хоть как-то повлиять на сельдь, тем более, что оно накапливалось многие годы, а не появилось одновременно с гибелью рыбы. Также необходимо отметить, что согласно  исследованиям самого СахНИРО, река Сабо, в устье которой нами отбиралась погибшая сельдь на анализ, является самой чистой из всех рек (по содержанию тяжелых металлов, НУ, СПАВ и др.), впадающих в залив Пильтун.

Касательно попадания сельди в залив еще в начале-середине мая (стр.9) - что же заставило сельдь, если она находилась в нормальном, обычном состоянии, зайти в заведомо неблагоприятные для нее условия  гораздо раньше обычных для нереста сроков? Чем можно объяснить такое аномальное изменение в поведении рыбы? Если сельдь действительно зашла в залив в начале-середине мая, то, возможно, это было вызвано токсическим действием загрязнителей, повлиявших на ее поведение?

Касательно двух предположений, наконец раскрывающих версию автора заключения относительно случившегося (стр.9) - во-первых,  мог ли заход несколько большего, чем обычно, количества сельди (предположение, не подкрепленное даже косвенными доказательствами) вызвать столь катастрофические последствия? Во-вторых, совершенно неясно, как протока может быть заблокирована льдом после захода сельди. Именно протока – первое, что в заливе весной освобождается ото льда в результате активной работы приливно-отливных течений. На берегах протоки постоянно живут  смотрители маяка и  нивхи из местного  родового хозяйства, однако  они ничего подобного не отмечали, как и рыбаки-любители, первыми в конце мая обнаружившие мертвую сельдь в прибрежных промоинах во льду (которая кстати, по их отзывам, была тогда вполне свежей). Напротив, по их свидетельствам, когда была найдена сельдь, фарватер не только протоки, но и южной части залива  уже был свободен ото льда и «работал», т. е. шел как раз активный водообмен с морем. К тому же  никакой подобной «блокировки» залива после захода в него сельди  на нерест никогда и никем в истории заливов северо-востока отмечено не было. Стоит также отметить, что по данным СахНИРО, представленным на отчетной сессии в феврале 2000 г., именно та часть залива, где была найдена мертвая сельдь, является наиболее пресноводной, т. е. по мнению автора, недоступной для нее. Тогда как же она туда попала? Также, если столь аномальный замор сельди был вызван только дефицитом кислорода в заливе, то этот дефицит также должен быть аномально высоким, а не сравнимым с обычным.  Трудно предположить, что при такой аномально высокой нехватке кислорода это явление совершенно без потерь перенесли все другие виды, постоянно или временно обитающие в этот период в заливе – ведь они адаптированы лишь к нормальному, обычному недостатку кислорода. Однако абсолютно никем не отмечались погибшие особи каких-либо других видов рыб. 

Касательно «нескольких аналогичных событий», произошедших в 1999 г. (стр.9) - в отношении камчатской нерестовой сельди автор, по-видимому, просто плохо информирован. В нашем распоряжении имеется подробный ответ КамчатНИРО  о всех обстоятельствах гибели сельди в заливах восточной (а не западной) Камчатки в 1999 г.  Такие случаи там происходили и раньше, а не только в 1999 г. Все они специалистами КамчатНИРО  четко фиксировались и исследовались «по горячим следам» (в отличие, кстати, от специалистов СахНИРО в случае с гибелью сахалинской сельди). На Камчатке во всех случаях  однозначно определена причина этого явления – небольшая часть нерестового запаса  периодически во время нереста «выжимается» на мелководье основной массой сельди и при сильных отливах остается на литорали, вследствие чего гибнет.  Это практически никак не сказывается  на общих запасах сельди и происходит всегда при отсутствии льда в акватории. Кроме того, во всех случаях камчатских заморов вместе с сельдью гибнут также и представители других видов – звездчатая камбала, навага, терпуг и др. Это вполне естественно, т. к. эти виды  поедают икру сельди в ходе нереста и частично находятся в «передовых рядах»  осушаемой при отливах сельди.  Относительно массовой гибели тупиков, травяной креветки и анчоуса на Южных Курилах и Хоккайдо в 1999 г. - на отчетной сессии СахНИРО специалисты, занимающиеся этой проблемой, очень убедительно обосновали в качестве главной причины  значительные температурные аномалии теплого течения в этом регионе летом 1999 г. Температура течения была заметно выше обычной, что ранее не наблюдалось. То есть, в обоих этих случаях налицо либо периодически повторяющийся  характер явления, не приводящего к катастрофическим последствиям (Камчатка), либо выраженная аномалия условий среды обитания (Южные Курилы и Хоккайдо).

В заключении отмечается (стр.8), что сотрудники СахНИРО во время проведения работ на заливе не смогли отловить живую сельдь. Трудно поверить, что проводя исследования в том числе и для выявления гибели сельди, сотрудники СахНИРО, будучи специалистами, не приложили максимальные усилия в поимке хотя бы одного экземпляра сельди  для  анализа образцов именно этого вида. Тем не менее им это не удалось. При этом из заключения ясно, что экспедиция СахНИРО работала на заливе как минимум с 26 июня, т. е. в период, когда сельдь еще должна находиться в заливе. Это говорит о том, что погибла практически вся сельдь, зашедшая в залив на нерест. Стоит отметить – трудно  предположить, что по естественным причинам (замор от недостатка кислорода), при условиях среды близким к средним многолетним и без каких-либо катастрофических изменений погибла ВСЯ сельдь, зашедшая на нерест.

Для правильного понимания причин случившегося необходимо не только в деталях проанализировать все нюансы, но и поднять взгляд для оценки проблемы  с более общих позиций. Гибель такой массы сельди в заливах северо-востока в период ее весеннего нереста – явление для этих мест совершенно нехарактерное. Ничего подобного не описано в научной литературе и в архивах СахНИРО и не отмечается в воспоминаниях старожилов. Можно быть уверенным, что если бы информация о подобных случаях в заливах северо-востока Сахалина существовала, автор бы обязательно привел ее в своем заключении, как он привел даже непроверенную информацию о заморах нерестовой сельди на Камчатке. Поэтому вполне логично предположить - для того, чтобы такое небывалое с сельдью случилось, в ее жизни должны произойти какие-то абсолютно новые события, способные стать причиной трагедии. Что же это могут быть за события?  Никаких аномальных изменений естественного рода в среде обитания сельди  не было, тем более изменений, способных столь избирательно действовать только на один этот вид. Единственным новшеством, вошедшим в один из этапов годового жизненного цикла сельди  (перед ее гибелью), является Моликпак. 1999 год, когда в мае погибла сельдь в заливе  Пильтун - это первый год, когда на пути ее нерестовой миграции в залив стояла эта нефтяная  платформа. На северо-восточном побережье Сахалина сельдь нерестится в пяти заливах, очень похожих по своим природным условиям, однако гибель рыбы произошла только в Пильтуне - случайно ли то, что Моликпак находится в районе входа именно в этот залив?

председатель совета организации  ______________________