в области античной метрики и ритмики

ОПЫТЫ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА В ОБЛАСТИ АНТИЧНОЙ МЕТРИКИ И РИТМИКИ

к античной метрике и рит­ми­ке достаточно ярко проявился со времен первых поэ­ти­чес­ких опытов. Так, первую попытку придать русскому сти­ху "античное" звучание можно, можно, пожалуй, отнести к 1887 году, когда в тетрадку "Мои стихи" четыр­над­ца­ти­лет­ний Брюсов записывает стихотворение "Песнь троянцев":

О Гектор, о Троя,

Погибли и вы!

Убили героя,

Олимпа сына.

Разрушили Трою

Не силой враги,

А хитростью злою

Победу взяли.1

Здесь юный поэт использует ритм, наиболее созвуч­ный, по его мнению, "мусикийности" древнегреческого стиха. Этот эффект достигается неожиданной "перебивкой" амфибрахия (строки 1-3, 5-7) ямбом (строки 4 и 8). Извест­но еще несколько юношеских стихотворных этюдов Брюсова, в которых весьма удачно имитируется ритм ан­тич­ной поэтической речи (заметим, что это, в сущности, первые эксперименты поэта по созданию логаэдического стиха)2.

       В начале девяностых годов, во время учебы в Полива­новской гимназии (с поощрения и одобрения Аппельрота, преподавателя классических языков), в тетрадях Брюсова появляются переводы фрагментов "Энеиды" (сначала пяти­стоп­ным хореем - отрывки из III книги, а затем терци­на­ми), "Одиссеи" (один отрывок рифмованным амфибрахием, другой - начало XII песни - гекзаметром) и "Илиады" (гекзаметром)3. В тетрадях так называемой первой серии (1890-1892) есть любопытные наброски переводов из Катул­ла и Овидия. Так, например, выглядит незавершенный пе­ре­вод катулловского стихотворения, известного в традиции под названием "К Лесбии, о поцелуях" (Catullus, 5):

Из Катулла

“Vivamus, mea Lesbia, atque amemus…”

Перед нами жизнь и любовь!

Позабудем слова мудрецов.

Мы знаем другое ученье.

Солнце восходит, восходит луна,

Нам же с тобою ночь лишь одна

И вечно одно наслажденье.

Тысячу раз поцелуй, дорогая,

Сто раз потом……………………….

………………………………………………

………………………………………………

17 ноября 18924

Вольность этого перевода несколько напоминает пере­вод ("Лесбия! Время летит!"), а наличие рифмы свидетельствует о том, что девятнадцатилетний Брюсов опи­рал­ся на существующую традицию перевода этого стихо­тво­рения Катулла в русской поэзии: зарифмован и перевод Раича и куда более совершенный перевод ("Жить и любить давай, о Лесбия, со мной!"). И все-таки брюсовский перевод примечателен тем, что в нем делается попытка, пусть несколько наивная, имитации ритма ори­ги­на­ла, написанного фалекиевым одиннадцатисложником, или гендекасиллабом, блестящие образцы которого будут даны зрелым Брюсовым5. В основе перевода Раича лежит дакти­ли­ческий ритм, ямбический - в основе перевода Фета. Брю­сов же построчно чередует основные стихотворные разме­ры русской силлабо-тоники (вторая строка - анапест, тре­тья - амфибрахий, четвертая - дактиль, шестая - амфи­бра­хий, седьмая - дактиль), а в двух строках имитирует ло­га­­эдический стих (первая строка - анапест/ямб/анапест, пятая - дактиль/хорей/дактиль).

Любо­пытен, на наш взгляд, и метрический экспе­ри­мент, продемонстрированный Брюсовым в следующих трех строфах, написанных им набело в тетрадь "Мои стихи":

Из трагедии "Каракалла":

Много толпится людей

Здесь перед троном твоим.

Волны священных курений,

Слава на лирах певцов.

Только поверишь ли им,

Жалким льстецам и рабам?

Явно - покорны и верны,

Втайне - готовят кинжал.

Правда, они не поймут

Гордых стремлений твоих.

Ты - повелитель вселенной,

Ты - среди всех одинок.6

2 ноября 1892

Каждая строфа здесь представляет собой "опроки­ну­тый" элегический дистих: первые две строчки склады­вают­ся в пентаметр, а две последние - в гекзаметроподобную строку, вся необычность которой заключается в иктовой клау­зуле7.

