на тему:  «Понятие о вариантности»

Министерство образования и Науки Российской Федерации

Федеральное Государственное Бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Московский государственный университет печати имени ивана Федорова»

Институт издательского дела и журналистики

Кафедра русского языка и стилистики

Реферат

по активным процессам в современном русском языке

На тему:

«Понятие о вариантности»

Студент

ИИДИЖ, группа ВКидБ 3-1

Москва

2016

Оглавление

I. Норма и языковая вариантность        3

II. Из истории нормализации и кодификации вариантов        11

Библиографический список        13

I. Норма и языковая вариантность



В современной лингвистической науке норма рассматривается как динамическое, а не статическое явление, хотя нормативность как фундамент литературного языка предполагает стабильность и устойчивость.

Термин «норма» в современной лингвистической науке используется в широком и узком смысле.

«В широком смысле под нормой подразумевают традиционно и стихийно сложившиеся способы речи, отличающие данный языковой идиом от других языковых идиомов. В этом понимании норма близка к понятию узуса, т. е. общепринятых, устоявшихся способов использования данного языка. <...> В узком смысле норма – это результат целенаправленной кодификации языка. Такое понимание нормы неразрывно связано с понятием литературного языка, который иначе называют нормированным, или кодифицированным »1.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Соответственно этому следует рассматривать, с одной стороны, норму как явление традиционное, сложившееся исторически, а с другой – как факт кодификации, комплекс регламентаций, фиксируемых в словарях и справочниках.

Постоянное развитие языка ведёт к изменению литературных норм (характерных для литературного языка). То, что было нормой в прошлом столетии и даже 15-20 лет назад, сегодня становится отклонением от неё. Так, например, в соответствии с Толковым словарём русского языка (1935-1940) слова закусочная, игрушечный, булочная, будничный, нарочно, порядочно, сливочный, яблочный, яичница произносились со звуками [шн]. По данным Орфоэпического словаря русского языка (1983) такое произношение в качестве единственной (строго обязательной) нормы сохранилось только в словах нарочно, яичница. В словах булочная, порядочно наряду с традиционным произношением [шн] признано допустимым новое произношение [чн]. В словах будничный, яблочный новое произношение рекомендуется в качестве основного варианта, а старое допускается в качестве возможного варианта. В слове сливочный произношение [шн] признаётся хотя и допустимым, но устаревшим вариантом, а в словах закусочная, игрушечный новое произношение [чн] стало единственно возможным нормативным вариантом.

Несколько признанных орфографических, орфоэпических, морфологических, лексических и других языковых норм одного и того же слова являются языковыми вариантами.

«Языковая вариантность определятся как способность языка передавать одни и те же значения разными формами. Языковые варианты - это формальные разновидности одной и той же языковой единицы, которые при тождестве значения различаются частичным несовпадением своего звукового состава. Вариантными языковыми знаками, как правило, бывают две языковые формы, хотя их может быть и более двух»2. Добавим к этому определению, что различия могут быть не только в звуковом составе слов, но и в орфографическом, грамматическом, стилистическом, а также в ударении.

Явление вариантности демонстрирует языковую избыточность, которая вместе с тем необходима языку и является почвой для его дальнейшего развития. Избыточность формы - естественное состояние языка, показатель его жизнеспособности и динамичности. Более того, не всякая вариантность избыточна – а только та, которая теряет информационную и функциональную нагрузку своих языковых форм. При этом под информационной нагрузкой понимается не противопоставленные друг другу значения, а скорее оттенки этих значений, то есть семы. Например, литературная (и функционально нейтральная) форма прилагательного английский вытеснила устаревшие формы англиский, англицкий, аглицкий. Так же зал вытеснил формы зало и зала, а кофе – кофий. Многие варианты до сих пор конкурируют между собой: акцентные индумстрия – индустримя, дождамлись ­­– дождалимсь, принумдить ­– принудимть, словообразовательные закуска – закусь (простореч.), стопка – стопарь (жарг.), мостик – мосток и т. д. Общеупотребительные варианты (фонетические и акцентные) –такие, как по сремдам – по средамм, претензия – прет[э]нзия – лингвисты относят к т. н. свободному типу образования вариантов и отмечают, что он больше всего подвержен изменениям, поскольку ничем не обусловлен3. А слова с разным лексическим значением вариантами, естественно, являться уже не будут: нагрузка (в широком смысле степень давления на что-либо) и загруженность (в широком смысле степень занятости – пространства, машины, времени), подвимжный (характеристика двигательной активности) и подвижномй (функционально находящийся в движении).

Вариантность определяется такими критериями, как нормативность (нормативное – ненормативное словоупотребление), временная отнесенность (устаревшее - новое) и функциональность (общеупотребительное и специальное). В группу общеупотребительных вариантов входят нейтральные (твомрог ­– творомг) и просторечные (сельдь – селёдка), в группу специальных – профессионализмы (новорождённый – новоромждённый), жаргонизмы (червонец – чирик), диалектизмы (петух – кочет), книжные слова (сыновья – сыны).

