Красный Яр: взгляд сквозь времени

Красный Яр: взгляд сквозь времени

От городища - к крепости

  Красный Яр, скорее всего, возник не на пустом месте. В эпоху Золотой Орды и Астраханского ханства здесь существовало городище со всевозможными ремесленными мастерскими, а значит, были и жители. Изобиловал этот район и рыбой, следовательно, могли существовать и рыбопромысловые заведения - учуги. 

  По данным некоторых исследователей, красноярская крепость была построена в 1655 г. (см. аселение Астраханского края). В одном из первых краеведческих источниках - Ключаревской летописи - говорится о том, что Красноярская крепость возведена «в третье лето царствования Алексея Михайловича», т. е. в 1647-1648 гг. Однако в литературе датой основания крепости считается 1667 г., что, по всей вероятности, обусловлено традиционным первым письменным упоминанием о Красном Яре в связи с походом «за зипунами» С. Разина. В1667 г. «от Черного Яра Разин Волгою и ее рукавом Бузаном, мимо острова Бузана и Красного Яра, вступил в Каспийское море, а потом повернул влево, вошел в устье Урала и овладел Яицким городком. Завладев оружием и забрав в Яицком городке всю артиллерию, Разин весной 1668 г. пустился в море». Таким образом, Разинская команда миновала Красный Яр как пустое место, не встретив здесь сопротивления и не поживившись ничем серьезным, что, впрочем, может говорить и о том, что крепостное строительство было только в начальной стадии. Однако в источниках упоминается и такой факт, что в это же время, на смену астраханскому воеводе Хилкову, были присланы другие воеводы, которым поручалось исправить ошибку предшественника, пропустившего «воровскую шайку». По прибытии в Астрахань новоявленный воевода «начал стягивать силы из Красного Яра и других пунктов». Значит, какие-то силы в Красном Яру все-таки были...

  Итак, вернемся к официальной версии. В 1667 г., в 30 верстах к северо-востоку от Астрахани, на реке Бузан было решено заложить еще одну крепость для защиты водных путей от «воровских казаков», проникавших на Каспий. Деревянную крепость с семью башнями нарекли Красным Яром. Свое название населенный пункт якобы получил от красно-бурого цвета Бэровских бугров, которые в изобилии встречаются в этом районе - Соборный, Селитренный, Мечетный, Маячный, Караульный.

Наиболее распространенным и простым типом крепости в России был острог - огороженное тыном (заостренные бревна, установленные плотно друг к другу) пространство, имеющее для наблюдения и усиления обороны несколько деревянных же башен. Для больших острогов тын устанавливался на земляном валу, перед которым был вырыт ров. Возможно, такой тип крепости был и в Красном Яру в конце 17 века.

В статье «Красноярские святыни» астраханский краевед приводит названия некоторых башен красноярской крепости – Овсянка (угловая), Вышка, Головная (угловая), Средняя, Конная (угловая), Ледянка (угловая), а также Николаевские и Калиточные ворота (последние были обращены к Бузану). Названия башен может говорить как об их функциональном назначении, так и о тех службах, которые располагались в их непосредственной близости. Впрочем, на Руси башни использовались под амбары, жилье, на них устраивались колокольни или часовни.

Замечу, в приведенных источниках разговор идёт о крепости. На этой местности могло быть и иное поселение, где жили животноводы, огородники. Эта мысль подтверждается находками археологов.

Приказная изба – орган власти

  В Красном Яру было собственное воеводское управление. Исполнительным органом управления стали государственные учреждения приказного типа - приказные (съезжие) избы. На местах они являлись проводниками внутренней политики государства. Приказная изба служила помещением «присутствия», где воевода, как полномочный представитель централь­ной власти, принимал население по разнообразным военным, административным, хозяйственным и бытовым вопросам, осуществлял судебные функции.

Аппарат приказной избы состоял из временной и постоянной частей. Центральная власть избегала назначать в уезды воевод и дьяков из числа местных уроженцев и в то же время старалась менять «первых лиц» через каждые два года, в результате чего воеводы не чувствовали заинтересованности в положении дел в уезде. Они-то и составляли временную часть управления. Постоянную часть составляли подьячие.