       Формалистические искания поэтов начала века, выз­вав­шие "широчайшее обновление и перестройку поэти­чес­ких средств", по словам , напоминают "эпоху романтизма, а отчасти даже эпоху реформы Тредиа­ковского-Ломоносова"8. Сам Брюсов, отмечая тот факт, что "Россия до последних лет почти не участвовала в обще­евро­пейском труде над совершенствованием стихотворной формы", утверждал: "…эволюция поэзии состоит в непре­с­тан­ном искании новых форм, новых средств изобрази­тель­ности, позволяющих глубже и адкеватнее выразить чувство или мысль"9. Так, поиски "форм и средств" новой поэтики заставляли Брюсова-модерниста, как в свое время класси­цис­тов и романтиков, парадоксальным образом обращаться и к опыту античности, то есть к "хорошо забытому старо­му". Беспрецендентной демонстрацией возможностей русс­ко­го стиха явилась книга Брюсова "Опыты по метрике и ритмике, по евфонии и созвучиям, и по строфике и фор­мам"10, в которую поэт включил стихотворения 1912-1918 го­дов, частью опубликованные в предыдущих сборниках (пре­иму­щественно в книге стихов "Семь цветов радуги" и в "Снах человечества"). Значительное место в книге зани­мают те стихотворения, в которых поставлена цель русски­ми поэтическими средствами воспроизвести античную мет­ри­ку и ритмику. Между тем, сам Брюсов подчеркивает не­воз­можность адекватной передачи квантитативной, осно­ван­ной на музыкальных ритмических интонациях природы античного стиха средствами квалитативной системы русс­кого стихосложения, основанного на речевой, акцентной ритмической интонации11. Имитация же античных метров возможна, возможно стилизованное воспроизведение рит­мов "божественной эллинской речи" в таких разрабо­тан­ных и популярных метрах, как дактиле-хореический гекза­метр и его строфическая разновидность - пентаметр, освя­щен­­ных русской поэтической традицией (как перевод­чес­кой, так и оригинальной). Сборник "Семь цветов радуги" (1916) содержит ряд стихотворений, в которых Брюсов вос­производит звучание античного стиха, обращаясь прежде всего к "гекзаметра священным напевам". Причем, поэт со­зна­тельно не идет по уже проторенному пути, а экспери­мен­тирует с гекзаметрической строкой, пытается модер­ни­зировать ее12. Очевидно, это позволило , проде­лав­шему объемную работу по изучению метрических струк­тур брюсовского стиха, констатировать: "В отличие от Бло­ка, в репертуаре Брюсова нет гекзаметра…"13. Тем не менее каждая строка стихотворения "Гимн Афродите" (1912) мо­жет быть приведена в качестве примера контрольного ряда русского гекзаметра с демонстрацией то мужской, то жен­ской "большой" цезуры:

Гимны слагать не устану бессмертной и светлой богине.

Ты, Афродита-Любовь, как царила, так царствуешь ныне.

Алыми белый алтарь твой венчаем мы снова цветами,

Радостный лик твой парит с безмятежной улыбкой над

нами.

(II, 103)

Желая придать "Гимну" характер "месмерического закли­на­ния", Брюсов использует однообразный ритм чис­того дак­ти­ля, лишенного хореических "ипостас". Разуме­ется, нетради­цион­ным для гекзаметра в целом является и наличие риф­мы.

       Гекзаметром написано и стихотворение "После ски­та­ний" (1915), включенное в "Опыты" как пример "разложе­ния дактилического гекзаметра"14.

После скитаний,

далеких и трудных,

вдали заблистали,

В нежном тумане,

лугов изумрудных

знакомые дали!

(II, 126)

Каждая строфа являет собой чистый дактилический гек­заметр с демонстрацией двух женских цензур в строке, отмеченных "лестничной" архитектоникой и "неклау­зуль­ной", цезурной рифмой. "Каждые три стиха, - комменти­рует свой эксперимент Брюсов,- образуют полный гек­за­метр, рифмы усиливают цезурное деление не третье­стишья"15.