Вариантные языковые знаки (слова, их формы и реже - словосочетания) должны обладать такими признаками, как общее лексическое, единое грамматическое и синтаксическое значения. Эти признаки отличают их от синонимов и паронимов.

Что касается словообразовательных вариантов, то они понимаются исследователями по-разному. Некоторые ученые (, , и др.) не признают понятия «словообразовательный вариант», поскольку важным признаком варианта в пределах одного слова считают тождество морфолого-словообразовательной структуры. Использование иного словообразовательного средства, даже при смысловом равенстве слов, различие в способе образования, перестановка морфем ведут к разрушению этого тождества, образованию не вариантов, а разных слов. Поэтому эта группа ученых все однокоренные образования считает отдельными самостоятельными словами.

Другие лингвисты признают существование данного типа вариантов. В широком понимании такие единицы определяются как варианты слова, различающиеся словообразовательными аффиксами при тождестве корня (волчиха – волчица, безвкусие – безвкусица, омич – омчанин, петуший – петушиный). Таким образом, вопрос о словообразовательных вариантах является спорным.

Различаться варианты между собой могут:

произношением: булочная – було[ш]ная, темп – т[э]мп, сессия – с[э]ссия; фонемами, утратившими словоразличительную функцию: галоши – калоши, матрац – матрас; расположением ударения: далеком – далёмко, творомг – твомрог, коммпас – компамс (профес.), договомр – домговор (разг.); формообразовательными морфемами: достигнул – достиг, заготовлять – заготавливать; окончаниями существительных в разных падежных формах: именительных инженеры – инженера, цехи – цеха; родительных и предложных пять килограммов – пять килограмм, много апельсинов – много апельсин, рюмка коньяка – рюмка коньяку, был в отпуске – был в отпуску; звуковыми несовпадениями в некоторых приставках и суффиксах (часто это формы, восходящие к старославянскому и исконно русскому источнику): всходить - восходить, умиротворение - умиротворенье, смирение – смиренье; колебаниями в роде имён существительных: рельса – рельс, шпрота – шпрот, идиома – идиом; множественным и обобщённо-родовым значениями: грузины торговали на рынке – блюдо чахохбили придумали грузины; грамматическими категориями компонентов словосочетаний либо служебными словами внутри них: пройти сквозь строй – пройти через строй, говорить о мебели – говорить про мебель.

Подробнее остановимся на словообразовательной и синтаксической вариантности как более сложных и спорных случаях.

Основные причины словообразовательной вариантности:

действие закона речевой экономии в языке (почисти – почисть (разг.), глохнул – глох); действие закона формальной аналогии (мурлычет – мурлыкает); борьба разных содержательных ассоциаций (наше кресло-кровать – наша кресло-кровать (разг.), на диване-кровати – на диван-кровати (разг.)).

Наблюдения над современным речевым употреблением обнаруживают много рядов активных словообразовательных вариантов:

конкуренция некоторых типов образования наименований лица по месту жительства: омич – омчанин, ессентукцы – ессентучане; вариантность наименований процессов с суффиксами - к / - ний: копка – копание, кодировка – кодирование, раскладка – раскладывание; вариантность прилагательных с суффиксами - н - и - ов-, образованных от основ конкретных существительных, которые обозначают растения, материалы, вещества: апельсинный –апельсиновый, пурпурный – пурпуровый, малинный – малиновый; вариантность производных прилагательных с семантикой цели: очистительный – очистный, фуговальный – фуговочный, игровой – игральный; вариантность производных существительных с семантикой цели: поильник – поилка, подвеска – подвес, спальная – спальня; параллельные образования прилагательных с элементами дву - и двух-: двучленный – двухчленный, двузначный – двухзначный, двубортный – двухбортный (разг.); параллельные формы приставочных образований с корнем - чит-: прочитал – прочел.

Синтаксическую вариантность представляют как колебание сочетаемости слова с грамматическими формами других слов при условии равнозначности в смысловом и функциональном отношениях.

С точки зрения нормативной практики реально обозримой является вариантность связи в рамках словосочетания, поскольку колебания форм обусловлены синтаксическими возможностями компонентов словосочетания, связанных с конкретными лексемами.

Варианты словосочетания – это формальные видоизменения модели одного и того же словосочетания, для которых характерно:

тождество грамматической модели; общность синтаксического значения; лексическое совпадение главного компонента; регулярное несовпадение грамматической формы зависимого компонента.

Формальное различие заключается в следующем:

не совпадает только падежная форма зависимого компонента (ждать самолет – ждать самолета, три новые книги – три новых книги); не совпадает падежная форма и служебное слово (говорить о книге –говорить про книгу (разг.) – говорить относительно книги (книж.), ходить за водой – ходить по воду (разг.)); совпадает падежная форма и не совпадает служебное слово (сидеть в кухне – сидеть на кухне, стоять у окна – стоять около окна – стоять возле окна – стоять подле окна); совпадает падежная форма и присутствует / отсутствует предлог (нажать на кнопку – нажать кнопку, приходить во второй раз –приходить второй раз); не совпадает падежная форма и присутствует / отсутствует предлог (вопрос о расширении – вопрос расширения, наблюдать за домом – наблюдать дом).