Назначение воевод и подьячих определялось инициативой «снизу», т. е. непосредственным желанием претендентов занимать указанные должности. Воеводы рекрутировались из служилого сословия «по отечеству», следовательно, при их назначении действовали принцип родовитости и принцип выслуги. Степень родовитости, положение служилого человека в иерархии чинов, должна была соответствовать статусу города, в который он направлялся на воеводство. Например, бояре или окольничие, в соответствии со своим высоким чином получали назначения только в крупные города, имеющие важное стратегическое значение. В мелкие города, рангом пониже, центральные власти направляли воевод из числа средних и низших служилых чинов «по отечеству».

В условиях конкурсного отбора на воеводскую должность преобладал принцип личных заслуг. При отборе претендентов принимались во внимание воинская отвага и доблесть, полученные ранения, перенесенный тяжкий плен. В процессе назначения играло значение личное материальное положение претендента, так как воеводская должность считалась «корыстной». Следовательно, финансовые затруднения заявителя были таким же основанием для получения должности, как и военные заслуги. Воеводы при назначении получали наказы, определявшие объем их властных полномочий и основные функции.

При назначении подьячих, действовал только принцип личных заслуг. Важным основанием для получения подьяческого места в приказной избе служил опыт делоп­роизводственной работы. К числу второстепенных обстоятельств относились, например, заслуги родственников, затрудненное материальное положение и пр. Подьячие, как правило, были местными уроженцами, и их служба в приказной избе была многолетней. Хорошо зная местные условия и пользуясь незаинтересованностью (а подчас и непрофессионализмом) воевод, подьячие обладали реальной полнотой власти. Подьячие при вступлении в должность должны были руководствоваться воеводскими приказаниями. Однако воеводы мало, что смысли­ли в приказном делопроизводстве, а зачастую были вовсе безграмотными. Отсутствие конкретных практических инструкций открывало широкое поле деятельности для подьячих.

  Упоминается в Красном Яру и кружечный двор, на котором осуществлялась оптовая продажа вина «ис подвалу» и приемка готовой продукции с винокуренных поварен. После реформы 1652 г. эти дворы начали организовываться во всех крупных городах. Тогда же началась унификация мер объема винной посуды. Разница между оптовыми и розничными ценами на столь популярный продукт - вино, позволяла получать баснословные барыши. К примеру, в 1704 г. продажная цена ведра двойного вина в кабаке составляла 2,8 руб., а из подвала кружечного двора - 2,4 руб. В то время как себестоимость ведра простого вина составляла 28-35 коп. Имелся в Красном Яру и таможенный пост. Кстати, слово «таможня» пришло из Золотой Орды. (Тюркское слово «тамга» означало клеймо, тавро, печать). Выдача ханских ярлыков с печатью сопровождалась взиманием пошлины, которая также называлась тамгой. В Русском государстве XVII в. насчитывалось до 20 только внутренних таможенных пошлин. Выезжал торговец из города и с него брали выездные деньги, а в городских воротах - воротные, за проезд по дороге с него брали проезжие, а по мосту - мостовые; а когда торговец располагался для торговли на торговой площади, с него брали амбарные, избные, с места, со скамьи, шалашные, полавочные и другие сборы. 25 октября 1653 г. царем Алексеем Михайловичем был подписан указ «О взимании таможенной пошлины с товаров в Москве и в городах, с показанием поскольку взято и с каких товаров», который завершил прежнюю таможенную политику и положил начало таможенной реформе, завершившейся принятием Новоторгового устава 1667 г. 

И, наконец, в Красноярской крепости был погреб зелейный, да выход кирпичный со всякими пушечными припасами. Назначением зелейных дворов было хранение дымного или черного пороха, который в старину русские называли «зельем». В уже упоминавшейся работе встречаем «пищали железные», установленные на некоторых башнях острога. В пищалях-пушках имелись ядра весом от одной до трех гривенок. Рассчитать вес этих ядер не сложно: русская мера массы 12-17 вв. - одна большая гривенка равнялась 2 скаловым (малым) гривенкам, т. е. 96 золотникам (409,51 г). Огневая мощь Красноярской крепости могла напугать разве что кочевников.

Жители красноярские

Население Красного Яра, таким образом, было представлено служилыми людьми - стрельцами и представителями администрации. По мнению , автора книги «Астраханское восстание 1705-1706 гг.», в начале 18 в. здесь несли службу 400 стрельцов.

