Усачева Елизавета, 16 лет.
РФ, Оренбургская область, Кувандыкский городской округ.
Руководитель: ,
учитель МАОУ «Гимназия №1 Кувандыкского городского округа Оренбургской области».
Великой Победе посвящается:
Великая Отечественная война в истории моей семьи
Голос Екатерины Фоминичны был особенно торжественным:
- Все ближе к нам великая дата, 71-летие Победы в Великой Отечественной войне, все дальше от нас отголоски майских салютов 1945-го, все меньше рядом с нами тех, кто мог бы рассказать о жесточайших боях и тяжелейших тыловых буднях тех роковых лет. Наш с вами долг сохранить крупицы истории, которые каждый из вас соберет к следующему уроку в ваших семьях. Эти крупицы – рассказы о ваших родных, переживших страшное время Великой Отечественной войны. Очень важно помнить о тех людях, благодаря которым в мае 1945-го звучали победные залпы, благодаря которым у нас с вами сейчас есть возможность радоваться праздничным фейерверкам, посвященным Великой Победе.
Записывать домашнюю работу в дневник не было никакого смысла - о таком задании невозможно забыть. Невозможно стереть из памяти то, что связано с «роковыми сороковыми». Вспомнила особую торжественность и капельки-слезинки на лицах старичков и старушек, посеребренных сединой, с золотым блеском медалей на груди, которых вот уже несколько лет вижу на праздничных концертах 9 Мая. Вспомнила, как с трепетом рассматривала медали прадеда, которые приносил мой папа. Вспомнила вырезку из местной газеты, которую увидела у прабабушки, где было интервью с ней, ребенком войны, «Узником детства». Конечно, приготовлю. Такое задание нужно обязательно выполнить.
Домой мчалась наперегонки с ветром (который в этом году совершенно не напоминает легкий апрельский ветерок), потому что точно знала, где взять материал. Еще в позапрошлом году вместе с папой записали все, что его тетушка помнила из рассказов моей прабабушки о прадеде. Сканировали фотографию и медали, а потом набирала текст, чтобы сохранить в своей семейной хронике маленькую часть большой истории, участником которой был мой прадед , которого не стало еще до того, как появился на свет мой папа.
Дома сразу села за компьютер, но кнопка на пилоте предательски не подавала признаков жизни. Как же так? Почему именно сейчас нет света?
Мысли перегоняли друг друга, от досады хотелось разреветься. Пока безуспешно ждала, в памяти возникали отрывочные строчки наших с папой записей: окончил восьмилетку, во время Великой Отечественной войны принимал участие в боевых действиях в составе стрелкового полка, из рядовых переведен в сержанты. Вот это запомнила почему-то особенно отчетливо (может быть, потому, что почерневшая медаль, полученная прадедом за совершенный им подвиг, до глубины души поразила меня еле уловимым ощущением отваги, решимости, твердости духа): «в боях в районе деревни Кудасово Московской области со своим отделением захватил немецкий ДЗОТ, два станковых пулемета и боеприпасы. Был тяжело ранен. Отправлен в госпиталь в Свердловскую область». Больше ничего толком вспомнить не получалось. Переключила свое внимание на полку с альбомами для фотографий.
Портрет прадеда нашла сразу: в форменной одеже (совсем забыла: прадед после войны долгое время был участковым милиционером), взгляд направлен куда-то вдаль, мужественный и, мне показалось, очень усталый. На груди орденские планки. Как бы мне хотелось самой сейчас расспросить его о событиях страшных лет Великой Отечественной, попытаться понять, что же двигало ими, совсем еще молодыми людьми, когда они бросались грудью на вражеские ДЗОТы. Но могла я это сделать, только прочитав воспоминания прабабушки. Обернулась на компьютер, он по-прежнему не подавал признаков жизни.
Время шло. Мама, заглянув ко мне, сделала большие глаза. Я совершенно не заметила, как достала все альбомы и сидела, окруженная со всех сторон ворохом фотографий.
- Что за странная подготовка домашней работы?
Я, конечно, поведала о странном стечении обстоятельств, которые мешали мне приготовить домашнее задание по истории.
- Ну а почему именно о папином дедушке? – проговорила мама, присаживаясь рядом.
- Но ведь в нашей семье больше нет героев – участников войны. Твой прадед пропал без вести во время советско-финской войны еще в 1939-ом году, а дедушка Володя (он с 1930) был слишком мал, чтобы воевать на фронте, - я уже чувствовала, что моя домашняя работа обречена. Вдруг мама из одного из альбомов достала фотографию.
На снимке бабушка, которая держит на руках младенца, совсем кроху. Убеленная сединой маленькая старушка смотрит вдаль, бережно прижимая к себе малышку, а ее улыбка наполняет все вокруг теплом. Эта фотография – моя гордость. Старушка на ней – моя прапрабабушка. Я счастливейший человек: когда я родилась, была жива моя прапрабабушка. В моей памяти сохранилось совсем немного, но это фотография – своеобразная связь времен. Младенец на руках у прапрабабушки – я.
- А почему бы завтра тебе не приготовить рассказ о Фене (так я называла прапрабабушку), Царевой Федосии Емельяновне. Пусть она не участник войны, но самый настоящий герой. У нее нет орденов и медалей, но то, что пережила она во время войны, сродни самому настоящему подвигу, - произносит мама, бережно убирая фотографии по альбомам.
Конечно, нужно приготовить сообщение о прапрабабушке и прабабушке. И я вспоминаю то, что часто рассказывала о них мама (бабуля Маша никогда почти нам о войне не говорила и фильмы о войне смотреть не любила – тяжело ворошить прошлое, жестокие события Великой Отечественной), то, что прочитала в интервью моей прабабушки местной газете.
