Анализ ситуаций

Оглавление

Оглавление        1

1. Обзор аналитических техник.        1

1.1.        Бергер\ Лукман.        1

1.2.        Зиммель.        3

1.3.        Кули.        4

1.4.        Мид.        4

1.5.        Гофман.        5

2. Анализ ситуации.        5

3. Заключение.        8

1. Обзор аналитических техник.

Целью данной работы является анализ достаточно часто встречающейся ситуации, когда чиновник, делая вид, что не понимает запросы граждан, отправляет их к коллегам за справками.

Для проведения такого анализа потребовалось сделать обзор аналитических техник, представленных различными социологами в своих трудах. Поэтому, до рассмотрения конкретной ситуации, мною приведен их обзор.

Бергер\ Лукман.

В основу данной теории закладывается тот факт, что рядовые члены общества в их субъективно осмысленном поведении считают мир повседневной жизни само собой разумеющейся реальностью, поэтому мы должны попытаться прояс­нить основания знания обыденной жизни, а именно объективации субъективных процес­сов (и смыслов), с помощью которых конструи­руется интерсубъективный повседневный мир. Для этого авторы используют феноменологический анализ, в основе которого лежит понимание того, что сознание всегда интенционально, оно всегда направлено на объекты или предполагает их. Детальный феноменологический анализ помогает вскрыть различные пласты жизненного опыта и различ­ные смысловые структуры.

Авторы утверждают, что сознание способно перемещаться в различных сферах реальности. Иначе говоря, человек осознает мир, состоящий из множества реальностей. По мере перемещения из одной реальности в другую он воспринимает этот переход как своего рода шок, который вызван переключением внимания в свя­зи с этим переходом.

Среди множества реальностей существует од­на, представляющая собой реальность par exellence. Это - реальность повседневной жизни. Ее привилегированное положение дает ей право на­зываться высшей реальностью. Ее феномены уже систематизированы в образцах, которые ка­жутся независимыми от моего понимания и кото­рые налагаются на него. Реальность повседнев­ной жизни оказывается уже объективированной, т. е. конституированной порядком объектов. Язык, используемый в по­вседневной жизни, постоянно предоставляет необходимые объективации и устанавливает по­рядок, в рамках которого приобретают смысл и значение, и эти объективации, и сама повсед­невная жизнь.

Реальность повседневной жизни организуется вокруг "здесь" моего тела и "сейчас" моего на­стоящего времени. «Реальность повседневной жизни представляет­ся мне как интерсубъективный мир, который я разделяю с другими людьми. Именно благодаря интерсубъективности повседневная жизнь резко отличается от других осознаваемых мной реаль­ностей. Я один в мире снов, но я знаю, что мир повседневной жизни столь же реален для других, как и для меня». Таким образом, авторы говорят о том, что повседневное знание - это знание, которое человек разделяет с другими людьми в привычной само­очевидной обыденности повседневной жизни. Также утверждается, что повседневная жизнь разделена на сектора, одни из которых - привычны человеку, другие же создают ему проблему непонимания, но тем самым расширяют его познание.

Также, немаловажным понятием в данной теории является темпоральность – свойство, присущее сознанию, говорящее о том, что поток сознания всегда упорядочен во времени. Человек имеет дело с темпоральной структурой по­вседневной жизни как с фактичностью, с которой он должен считаться, т. е. он должен постараться, чтобы его  проекты совпадали с ней по времени.