Населяли Красный Яр и так называемые пришлые люди. В начале 18 в. их насчитывалось более 100 человек, и происходили они из крестьян и посадских людей разных городов. Заработок они находили на рыбных промыслах, получая от 5 до 10 рублей в год. В Ключаревской летописи упоминалось, впрочем, что крепость «населяли беглыми и наказанными плетьми вместо ссылки, что продолжается и по сие время: за малые вины ссылают в Красный Яр».

Всего же в этом населенном пункте числилось к началу 18 в. 500 жилых дворов, что позволило Главному магистрату отнести Красный Яр к городам 4-й категории (к этой категории относились населенные пункты с 250-500 посадских дворов).

Таким образом, уже с момента строительства крепости, у Красного Яра были все шансы считать себя городом, хотя официальный статус уездного центра он получил в 1785 г.

Царский подарок -  Евангелие

  В деле статистического Комитета МВД за январь 1837 г. наприсано: «Изображение герба красноярского принято в знак того, что в царствование Алексея Михайловича подарено в тамошний собор Евангелие с собственноручною скрепою многих листов от самого государя. Евангелие хранится и до сего времени». Выходит, государь, в царствование которого был образован Красный Яр, сделал новому населенному пункту скромный, но царский подарок - «Евангелие в пол-листа величиною, обложенное темно-синим бархатом, с небольшими сребро-злачеными образочками святых евангелистов по углам, на крышке оного». Дар сей  был сделан в «1652 году апреля в первый. Счастливым обладателем подарка с Красноярский собор церкви Пречистыя Богородицы Сретения Чудотворные иконы Владимирския».

  "B 1660 году ноября 16 дня" Красноярская церковь получила еще один подарок - Евангелие из библиотеки Астраханского Троицкого монастыря, переданное монастырю тем же Алексеем Михайловичем несколькими годами ранее. Характеризовали неоригинальный дар самодержца так: «Оно без оглавления, но из текста видно, что вышло из печати до исправления церковных книг патриархом Никоном, до 1655 года, потому что напечатано самым древним письмом».

Таким образом, оба подарка напечатаны «самым древним письмом», подарены и тем же человеком, с разрывом почти в десять лет, причем неизвестно каким образом в Красный Яр попал первый экземпляр? У царского подарка должна быть и своя церемония вручения, и «ответственное лицо или учреждение, которое бы отвечало за его передачу и другие ритуальные компоненты. В этом смысле Троицкий монастырь как передатчик самодержавного презента смотрится вполне логично. Но с каких небес упал первый экземпляр, и почему монарх не проявил фантазию в выборе второго подарка? Может быть, речь вообще идет об одной книге, менявшей владельцев волею судеб и в конечном итоге попавшей на красноярскую землю?

В 1718 г. красноярские священнослужители отец Сергий и Григорий доносили преосвященному Иоакиму следующее: «В Красноярской Богородицкой церкви из нижней доски евангелия со скрепою царя Алексея Михайловича выдрано 5 буклей серебряных литых...». Святотатство совершил некий поп Фаддей, который «те букли выдрал и отдал в Астрахань сделать блюдо на жертвенник». Букли те весили 16 золотников серебра, по нашему исчислению - 68,25 грамма.

Фаддей же характеризовался коллегами по работе как человек с расстроенной психикой: «Сего января в 18 день, он, Фаддей, пришед в церковь весьма пьян, бегал по церкви и в алтаре кричал небычно...». В другой раз: «Фаддей, в недавних числах пришед в церковь в вечерню вельми пьян, при коменданте Василии Коржевском говорил и указывал рукою на алтарь: «В алтаре-де беси «диаволы».

Но несмотря на варварское отношение этого «служителя культа» Евангелие в соборе хранилось вплоть до революции, после чего исчезло… 

  Если верить точности датировки первого подарка Алексея Михайловича, то и собор к этому времени, скорее всего, уже существовал. В1749 г. деревянный храм решили заменить каменным. Красноярские купцы подали челобитную астраханскому епископу Иллариону, и начался сбор пожертвований. Кто - деньгами, кто - стройматериалами, и с миру по нитке за 12 лет, набрав  нужную сумму, возвели чудо-храм в 1764 г. Многое в его архитектуре напоминало Успенский собор Астраханского кремля: двухэтажный, пятиглавый, с трехярусной колокольней и галереей-гульбищем. Нижний храм - более скромный, с четы­рехярусным иконостасом из 21 иконы. Верхний - высокий, украшен шестиярусным иконостасом с позолоченной резьбой и 48 большими иконами. Более подробное описание собора читатель найдет в книге «Сквозь времена и годы».