В появлении вариантов играет роль социальная и культурная среда, в которой то или иное языковое новшество получает распространение. Чем выше общественный вес той или иной социальной группы, ее культурный уровень, тем легче инициируемые ею языковые новшества получают распространение в других группах носителей языка. Однако то, что рождается в социально низкой и малокультурной среде, может, разумеется, сохраняться в этой среде, не выходя за ее пределы, но нередко может и проникать в речь других социальных групп, в том числе в речевую практику носителей литературного языка.

В целом сосуществующие в литературном языке варианты функционально и коммуникативно подвижны: их использование зависит от сферы и стиля общения, от социальной и профессиональной принадлежности говорящего, от его коммуникативных намерений (например, говорит ли он всерьез или хочет пошутить) и способности переключаться с одной манеры речевого общения на иную (например, с профессиональной речи на общелитературный язык) и от некоторых других факторов.

Сосуществование вариантов в тот или иной период времени носит несбалансированный характер, что обусловливается статистической характеристикой употребления. Например, как отмечают авторы словаря «Грамматическая правильность русской речи», приблизительно до 1950-х гг. «склонение собственных имен, оканчивающихся на - а неударное, как русских, так и заимствованных, практически без исключений принадлежало к первому типу склонения женского морфологического рода». Однако начиная с середины XX в. «собственные имена данного морфологического типа испытывают колебания в склонении между первым типом склонения и несклоняемым вариантом (90,91% – 9,09%)»4. Например: Щуки – Щука, Шломы – Шлома, Батехи – Батеха, Дубины – Дубина и т. п.

II. Из истории нормализации и кодификации вариантов


Работа по нормализации и кодификации норм русского литературного языка и их вариантов на протяжении XIX века осуществлялась без чёткой программы в жанре словарей «неправильностей». В них впервые были выдвинуты задачи нормализации разных языковых колебаний. Среди известных словарей неправильностей можно выделить следующие: «Справочное место русского слова. Четыреста поправок» (СПб., 1839), «О русском языке в Новороссийском крае» К. Зеленецкого (Одесса, 1855), «Опыт словаря неправильностей в русской разговорной речи» (Одесса, 1886), «Словарь неправильных, трудных и сомнительных слов, синонимов и выражений русской речи» (Киев, 1915) и др.

В XX в. нормализация и кодификация вариантов языковых единиц проводилась в жанре толковых словарей литературного языка и ортологических словарей, а также в жанре описательных грамматик и грамматических учебников.

В начале XX в. основное внимание лингвистов было сосредоточено на вопросе о том, каким должен быть подход к изучению и описанию научной грамматики, и проблема нормативности оказалась вне поля зрения. Процесс кодификации колебаний развивался скорее стихийно, чем сознательно. Исключение составляет выдающийся труд «Правильность и чистота русской речи. Опыт русской стилистической грамматики» (СПб., 1909).

В 1952 г. вышла «Грамматика русского языка», написанная в жанре общедоступной нормативной грамматики. На первый план была выдвинута задача укрепления, упрочения грамматических норм, поэтому существующие варианты хотя и приводились в грамматике, но не были в центре внимания составителей. В издании 1970 г. грамматическим вариантам уделено ещё меньше внимания, чем в первом издании.

В советских толковых словарях (их 4) даны обстоятельные сведения о процессах колебания в пределах нормы, но характеристика вариантных форм во многих случаях различна и имеет разную степень освещения.

Начиная с 50 – 60-х годов XX в., лингвисты стали создавать учебные пособия по практической стилистике русского языка (например, труды ), выпускать книги по культурноречевой проблематике, в которых задача нормализации и кодификации языковых вариантов выдвигается на первый план. Она решается в жанре популярных доступных работ – словарей-справочников, словарей трудностей: «Вопросы нормализации русского языка: грамматика и варианты» , «Сводный словарь современной русской лексики» под ред. и др.

Библиографический список


Валгина процессы в современном русском языке: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: Логос, 2001. Крысин нормы как естественное свойство литературного языка // Известия РАН. Серия литературы и языка. Т. 70. 2011. № 4. Крысин норма и вариативность языковых единиц // Русистика: Сборник научных трудов. – 2007. – Вып. 7. , , Катлинская правильность русской речи. Опыт частотно-стилистического словаря вариантов. М., 1976. Лещенко и норма в современном русском языке: практикум. – Гродно: ГрГУ, 2010.

1 Крысин нормы как естественное свойство литературного языка // Известия РАН. Серия литературы и языка. Т. 70. 2011. № 4. С. 3.

2 Валгина процессы в современном русском языке: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: Логос, 2001. – С. 26.


3 Крысин норма и вариативность языковых единиц // Русистика: Сборник научных трудов. – 2007. – Вып. 7. – С. 3-7.

4 , , Катлинская правильность русской речи. Опыт частотно-стилистического словаря вариантов. М., 1976. С.161.