Наиболее важно то, что реальность повседневной жизни индивид разделяет с другими людьми, и тут наиболее важно восприятие других людей в ситуации лицом-к-лицу, когда другой предстает пе­ред индивидом в живом настоящем, которое они оба переживают. В такой ситуации "здесь-и-сейчас" двух участников постоянно сталкиваются друг с другом, пока длится ситуация лицом-к-лицу. Каждое выражение одного направле­но на другого и наоборот: и эта непрерывная взаим­ность актов самовыражения одновременно до­ступна им обоим. Это означает, что в ситуации лицом-к-лицу индивид может "схватить" множество при­знаков субъективности другого. И тут авторы ставят проблему: «Конечно, "я знаю се­бя лучше", чем могу знать его. Моя субъектив­ность доступна мне так. как никогда не будет до­ступна его, независимо от того. насколько близ­ки наши взаимоотношения», и говорят о том, что ситуация лицом-к-лицу позволяет наиболее полно индивидуализировать другого человека, и пересмотреть схемы типизации, в соответствии с которыми, насколько я понимаю, мы охарактеризовываем оппонента  изначально («Чем дальше типизации социального взаимодействия удалены от ситуа­ции лицом-к-лицу. тем более они анонимны», и в зависимости от степени интереса и степени ин­тимности анонимность восприятия может уменьшаться или увеличиваться).

Человеческая экспрессивность объективиру­ется, т. е. проявляет себя в продуктах человечес­кой деятельности, доступных как ее создателям, так и другим людям в качестве элементов обще­го всем мира. Например, субъективная установка на гнев не­посредственно выражается в ситуации лицом-к-лицу с помощью разнообразных телесных зна­ков - выражения лица, всего положения тела, особых движений рук, ног и т. д. Реальность повседневной жизни не просто полна объективаций, она и возможна лишь бла­годаря им.

Авторы говорят о присутствии знаков в повседневной жизни, которые группируются в системы, и наиболее важным среди этих знаков является язык. («Кроме того, повсед­невная жизнь - это жизнь, которую я разделяю с другими посредством языка. Понимание языка существенно для понимания реальности по­вседневной жизни»).

Завершить обзор данной теории можно очень любопытной мыслью, предложенной авторами: «Достоверность моего знания повседневной жизни считается мной и другими людьми само со­бой разумеющейся, пока нет свидетельств об об­ратном. то есть до тех пор. пока не возникает проблема, которую нельзя решить на основе мо­его знания».

Зиммель.

Зиммель в своей работе «Человек как враг» за первооснову человеческих отношений берет природный эгоизм индивида, порождающий враждебность к другим, он говорит что эта черта присуща человеку от природы. Также, утверждая что «Абстрактное стремление к оппозиции, по-моему, гораздо отчетливее демонстрируют куда менее примечательные ситу­ации: тихое, едва осознанное, часто сразу же улетучивающее­ся побуждение противоречить некоторому утверждению или требованию именно тогда, когда оно встречается в категорич­ной форме», он говорит о зависимости степени сопротивления мнению (высказыванию) в зависимости от его категоричности.

Также он считает, что личность может самоутверждаться только за счет отрицания чужого самовыражения («личность, даже и не под­вергаясь нападению, лишь реагируя на самовыражения других, не способна утверждать себя иначе, как через оппозицию, что первый инстинкт, при помощи которого она себя утверждает, есть отрицание другого»).

Отличительной чертой теории Зиммеля я считаю то, что он говорит о дисбалансе меры причины и меры действия вражды, т. е. чаще всего большая вражда происходит из-за совсем незначительной причины, и в этом и скрыта необходимость самореализации человека, причем человеку свойственна невероятная легкость внушаемости враждебного настроения. Причем именно во время вражды оппозиции преобретают друг для друга значимость («каждая из групп в целом равнодушна к другой, покуда длится мир, и лишь во время войны они обретают друг для друга активную значи­мость»). И чем больше у людей общего, тем они несправедливее обижают друг друга, нежели совершенно чуждых им.

Зиммель говорит о том, что при соприкосновении с другим он получает его измененный образ («Из личностного соприкосновения человек извлекает несколько смещенный образ другого, что обусловлено не просто заблуждениями, связанными с неполнотой опыта, недостаточной остротой зрения, предрассудками симпатии и антипатии. Это принципиальные изменения свойств реального объекта. И происходят они в двух измерениях. Мы видим Другого в некотором роде обобщенно»), и в этом его теория очень напоминает и теорию Бергера. Причем Зиммель утверждает, что в процессе познания человека, мы видим не индивидуальность, а экземпляр того типа, к которому мы его причисляем, т. е. нам свойственно типизировать (делить на категории) людей. Тем самым факт обобществления ставит индивида в двойственное положение: обобществление заключает его в себе, и одновременно индивид противостоит обобществлению.