Любопытно звучание "античного" по содержанию сти­хо­творения "Гимн богам" (1913):

Я верую в мощного Зевса, держащего выси вселенной;

Державную Геру, чьей волей обеты семейные святы;

Властителя вод Посейдона, мятущего глуби трезубцем;

Владыку подземного царства, судью неподкупного Гада…

(II, 102)

Стихотворение написано шестистопным амфибрахием с цезурой на третьей стопе, четко делящей строку на два стиха; иллюзию "античного" звучания подчеркивает отсут­ст­вие рифмы. Амфибрахий, несомненно, связан со структу­рой гекзаметрической строки, поскольку его ритмический ри­сунок отличается от дактилического гекзаметра лишь наличием однодольной анакрузы. Отбрасывание анакрузы (без морфологической деструкции это возможно только в первой строке) даст контрольный ряд русского гекзаметра.

       Гекзаметром, правда зарифмованным (аа бб …), но с весьма разнообразным чередованием хореических "ипо­стас" (из четырнадцати строк лишь три имеют пару с иден­тичным ритмическим рисунком) написаны три строфы "Вступления к поэме "Атлантида" - "Муза в измятом вен­ке, богиня, забытая миром…" (1897) (III, 247). Кроме того, в роман "Алтарь Победы" Брюсов включил стихотворение "Семь священных планет…" (V, 244), написанное класси­чес­ким гекзаметром и являющееся переложением фрагмента апулеевского перевода "псевдоаристотелева трактата" (V, 614)16.

       Элегический дистих, строфическая разновидность гек­за­метра (первая строка - гекзаметр, вторая - пен­та­ме­тр, "сложный метр условной последовательности, обра­зуе­мый двумя колами, разделенными постоянной б<оль­шой> цезурой"17,- является строгой стихотворной формой, кото­рая, кроме означенных метрических особенностей, должна отличаться семантической "расширенностью" первой стро­ки (гекзаметра) и "сжатостью" второй (пентаметра). То есть элегический дистих (строфа) должен представлять собой вполне законченную мысль, выраженную одним предло­же­нием, первая часть которого носит посылочный, информа­тивный характер (гекзаметр), вторая же (пентаметр) должна представлять собой заключение, вывод, логический "замок". Всем требованиям классической строгой формы элеги­чес­кого дистиха отвечает брюсовское стихотворение "Должен был…" (1915), включенное в книгу стихов "Семь цветов радуги" (II, 96). Заметим, что содержание стихотворения имеет к античности лишь косвенное отношение: дистих пер­вый о Герострате начинает ряд примеров, иллюстри­рующих брюсовскую идею "исторической необходимости". Вторая часть дистихов всюду сохраняет постоянный ритми­ческий рисунок, соответствующий исходной структуре пен­таметра: |2|2||2|2|. Зато гекзаметрические строки этого сти­хо­творения отличаются удивительным ритмическим разно­обра­зием.

Такое разнообразие достигается в русском гекзаметре за счет комбинации цезур, и, в первую очередь, за счет воз­можности "ипостасировать" дактилические стопы хорея­ми и, реже, другими "сложными метрами"18,- факт, в целом из­вестный со времен Тредиаковского. О монотонном зву­чании чистого дактилического гекзаметра, то есть о моно­тон­ности константного акцентирования первого слога сто­пы писал ("…таковые стихи еще утоми­тель­нее и однообразнее наших александрийских…"19), а о воз­мож­ном разнообразии ритмического рисунка дактиле-хо­реи­ческого гекзаметра, опираясь естественно на идеи Тредиаковского и практику русского языка, - ­ло­пов20. Брюсов, давший в "Науке о стихе" 32 примера, иллюстрирующих разнообразие ритмико-интонационных ст­рук­тур русского гекзаметра, что совпадает с числом ком­би­наций стоп гекзаметра античного21, в этой области, разу­меется первооткрывателем не был. Однако несомненным представляется тот факт, что в стихроворении "Должен был…" поэт намеренно дает, по меньшей мере, 6 вариантов звучания гекзаметрической строки (по количеству дисти­хов). Причем, при изменении интонационной акцентации (при инвариантности дактиле-хореической структуры в це­лом) возможны, а по задумке Брюсова, очевидно, и необ­хо­димы, другие варианты ритмического рисунка тех же гекза­метрических строк. Ни один из вариантов (по нашим пред­по­ложениям не менее девяти), конечно, не повторяется, а это неискушенным читателем может восприниматься как некая неотшлифованность ритма стихотворения в целом. Тем не менее, Брюсов идет на такой риск с целью про­де­монстрировать потенциальные возможности русской поэти­ческой речи, заключив различные, в том числе весьма ред­кие, ритмические комбинации гекзаметрических стоп в рам­ки одного стихотворения.

