ПАМЯТНИКИ КАМЕННОГО ЗОДЧЕСТВА ТУРОВСКОЙ ЗЕМЛИ
В 1961 г. на северном краю туровского «окольного града», там, где на территории школьного двора при рытье ямы в начале 50-х гг. ХХ в. находили обломки древнего кирпича, а в 1960 г. – остатки кладки из плинфы, были открыты, а в 1963 г. раскопаны руины древнего кирпичного храма. В летописях отсутствуют какие-либо сведения о его сооружении, точно также, как и в более поздних письменных источниках не сохранилось никакой информации о его функционировании или разрушении. Как показали раскопки, его северо-западный угол из-за близости откоса оказался разрушенным. Тем не менее, благодаря проведенным раскопкам памятника, стало возможным получить представление о нем как еще об одном из несохранившихся монументальных сооружений древней Руси.
Это был трехапсидный трехнефный шестистолпный храм, входивший в число самых крупных построек западной Руси и уступавший по площади только софийским соборам Киева и Новгорода. В плане он имел вытянутую форму по линии запад-восток. Размеры основного здания без апсид – 29Ч16,91 м.
Все три апсиды храма полуциркульные. Центральная апсида крупнее боковых и местами сохранилась на высоту до 2 м.
Нартекс в западной части храма был отделен от кафоликона стенками, между которыми был устроен сравнительно широкий проход. К оригинальным особенностям конструкции храма следует отнести наличие у него в северо-западном углу нартекса башни с винтовой лестницей, которая вела на хоры.
Стены храма, сохранившиеся на высоту 0,3–0,5 м, были сложены из плинфы размером 25Ч18Ч4,5 см в технике равнослойной кладки на растворе извести с примесью толченого кирпича («цемянки»).
Наружные и внутренние плоскости стен имели лопатки двухступенчатого профиля со скругленными уступами на наружной стороне стен и плоские – на внутренней. Однако в раскопках не было выявлено никаких следов ни наружной, ни внутренней штукатурки.
Фундамент храма выполнен из валунного камня, заполнившего насухо фундаментные рвы глубиной до 1,2 м, вырытые в основном в материковом песке. Раскопками выявлены следы майоликового пола. В западной части храма были обнаружены 3 каменных саркофага.
Несмотря на свои большие размеры, что было характерно для ранних памятников Руси, туровский храм, по мнению , входит в группу более простых и скромных культовых построек, распространившихся в 20–30-х гг. XII в. сначала в Киеве, а к середине и второй половине этого столетия и в других княжеских городах страны (на Волыни, в Черниговской, Смоленской, Рязанской землях). Ближе всего туровский храм стоит к Успенскому собору Владимира Волынского. Оба они, в отличие от киевских церквей, имеют удлиненные пропорции, а их западные столбы примыкают вплотную к южной и северной стенам храма, что позволило исследователю отнести туровскую постройку ко второй половине XII в. Эту дату принимает и , еще раз сопоставивший некоторые конструктивные особенности туровского храма (лестничную башню, форму наружных лопаток) с соответствующими элементами некоторых других древнерусских храмов. Так, наиболее близкую аналогию лестничной башни туровской постройки он, как и , видит в башне Нижней церкви в Гродно.
Однако трудно объяснить, почему в Турове, в одном из древнейших городов Руси, столице крупного княжества, где епископия была учреждена, по-видимому, уже в X веке, монументальное храмовое строительство началось столь поздно. Можно согласиться с замечанием , что туровские князья могли бы построить в городе, рано получившим собственную епископскую кафедру, «хотя бы епископскую каменную церковь и усыпальницу».
Ряд обстоятельств позволяют предполагать более раннюю дату постройки туровского храма: это – его очень крупные размеры, что было характерно для раннего периода древнерусской архитектуры; выступающие полуциркульные апсиды также отдают архаизмом. Впрочем, и сам отмечал черты архаизма, присущие туровскому храму. "Начиная с 20-х годов XII в., – пишет он, – в киевских храмах описанного выше типа башня заменяется лестницей, расположенной в толще западной или северной стены. Этот же прием устройства лестниц характерен для храмов XII в. в Чернигове, Смоленске, Рязани. Башня, расположенная в нартексе туровского храма, представляет для XII в. необъяснимый возврат к архаическим традициям». Отмеченную особенность, по нашему мнению, можно рассматривать не только как отступление от утвердившихся в архитектуре новых канонов, но и как свидетельство большей древности туровского храма по сравнению с постройками середины XІІ века.