В общем-то встречающуюся и у других авторов, Зиммель подчеркивает мысль о том, что «человек  - продукт общества, он включен в него и что центр своей жизни, ее исток и цель - он сам. Общество … состоит из существ, которые частично не обобществлены».

Кули.

Теория Кули основывается на Социальной самости — это какая-то идея или система идей, извлеченная из коммуникационной жизни и взлелеянная разумом как своя собственная. «Будучи связанной с мыслью о других людях, идея самости всегда есть сознание человеком особого дифференцированного аспекта своей собственной жизни».

Самость подразделяется на «я», «меня» и «я сам», так самопредставление имеет три основных элемента: образ нашего облика в представлении другого человека, образ его суждения о нашем облике и какое-то самоощущение, например гордость или унижение.

Также как и Бергер, Кули говорит о том, что бывает разная степень близости индивидов, при этом он выделяет специальный класс – первичные группы («Под первичными группами я подразумеваю группы, характери­зующиеся тесными, непосредственными связями (associations) и сотрудничеством»). И резуль­татом тесной связи в психологическом плане является опреде­ленное слияние индивидов в некое общее целое, так что даже самость индивида, по крайней мере, во многих отношениях, оказывается общей жизнью и целью группы.

Мид.

Мид, также как и Кули, говорит о возникновении самости. Мы более или менее бессознательно видим себя так, как видят нас другие. Образщаемся к себе так, как обращаются к нам другие. «Мы постоянно, особенно благодаря использованию голосовых жестов, пробуждаем в себе те отклики, которые мы вызываем в других, так что мы перенимаем установки других, включая их в свое собственное поведение».

       И тут Мид говорит о значении языка как средства развития человеческого сознании, «язык обладает способностью воздействовать на говорящего индивида так, как он воздействует на другого… Для того, чтобы мышление существовало, необходимы символы, голосовые жесты вообще, пробуждающие в самом индивиде отклик, который он вызывает в другом, причем такой, что с точки зрения этого отклика он может направлять свое последующее поведение».

Смысл объекта Мид определяет как общий для данного индивида и для другого индивида отклик, который в свою очередь, становится стимулом для первого индивида.

Гофман.

Аабельс говорит, что Гофман изучает «прежде всего проблему социального действия, которую он рассматривает с двух точек зрения: во-первых, с точки зрения теории социального действия Макса Вебера, на которого он ссылается лишь эпизодически. Гофман увлечен идеей Вебера о том, что социальное действие ориентировано на общий смысл, подразумеваемый участниками взаимодействия. Во-вторых, он рассматривает социальное действие с позиции Дж. Мида, придерживаясь его тезиса о принятии роли другого. Он объединяет оба теоретических подхода в модели драматургического действия».

Основной идеей теории Гофмана, мне кажется, является то, что «индивид заинтересован в осуществлении контроля за поведением других. Такой контроль осуществляется преимущественно путем воздействия на определение ими ситуации». И для этого он будет стараться подать себя соответствующим образом для того, чтобы создать впечатление, которое по его мнению вызовет желательные для него у присутствующих реакции.

Также он заявляет о асимметрии процесса коммуникации – индивид осведомлен только об одном потоке своей коммуникации (его речь), а окружающие – еще об одном (неконтролируемые аспекты экспрессивного поведения). Приняв во внимание, что другие люди, по-видимому, проверяют более контролируемые аспекты поведения с помощью менее контролируемых, можно ожидать, что иногда индивид будет использовать эту возможность для того, чтобы управлять впечатлением, посредством поведения, которое, как считается, несет в себе надежную информацию.

2. Анализ ситуации.