       Первая строка первого дистиха

[Должен был Герострат сжечь храм Артемиды в Эфесе…] может быть прочитана либо как "Должен был Герострат сжечь…", либо, с изменением ударения, как "Должен был Герострат сжечь…"22, что дает в первом случае "ипостасы" хореями: |1|2|1|2|2|1 (в точности воспроизведен ритмический рисунок первой гекзаметрической строки пушкинского стихотворения "Из Ксенофана Колофонского": "Чистый лос­нится пол, стеклянные чаши блистают…", а во втором - редкий пример спондея в русском гекзаметре: |2|2|2|2|1.

       Гекзаметр 2-й и 3-й строф дает идентичную после­до­вательность стоп (хорей в 4-й стопе), но ритмическое разно­об­разие достигается здесь за счет различного характера це­зур:

[Так же Иуда был должен// предать Христа на распятье…]

(жен­ская, интонационно ослабленная цезура после третьей стопы, или, по комментарию Брюсова к соответствующему примеру в "Науке о стихе", "женская, после первого тесиса 3-й стопы (post tertium trochaeum)"23,

[Был Фердинанд принужден //оковать цепями Колумба…]

(мужская "энергичная" цезура "после арсиса третьей стопы (penthemimeres)24.

       Гекзаметр 4-й строфы

[А Бонапарте? Он мог ли остаться в убежище Эльбы? …]

џявляется иллюстрацией того, что "дактилические стопы до­пус­кают, на общих условиях дактилических метров", как "ипо­стасу" трибрахий, то есть безударную трехдольную стопу25: 3|2|2|2|2|1.

       Гекзаметр 5-й строфы

[Пушкин был должен явить нам, русским, облик Татьяны…]

проиллюстрирован Брюсовым в "Науке о стихе" строчкой Гнедича "Но Лаэртид на корабль доспех Долопов крова­вый…": |2|2|1|1|2|1 (в "Науке" это пример на "два хорея и (или? - С. Х.) двойную и(постасу) хореем"26). При изме­не­нии интонационной акцентации - здесь редчайший при­мер "ипостасы" спондеем. Причем, в непосредственном со­сед­стве оказываются не два ударных слога, как в варианте 1-й строки 1-го дистиха, а сразу три(!): |2|2|||1|2|1.

Наконец, гекзаметр шестой строфы

[Так и я не могу не слагать иных, радостных песен…]

представляет собой редкий пример "ипостасы первой хо­реи­ческой стопы пиррихеем"27, что дает ритмический рисунок анапеста: 2|2|2|2|2|1. При акцентировании же слова "иных", без нарушения общего анапестического ритма, воз­никает "ипостаса" 4-й стопы кретиком (спондей на "стыке" 4-й и 5-й стоп): 2/2/2/1//2/1.

       Таким образом, в стихотворении "Должен был…" Брю­сов демонстрирует ритмические комбинации русского гекзаметра, не избегая наиболее редких случаев (спондей, пиррихий), но, напротив, подчеркивая их, порой откро­вен­но принося благозвучие в жертву систематическому следо­ва­нию античным образцам и примерам из русской поэти­ческой традиции, что, кстати, в целом характеризует и "бук­вальный" перевод "Энеиды".

       , по-видимому, не располагая мате­риа­ла­ми, опубликованными позднее, или опираясь исключи­тель­но на прижизненные издания, утверждал, что у Брюсова "есть три стихотворения, написанных элегическим дисти­хом"28: "Начинающему", "В духе латинской антоло­гии" (соб­ст­венно, три стихотворения) и "Должен был…" До­ба­вим, что э<легическим> д<истихом> в дооктябрьский период были написаны также "Речи медной, когда-то зву­чавшей…", несколько эпиграмм и шаржей29 и ряд подра­жаний, "вкрап­лен­ных" в роман "Алтарь Победы": "К свет­лой Диане…", "Ночь вышивает по сини…", "Евридику - змея…", "Царст­вен­­ной где диадемой…" Кроме того, элеги­чес­ким дистихом напи­сано датируемое 1912 годом неза­вер­шенное стихотво­рение, обнаруженное нами в брюсовском архиве. Приво-дим текст30:

Шестеро нас собралось пировать у льстивой Алекто:

[Трое давних друзей, каждый с подругой своей.