Что касается лопаток туровского храма, то закругление углов внешнего уступа лопатки не делает ее «полуколонной» и едва ли возможно отождествлять их с настоящими полуколоннами приводимых исследователем в качестве примеров храмов конца XII и тем более XIII века.
, сообщая о находках в проведенных им в 1992 и 1993 гг. раскопках доломитовых строительных плиток, считает возможным говорить о технике смешанной кладки стен. Однако это интересное замечание не подтверждено конкретными наблюдениями над кладкой самих стен, что, казалось бы, было возможно сделать, так как остатки рухнувшей южной стены храма были прослежены на большой площади. Мы не знаем, как использовался этот камень в кладке стен, насколько это было похоже на смешанную кладку в витебской Благовещенской или новогрудской Борисоглебской церквях, что было бы крайне важно для датировки туровского храма. Если кладка действительно была смешанной с применением каменных плит, то это обстоятельство, учитывая витебский и новогрудский образцы, могло бы отодвинуть дату строительства храма к концу XI – началу XII вв.
Нам представляется, что еще далеко не полностью использованы возможности в исследовании этого интересного памятника, которые могли бы внести коррективы и в предложенную датировку храма. Очевидно, следовало бы больше внимания уделить стратиграфическому методу датирования. Ведь в раскопках хорошо представлены следы строительства и особенно разрушения храма. Многолетние раскопки Турова, несомненно, позволяют использовать для датирования храма и большой вещевой материал.
В раскопках предстала трагическая картина разрушения храма. Оно, как отмечал исследователь, произошло «в глубокой древности» в результате строительных просчетов. Стены храма разорвали сквозные трещины, прошедшие и через фундамент на всю его глубину. Храм развалился на все четыре стороны. В проведенных около храма раскопках южная стена здания лежала торцами кирпичей вверх на расстоянии до 16 м от фундамента. Причину разрушения видит в том, что фундамент был заложен почти на всю свою глубину в рыхлом культурном слое. Однако в шурфе, заложенном около южной стены здания, фундамент, по крайней мере, в этом месте, почти на всю свою высоту был впущен в материк. Трудно сказать, насколько верна идея о разрушении храма в результате возможно имевшего место землетрясения. Подобные катаклизмы для этого региона не типичны.
Думается, что допущенные строителями инженерные просчеты (слабый фундамент при такой большой массе здания, недостаточная заглубленность его в песчаный материк) могут свидетельствовать о нехватке опыта у строителей. Скорее всего, храм строила не артель греческих мастеров, а наспех составленная бригада строителей, не прошедших в полной мере школы храмового строительства у византийских зодчих. Это может косвенно указывать также на относительно раннюю дату строительства туровского храма. Едва ли умудренные опытом храмового строительства русские мастера середины и тем более второй половины XII века могли бы допустить такие промахи. Смущает также отсутствие всяких признаков наличия в храме фресковой росписи и даже штукатурки под нее. Это наводит на мысль, что строительная артель не имела в своем составе художников, что тоже очень странно.
Есть основания предполагать, что уже в древности, во всяком случае, не позже XIII в. были проведены работы по укреплению здания. Чтобы предотвратить падение подкупольных столбов, впритык к восточной паре столбов были пристроены мощные контрфорсы. Но это не предотвратило катастрофы. Здание развалилось.
Несмотря на значительные размеры Туровской земли и немалое количество в ней помимо Турова городов (Пинск, Брест, Слуцк, Клецк, Каменец, Слоним, Дрогичин и др.), в большинстве которых были проведены крупные археологические раскопки, ни в одном из них не обнаружено каменных монументальных культовых построек древнерусского времени. Между тем, есть основания предполагать, что, по крайней мере, в некоторых из них такие построены были. Так, из Ипатьевской летописи известно, что владимиро-волынский князь Владимир Василькович соорудил в Бресте церковь во имя св. Петра.
В 1893 г. в Пинске во время строительных работ на территории бывшего детинца были выявлены три полукруглые апсиды на восточной стороне крупного кирпичного храма. В 1955 и 1957 гг. во время проведения археологических раскопок на детинце древнего города в Пинске были получены свидетельства существования в нем каменной постройки древнерусского времени. Об этом говорят находки большого количества керамических плиток, разнообразных по форме и цветной поливе. Они могли применяться для украшения пола и, возможно, стен. На немногих из них сохранились следы раствора. Значит, это не просто заготовки декоративного материала, а плитки, уже бывшие в употреблении.
