***
Нет. Жизни раннего конца
Я все-таки желать не смею.
Вы улыбнулись мне с крыльца,
И ветер обвевает шею.
Скрипит подгнивший тротуар,
Залаял пес на перекрестке,
А розы в запертом киоске
Глядят на проходящих пар.
Смотрю на звезды и бреду
Домой, мечтая о постели.
Но сладкая усталость в теле,
И кажется, я не дойду...
Теряя дням бесплодным счет,
Над песнями узду теряя,
Засну на лавке у ворот,
Улыбку вашу вспоминая...
31 июля 1919. Омск.
Улыбка
Сердце – горячая, алая рана,
А я думал – оно мертво.
Злая стрела золотого колчана
Лукаво пронзила его.
Серого меха вашей ротонды
И маленьких пальцев, неслышного «Да»
И вашей улыбки, как у Джоконды,
Мне не забыть никогда.
Мне хочется жизни, бесцельной и шумной,
Без грез и усталого сна,
Мне хочется петь, как Языков безумный,
О чарах любви и вина.
Забыть достиженья, паденья, ошибки,
Лететь в темноту и гореть,
И в жгучих лучах этой грешной улыбки,
На миг засияв, умереть.
1 августа 1919. Омск.
***
«Бокалы пеним дружно мы
И Девы-Розы пьем дыханье…»
Пушкин. «Пир во время чумы».
Пора стряхнуть с души усталость
Тоски и страха тяжкий груз,
Когда страна изгнанья стала
Приютом благородных муз.
Здесь вечно полон скифский кубок,
Поэтов – словно певчих птиц!
А сколько шелестящих юбок,
Дразнящих талий, тонких лиц!
От мира затворясь упрямо,
Как от безжалостной зимы,
Трагичный вызов Вальсингама,
Целуясь, повторяем мы.
А завтра тот, кто был так молод,
Так дружно славен и любим,
Штыком отточенным приколот,
Свой мозг оставит мостовым.
Омск, ноябрь 1919 г.
Из цикла «ПУТЬ ВО МРАКЕ»
Скорбно сложен ротик маленький.
Вы молчите, взгляд потупя.
Не идут вам эти валенки,
И неловки вы в тулупе.
Да, теперь вы только беженка,
И вас путь измучил долгий,
А какой когда-то неженкой
Были вы на милой Волге!
Августовский вечер помните?
Кажется, он наш последний.
Мы болтали в вашей комнате,
Вышивала мать в соседней.
Даль была осенним золотом
И багрянцем зорь повита,
И чугунным тяжким молотом
Кто-то грохотал сердито.
Над притихнувшими долами
Лился ядер дождь кровавый,
И глухих пожаров полымя
Разрасталось над заставой.
Знали ль мы, что нам изгнание
Жизнь-изменница судила,
Что печальное свидание
Ждет нас в стороне немилой?
Вот мы снова между шпалами
Бродим те же и не те же.
Снег точеными кристаллами
Никнет на румянец свежий.
И опять венца багряного
Розы вянут за вокзалом.
Что ж, начать ли жизнь нам заново,
Иль забыться сном усталым?
Сжат упрямо ротик маленький,
Вы молчите, взгляд потупя...
Не идут вам эти валенки,
И неловки вы в тулупе.
(Дорога Омск — Красноярск. Январь — февраль
1920 г.)