Я был с милой Глицерой, девочкой робкой и нежной,

[С Фригией сумрачный Руф, с Делией гордый Тибулл.

О, какое вино, в кубках, обвитых змеями,

[Нам подавали на стол, радость бессмертных богов!

Звучными нас утешал стихами божественный Альбий,

[Шуткой я тешил друзей, Руф неизменно молчал.

Девушки три веселились, наполняли комнату смехом,

[Вечер веселый бежал, словно крылатой стопой.

----------------------------------------

Вот, когда души горели предчувствием ночи счастливой,

[Вдруг бросает Тибулл легкий намек, как стрелу:

"Мы обратим, говорит, в поцелуи наше веселье,

[Сделает что ж с немотой Руф, возвратившись домой?"

Руф, то услышав, вскочил, поводя угрюмо очами,

[Начал руками искать меч свой, стоящий в углу.

"Ты, он вскричал, сочинитель, словами любишь сражаться,

[Я же умею держать сильной рукою клинок.

Ты узнаешь сейчас, я ли в рядах легиона

[Черной смерти смотрел прямо в пустые глаза!"

Он был готов устремиться на бедного нашего друга,

[Но, упреждая других, прыгнула Фригия (sic! - С. Х.) к нему.

"Прочь, закричала, безумный! Подымешь ли ты на этого (поэта? - С. Х.)

[Руку? Он служит богам, бога ли смеешь разить?!"

Фригию мы окружили, чтобы…

Вторую часть стихотворения, отделенную от первых пя­ти строф прочерком в беловике, Брюсов, возможно, со­би­рался доработать, поэтому в общих чертах рассмотрим лишь пер­вую часть.

       Все пентаметры имеют классический ритмический ри­сунок, за исключением пентаметра первой строфы, хотя и здесь нет принципиального отступления от античных кано­нов. "Хореические стопы,- писал Брюсов о пентаметре,- сво­бодно допускаются только в первой коле, т. е. в 1-й или 2-й стопе…31 Заметим, что в нашем примере акцент первой стопы выделяется недостаточно четко, стопа приобретает "пиррихическое" звучание и, следовательно, придает пер­вой коле (полустишию) ритм анапеста.

       Гекзаметрические строки отличаются разнообразием комбинаций стоп. Интересен случай четко обозначенного спондея, разделенного большой цезурой, что придает стро­ке пентаметрический ритм ("О, какое вино, в кубках, обви­тых змеями…"), а также редкий в русском гекзаметре слу­чай разделенного женской цезурой пиррихея ("Девушки три веселились, наполняли комнату смехом…").

       Стихотворение "Шестеро нас пировало…" носит нар­ра­тивный характер, (чем и отличается от афористического звучания "антологических" дистихов, включенных в "Опы­ты"), а в центре - эпизод ссоры Альбия Тибулла, кстати, мастера элегического дистиха, с неким Руфом. На черновом листике рукой Брюсова написано "Видено во сне" и пос­тавлена дата "1912".

       Брюсовские гекзаметры не следует рассматривать лишь как "путеводитель по гекзаметру" или как формалис­ти­ческий эксперимент ради эксперимента. Если при пере­ходе от силлабике к силлабо-тонике дактилический и дак­тиле-хореический гекзаметр Тредиаковского сыграл весьма значительную роль, то в дальнейшей эволюционирующей тенденции русского стиха от силлабо-тоники к тонике роль его, затененная тем значением, которое имели для этого процесса русский народный тонический стих и тонические образцы западноевропейского стиха, была куда менее зна­чительной. Это, безусловно так. Однако несомненным, на наш взгляд, остается тот факт, что опыты Валерия Брюсова с гекзаметром имели известное значение для разработки форм дольниковых структур в русской поэзии. Если у Блока и Белого, по данным , дольники дают соответственно 8 и 4 типологические разновидности, то у Брюсова их 1032, что, в известной степени связано с глубо­ким интересом к античной метрике и ритмике "самого куль­­турного писателя на Руси", поэта, своими исследо­ва­ниями обогатившего теорию русского стихосложения и на практике продемонстрировавшего неисчерпаемые возмож­ности русской поэтической речи.