Легенда об иконе

Есть предположение: чтобы придать некую законность строительству русского города на красноярской земле, создали легенду о явлении иконы Владимирской Божьей Матери. Десятилетний  мальчик увидел на берегу ильменя икону, испускавшую чудное сияние. Он попытался взять ее в руки, но икона отплыла на середину водоема. Не удалось поймать «водоплавающую» икону и родителям  мальчика, только священники с подобающей честью удостоились поднять ее и внести в деревянный храм. Однако на следующий день икона снова оказалась в ильмене. Тогда для нее построили часовню на сваях, а при строительстве каменного собора перенесли-таки святыню на сушу и разместили "в особом благоприличном  иконостасе".

  Икона Владимирской Божьей Матери имеет интересную и изобилующую чудесами историю. Изначально привезена она была в Киев из Константинополя, и, по преданию, написана евангелистом Лукою на доске из того стола, за которым трапезовало Святое Семейство. Андрей Боголюбский в свое время забрал ее из Киева и привез во Владимир. Икона оказывала покровительство владимирским князьям в ходе междоусобных войн, а затем встала на защиту православных он нашествия татар. Ее сила была столь велика, что в 1480 г. - в год освобождения Руси от монгольского ига - икона заняла место в Успенском соборе Московского Кремля. Иван Грозный молился перед иконой накануне Казанского похода и называл святыню "державы Руския заступление". Перед иконой Владимирской Божьей Матери венчались на царство русские  самодержцы: 28 сентября 1645 г., при венчании на царство Алексея Михайловича, перед самым помазанием царь припадал к иконе и в молитве испрашивал силы для принятия царского сана.

И вот явление одной из самых почитаемых икон в Русском государстве в провинциальном городке Астраханской округи, царский подарок, ставший элементом городского герба впоследствии, - это ли не свидетельство попыток «узаконить» русское присутствие на красноярской земле, а заодно и продемонстрировать окончательное избавление Руси от ненавистного ига. 

И грузинский крест

  Как и подобает солидному храму, Красноярский собор обладал богатой ризницей, где хранились священные предметы, а алтарь содержал много старинных икон. Среди красноярских святынь был и «крест среброзлащенный с чернью и надписью на грузинском языке». Даритель креста остался неизвестен, но дата подарка была зафиксирована - 1789 г. Газета «Астраханский вестник» за 1889 г. писала о кресте следующее: «Крест настолько хорошо сохранился, что, несмотря на то что сооружен он в 1780 г., позолота поблекла только на том месте, где обыкновенно крест берут руками. На самом кресте - распятие. Внизу голгофы надпись на церковногрузинском  языке (хупури): «Господи, помилуй соорудившего этот  крест архиепископа Руставели Ионике...».

  Отметим, что незавершенность Персидского похода Петра I и участие грузинского царя Вахтанга в посреднических переговорах привели, как сейчас говорят, к «утрате доверия» к грузинскому лидеру персидского шаха. Начавшаяся междоусобица и нападение Турции на персидскую Грузию вынудили Вахтанга отправиться в изгнание. Эти события и положили начало исхода многих грузин, в том числе и представителей церкви, в Астрахань, ибо наш город по дороге на Москву было не миновать. Более подробно о пребывании грузин на астраханской земле наш читатель может узнать из книги «Грузины в Астраханской Епархии и отношение к ним местных архипастырей в 18 в.». Мы же отметим, что наличие грузин­ского креста в красноярском храме - явление объяснимое.

Неоъяснимы разграбление и уничтожение церкви, пропажа Евангелия и других святынь уездного городка Красный Яр. «Стирание» исторической памяти - опасная операция, которая всегда сопровождается тяжелыми осложнениями в душах людей.

Подготовлен по материалам Сборника статей, выпущенного ООО "Газпром добыча Астрахань".

(3 файл)