       Рассмотрев теории различных социологов и сделав краткий их обзор в первой части работы,  я решил использовать подход Бергера и Лукмана для анализа предложенной ситуации. Выбор этот носит скорее субъективный характер, не то что бы я могу сказать, что  та или иная теория наиболее отчетливо описывает действительность коммуникативного взаимодействия индивидов, а скорее просто эта теория мне показалась более интересной для рассмотрения исходного случая. Особенно учитывая тот факт, что ранее проводился анализ по Миду, а его теории, в свою очередь, схожи и с Кули.

       Итак, согласно данной теории, сознание способно перемещаться в различных сферах реальности. Иначе говоря, я осознаю мир, состоящим из множества реальностей. В рассматриваемой ситуации речь идет о реальности повседневной жизни – высшей реальности. Это особый тип реальности, который наиболее сильно влияет на сознание, что означает, что происходящая ситуация оставит куда большей след в сознании и чиновника, и посетителя нежели сон, мечты или что-то другое.

Повседневную жизнь мы воспринимаем бодрствуя, это состояние существования в реальности повседневной жизни и ее восприятие принимается участниками как нормальное и очевидное, ее феномены систематизированы в образах участников данной ситуации. Эти образы для индивида кажутся независимыми от его личного понимания. Таким образом, у посетителя наверняка есть типичный образ чиновника, он сложился в его сознании на основе его субъективного восприятия, однако он считает этот образ не им созданным, а сложившимся, всеобщим, или как говорят собирательным образом, хотя если расспросить некоторое количество индивидов, то можно увидеть что у каждого из них будет свое представление об образе чиновика, однако очень вероятно что они этот образ будут считать общепринятым, одинаковым у всех. Однако среди всего этого многообразия образов можно наверняка выделить и какие-то общие черты. Например, чиновник среди большинства людей, как опять же мне субъективно кажется – это человек, который вечно занят, его основной задачей является помощь гражданам, однако он всеми способами старается как можно быстрее их выпроводить, чтобы не загружать себя чужими проблемами. Причин таково поведения может быть множество, может быть это профессиональная вредность, или отсутствие мотивации в улучшении качества работы, однако в рамках данной работы задача поиска этих причин не ставится.

Таким образом, мы имеем гражданина, реальность повседнев­ной жизни у которого оказывается уже объективированной, т. е. конституированной порядком объектов, ко­торые были обозначены как объекты до его появления на сцене. Язык, используемый в по­вседневной жизни, постоянно предоставляет ему необходимые объективации и устанавливает по­рядок, в рамках которого приобретают смысл и значение, и эти объективации, и сама повсед­невная жизнь. У него еще до прихода к чиновнику есть сложившийся образ чиновника, и это является отправной точкой на пути индивидуализации слуги народа, изначально его типизация анонимна, и лишь во время ситуации лицом-к-лицу, участники начинают узнавать признаки субъективности друг друга, при этом, как мне кажется, сложившиеся в сознании образы начинают изменяться. Так, например, если бы посетитель пришел, будучи уверенным что основная задача чиновника – помогать в решении проблем, и что тот эту задачу желает выполнять как можно лучше, то столкнувшись с исходной ситуацией, когда чиновник просто не желает его понять и отправляет к коллегам за получением справки, посетитель сталкивается с новыми «зонами реальной повседневной жизни», не столь доступные его пониманию, что расширяет его сознание с одной стороны, и меняет сложившийся образ в его сознании с другой.

Авторы говорят что «я воспринимаю повседневную жизнь в зави­симости от степени пространственной и времен­ной приближенности или удаленности», что означает, что посетителю, если он сам не работает в схожих структурах власти, область и методы работы чиновника малознакомы, т. е. он считает так: «Конечно, я знаю, что реальность повседневной жизни со­держит и другие зоны, не столь доступные моему пониманию. Но либо у меня нет прагматического интереса в этих зонах, либо мой интерес не явля­ется непосредственным, поскольку потенциально они могут быть для меня зонами манипуляции». Тем самым, будь посетитель тоже чиновником со стажем, он, будучи компетентным в подобных вопросах, сразу бы оспорил правомерность требования дополнительной справки, которая на самом деле не должна быть у него, или же, даже если бы и знал о ее необходимости, мог бы применить манипулятивные подходы для успешного для него завершения ситуации лицом-к-лицу.