1 В томе 27-28 Литературного наследства (М. 1937) это стихотворение напечатано дважды с разночтением: на стр. 202 строка 4-я читается: "Олимпа сыны" (амфибрахий), а на стр. 478 - "Олимпа сына" (ямб), что позволяет читателю сомневаться в намерении четырнадцатилетнего поэта провести эксперимент с перебивкой ритма. Сравнение разночтений с рукописным оригиналом показало, что текст воспроизводится по брюсовской рукописи (ОР ГБЛ. Ф.386, 14.1) с соблюдением строфического рисунка нарушенного в указанном издании.

2 Лит. наследство. Т.27-28. М. 1937. С.209. 492.

3 Там же. С.229, 235, 480.

4 ОР ГБЛ, ф.386, 14.3 (в рукописи отточия, воспроизведенные нами).

5 Ср. подражание "В духе Катулла" ("Обманули твои, ах! поце­луи…", 1913), подражание Луксорию "Как корабль, что готов ме­нять оснастку…" (1913?) из "Снов человечества" и перевод стихо­тво­рения Катулла "Плачьте Венеры все и все Эроты…"

6 ОР ГБЛ, ф.386, 14.3 (не публиковалось).

7 Ср. две последние строчки из строф с гекзаметрической Гнедича "Оба спустились, как львы бесстрашные в сумраке ночи…", кото­рую Брюсов приводит в качестве примера одного из вариантов русского гекзаметра в книге "Наука о стихе" ("Краткий курс нау­ки о стихе. Часть первая. Частная метрика и ритмика русского языка." М. 1919. С.103).

8 Гаспаров истории русского стиха. Метрика. Рит­мика. Рифма. Строфика. М. 1984. С.206.

9 обр. сочинений. В VII т. Т. 6. М. 1975. С.293-294 (в дальнейшем все ссылки в тексте будут даны по этому изданию с указанием в скобках тома римскими цифрами и страницы арабскими).

10 пыты по метрике и ритмике, по евфонии и созвучиям, по строфике и формам. М. 1918.

11 сновы стиховедения. первая и вторая. Общее введение. Метрика и ритмика. М. 1924. С.105, а также: усский стих и античные размеры.// Вопросы языкознания, 1968. N.6. С.128.

12 По свидетельству , Брюсов, обладавший утон­ченным чувством меры, крайне опасался банальности при воспри-зведении античных форм (Шервинский встречи с Валерием Брюсовым. //Брюсовские чтения 1963 года. Ереван. 1964. С.503).

13 Руднев репертуар В. Брюсова. //Брюсовские чтения 1971 года. Ереван. 1973. С.340.

14 Следует отметить, что приоритет новатора в области "разло­же­ния гекзаметра" по праву принадлежит , заслуги которого в становлении русского гекзаметра трудно переоценить (Бонди . М. 1978. С. 333-335).

15 пыты… С.180.

16 В ОР ГБЛ (ф.386, 2.5, л.48) с незначительными разночтениями.

17 Брюсов. Краткий курс науки о стихе… С.106.

18 Там же. С.103.

19 Востоков о русском стихосложении. СПб, 1817. С.40.

20 Остолопов древней и новой поэзии. Ч.1. СПб, 1821. С.306.

21 оэтический словарь. М. 1966. С.84.

22 Вспомним брюсовское "Венера", "Приам", "Аполлон" и т. д. в гек­за­метрах его перевода "Энеиды", в приложении к которому поэт, оправдывая такое нетрадиционное звучание, отмечает: "Если мы будем говорить Данаи, Эол, Приам…мы потеряем воэможность передать движение многих характернейших для Вергилия стихов. Между тем та самая "звукопись"…весьма часто основана именно на звуках собственных имен" (Брюсов. О переводе "Энеиды" рус-скими стихами. //Вергилий. Энеида. М.-Л. 1933. С.44-45.

23 раткий курс науки о стихе…. С.102.

24 Там же.

25 Там же. С.103.

26 Там же.

27 Там же. С.104.

28 Руднев репертуар…. С. 340.

29 Брюсов. Неизданные стихотворения. М. 1935. С.451-456, 458.

30 ОР ГБЛ, ф.386, II. 3, л.47 (не публиковалось).

31 раткий курс науки о стихе. С.106.

32 Руднев репертуар. С.340.