Вспоминаю: у войны не женское лицо. И не соглашаюсь с этим. В нашей семье лицо у войны как раз женское, потому что героически пережить ужасные полтора года оккупации смогли мои бабули. Я делаю наброски в черновик, спрашивая маму и перечитывая строчки из газеты, чтобы потом приготовить сообщение:
«Небольшая деревушка Дубровка на границе Брянской и Калужской областей. Именно здесь жила в небольшом домике в 1941 году моя Феня с двумя детьми: сыном Володей (ему – 10) и дочкой Машей (моя прабабушка), которой еще не исполнилось восьми лет. Жили своим хозяйством, работала прапрабабушка в колхозе. Июньским утром ужас от полученного известия собрал все взрослых жителей деревни на площади перед магазином. Страх был на лицах женщин, слезы застыли в глазах. Сжалось сердце у бабули: война у нее забрала мужа (прадед пропал без вести на финской). Но нужно было сохранять веру в себя, ведь дома сопели на печки сын и дочка. Нужно было отчаянно верить, что остановят немцев красноармейцы, что закончится все, еще и не начавшись.
Оглушив всех жителей деревни в июне известием о своем начале, война ворвалась в жизни сельчан грохотом бомбежек уже в августе. Особенно страшной оказалась первая, заставшая бабулю Феню в поле: бежала с «картошки», думая только о том, где сейчас ребятишки. Видела она, как самолеты заходят один за другим, летят так низко на бреющим полете над землёй, что мешки из-под картошки сдувает ветром. В это же самое время ей навстречу, ничего не понимая, прижимаясь к земле от ужаса, бежали ее дети. Уж очень захотелось маленькой Маше посмотреть ее будущую школу, вот и упросила с утра брата показать ей, где же она с начала сентября будет старательно учиться читать и писать. До школы недалеко, пара километров. Добежать вот только не успели – те же пикирующие бомбардировщики, словно играя с человеческими жизнями, прерывали их в одну секунды, сбрасывая смертельный металл. Жуткий страх переполнял всё их существо, когда по дороге домой почти споткнулись о тело погибшей вместе с ребенком женщины. В дом ворвались почти в одно время. Казалось, что вот-вот разлетится в щепки их жилище: такой грохот стоял вокруг, что дрожала земля, крепкий деревянный сруб, стекла в окнах. Дрожала, тряслась, словно осиновая веточка, и бабуля, подталкивала своих ребятишек к печке, такой теплой и уютной в мирное время, как будто верила в то, что и сейчас в ней одной их спасение.
После первого авианалета стало ясно, что скорого окончания войны не будет. Через несколько дней прошли через деревню отступающие части нашей армии, а еще через несколько дней лавина войны захватила небольшую деревушку наступающими немецкими войсками. Танки проходили практически рядом с домами, сметая на своем пути все живое (до сих пор в деревне можно угадать очертания дворов улицы, которая была стерта с лица земли, потому что мешала прохождению немецкой техники), затем появились мотоциклисты, а после пешие солдаты.
Совсем по-разному видели это наступление бабуля Феня и бабушка Маша: одна – мать, хранительница очага, защитница своих детей, другая – маленькая девочка, которая еще не научилась видеть в людях злое. Феня рассказывала маме, что не все немцы одинаково жестокие. Были среди них и не лишенные сострадания (это еще раз говорит о том, что война противоестественна человеческой природе: человек рождается, чтобы жить, чтобы дарить жизнь, а война в долю секунды обрывает жизни, калечит судьбы). Когда в деревню вошли немцы, дети болели, поэтому прятаться в погреб не стали. Вошедший в дом немецкий офицер увидел болеющих ребятишек, произнес по-немецки «хорошо» и вышел. Через несколько минут на доме появилась табличка: «Осторожно! Тиф!» Бабушка Маша говорила еще, что он трепетно достал из кармана снимок белокурого мальчишки, показал бабуле Фене и вышел. Как бы ни было на самом деле, но первые дни в оккупации не были наполнены тем страхом и ужасом, который затем, в течение следующих полутора лет, ни на секунду не оставлял моих родных.
Немцы были очень грубы и жестоки. Вскоре они выгнали бабулю с детками на улицу, а в суровую зиму 41-ого отобрали все теплые вещи, чтобы согреться самим. Бабуля была очень смелой женщиной. Чтобы прокормить свою семью, они подползали к сараям, расшатывали доску и потихоньку таскали высыпающееся тонкой струйкой зерно, которым запасались немцы. Целых три года они прожили «под немцами», подчиняясь им…
В октябре 43-ого года собрали жителей всей деревни под дулами автоматов и погнали к переправе через Десну. Гнали день и ночь. Уставших и обессилевших пристреливали. Бабуля не сдалась и терпеливо продолжала этот огромный, сложный путь. Бабуля никогда не отходила от своих детей. Потом была сильная бомбёжка, которая запомнилась всем. Многие погибли…
Вскоре дошли до города Рославля. Выживших загнали в лагерь: колючая проволока, фашисты, пулеметы. Вокруг были свои, а за стенами омерзительные фашисты. Их терзали голодом и издевались над ними. Всю свою еду бабуля отдавала своим сокровищам, своим деткам. Три месяца изведенные люди ожидали своей кончины. Моя бабушка верила, что скоро придут русские солдаты и спасут их. Она подбадривала всех вокруг и внушала им веру в русскую армию. Настал тот долгожданный день, когда их освободили. Стремительное наступление русских солдат дало отпор немцам…
После лагеря вернулись домой в Дубровку. Вернувшись они обнаружили, что от своей любимой деревни остался только ПЕПЕЛ. Всей деревней возводили деревню заново. Настала обычная жизнь. Немцы больше не возвращались. Потом настала долгожданная победа.