Согласно теории, посетитель считает: «я знаю и то, что у других людей есть своя пер­спектива на наш общий мир, не тождественная моей. Мое "здесь" - это их "там". Мое "сейчас" не полностью совпадает с их. Мои проекты не только отличаются, но могут даже противоре­чить их проектам. В то же время я знаю, что жи­ву с ними в общем мире. Но важнее всего то, что я знаю, что существует постоянное соответствие между моими значениями и их значениями в этом мире, что у нас есть общее понимание этой ре­альности». И он предполагает, что его понимание реальности схоже с пониманием чиновника, он желает думать, что чиновник также понимает всю необходимость и срочность решения его вопросов, понимает его проблемы, и так же как и он заинтересован в их решении. Однако на деле может оказаться, что это понимание повседневной реальности у них достаточно разное, чиновник, например, может считать, что для успешного завершения решения вопроса справка необходима, и никакие доводы и обстоятельства не являются послаблением.

Также в данной ситуации не последнее место имеет изложенное в теории Бергера и Лукмана понятие темпоральности. Если мне правильно удалось его понять, а по моему мнению суть его заключается в словах: «Я сталкиваюсь с темпоральной структурой по­вседневной жизни как с фактичностью, с которой я должен считаться, т. е. я должен постараться, чтобы мои проекты совпадали с ней по времени. В повседневной жизни я воспринимаю время как непрерывное и конечное. Все мое существование в этом мире, постоянно упорядочиваемое време­нем, насквозь проникнуто им». Тогда темпоральность с точки зрения посетителя имеет значение такое, что он должен как можно скорее положительно решить свой вопрос, получить желаемый результат в отведенные сроки («У меня есть лишь определен­ное количество времени, отпущенное мне для реа­лизации моих проектов, и знание этого влияет на мое отношение к этим проектам»), а чиновник же старается как можно скорее выпроводить гражданина, чтобы, например, уйти на обед, домой, попользоваться Интернетом в рабочее время, для чего и отправляет посетителя к коллегам за справками.

В ситуации лицом-к-дицу в данной ситуации происходит постоянный взаимообмен экспрессивностями. Каждое выражение, будь то жест, мимика, направлено на оппонента, и наоборот, в такой ситуации индивид впитывает намного большую порцию признаков субъективности другого. Тут конечно могут быть и ошибки, например, улыбка чиновника, на самом деле может быть ухмылкой, или маской лицемерия, но все же основные жесты и высказывания помогают построить субъективизированный образ оппонента, который изначально в сознании был типизирован анонимно.

Наиболее полно динамику изменения понимания себя и другого в данной ситуации описывает фраза: «Чтобы понять себя, я должен приостановить не­прерывную спонтанность переживания и созна­тельно обратить внимание на самого себя. Кроме того, такая рефлексия относительно себя самого обычно бывает вызвана тем или иным отноше­нием ко мне другого человека. Обычно она является "зеркальной" реакцией на отношение ко мне другого. Из этого следует, что отношения с дру­гими в ситуации лицом-к-лицу весьма подвижны». Это означает, что чиновник, считая себя невероятно правильным и добрым человеком, обратив на себя внимание или приглядевшись к восприятию его индивида посетителем, может пересмотреть в своем сознании понимание своей сущности, по отношении к нему гражданина, особенно если это не единичный случай выражения негативного к нему отношения, он может понять свою неправоту, и даже может быть сделает какие-то выводы, пересмотрит свое поведение в ситуации взаимодействия с другими потенциальными участниками коммуникации.

3. Заключение.

Попытавшись наиболее полно рассмотреть основные концепции теории Бергера и Лукмана, описанные в их произведении «Социальное конструирование реальности», на примере данной коммуникативной ситуации, происходящей между чиновником и посетителем, можно сделать вывод о том, что данная теория вполне органично описывает знания о повседневной жизни, в соответствии с основными утверждениями можно достаточно логично рассмотреть причины и следствия того или иного поведения индивида.