Ценностные ориентации населения Республики Коми
Статья написана в 2000 году и опубликована в переводе на коми язык в журнале "Войвыв кодзув" ("Северная звезда") в № 5 за 2000 год.
Россия - уникальная страна, собравшая под крышей своей государственности огромную территорию с разными географическими, климатическими условиями, с населением, чей образ жизни сложился соответственно этим условиям и вылился в богатое многообразие различных этнических и региональных культурных типов, конфессиональных общностей. Основные ценностные системы, нравственные правила и модели поведения, присущие определенной социальной группе, закрепляют приобретенный образ жизни и со временем становятся одной из ее основных характеристик. Смешение, переплетение и наложение не только противоречивых, но часто и взаимоисключающих ценностных ориентаций пронизывает всю культурную жизнь России, разделяя население по региональным, этническим, а кроме того и сословным, профессиональным и прочим группам.
В период социалистического развития страны был высок уровень распространения среди населения ценностей гражданского характера. СССР объединял в себе Запад и Восток как цивилизации и через гражданские ценности обеспечивал условия для совместного проживания народов, относящихся к столь различным культурам.
С разрушением Советского Союза разрушилась и гражданская самоидентификация, то есть осознание человеком себя как гражданина, разрушились и все гражданские ценностные системы. Кризис, о котором так много говорят, начался именно в тот момент, когда была разрушена та скрепа, которая так долго держала такую огромную страну.
Подобные проблемы коснулись и нашей Республики. Коми, с одной стороны, представляя собой часть Российской Федерации, с другой представляет государственное образование, суверенную республику, население которой в идеале должно представлять из себя социальную группу, члены которой могут идентифицировать себя как граждане РК. Однако, как и в целом по России, население Республики весьма и весьма неоднородно, что сложилось исторически, а гражданская идентификация носит весьма условный характер. К тому же, не выявлены границы ее необходимости, она до определенной степени пересекается с российской.
Анализируя состав населения Республики, можно заметить, что существуют три основные группы, ведущие образ жизни, отличный от других групп и имеющие системы ценностной ориентации, соответствующие этому образу жизни.
Первая группа - это население, ведущее кочевой образ жизни. На данный момент оно сохранилось только на Крайнем Севере Республики и весьма малочисленно, однако, нельзя сбрасывать его со счетов, тем более, что при кочевом характере жизни при улучшении условий оно может вырасти за счет миграции в относительно короткие сроки.
Оленеводство, основа жизнеобеспечения данной группы, входит в систему так называемого традиционного природопользования, которое предполагает абсолютную зависимость человека от окружающей среды. Человек берет от природы по минимуму, пользуясь возобновляемыми ресурсами природы, растительным покровом Земли и животными, ее населяющими. Но так как эти ресурсы возобновляются природой в течение определенного времени, существует определенная квота на ресурсы, то есть определенное количество в определенное время, и не больше. Такое хозяйство всегда балансирует на грани экологического кризиса, которые нередки на Крайнем Севере. Существует жесткая связь между численностью социума и ресурсами среды обитания.
Подобная форма природопользования обязательно подразумевает ее духовную составляющую - соответствующую ей ценностную иерархию. Самой главной ценностью подобного общества должно являться и является умение понимать природу, ее законы, умение жить и выживать, не нарушая их, с радостью ощущать себя ее частью, сливаться с ней путем долгого созерцания.
Из того же исходного постулата полной связи как с природой, так и с социумом вытекает ценностный принцип нестяжательства. Любовь к материальным удобствам отсутствует. Труд как таковой не является ценностью, а лишь только необходимостью.
Если категория «труд» утрачивает свою ценность, то ее место занимает категория «жизнь». В понятие «жизнь» вкладывается почти экзистенциальный по своему характеру смысл. Жизнь как не просто существование, а как процесс, как действие, приносящее единственно истинное удовольствие, сочетающее в себе удовольствия созерцания для ума, вдохновения для души и ощущений для тела.
Религией этой группы населения является шаманизм. Природу невозможно победить, можно только с ней слиться, что и делает шаман, которому природой дано более тонкое чувствование мира за счет иной организации биологических анализаторов, точнее тренировкой тех рецепторов, которые не используются большинством людей в обыденной жизни. Основным принципом шаманизма является принцип общения с духами, то есть энергетическими оболочками живых и умерших людей, объектов живой и неживой природы. Шаман в данном случае выступает как посредник между живой и неживой природой и человеческим социумом. Тем самым рамки шаманистского сознания отличаются от рамок обычного, «нормального», «городского» сознания своей широтой, включающей в свой круг всю окружающую среду. Категория «Я» вырастает до размеров среды обитания, а категория «Мы», посредством непрерывного общения с душами предков, расширяется до размеров современного и исторического социума - в данной ситуации рода. Смерть в таком случае является не окончанием существования личности, а простым переходом из одной формы биологического существования в другую.
Столкнувшееся с активной индустриализацией, население, исповедующее классически традиционные системы ценностей, не смогло адаптироваться в новых условиях, потому что не было готово воспринять новую систему мировоззрения. Уходя в активную внутреннюю и реальную иммиграцию, оно уходило все дальше и дальше от наступающей индустриальной цивилизации и сейчас в пространственном отношении загнано в наиболее неблагоприятные для жизни районы. После некоторого притока в города и поселки намечается обратная тенденция, и сейчас это население, сплошь и рядом беспаспортное, нигде и никак незарегистрированное и ни к чему не приписанное, предоставлено само себе, что, впрочем, и является подчас самой большой для них ценностью.
Таким образом, ведущей ценностью этой группы населения является ценность гармонии природы, и человека в ней, как ее неотъемлемой части. Отсюда вытекает ценность нестяжательства, которая означает по возможности большее ограничение потребностей социума и индивидуума в социуме. Ценность жизни как таковой, носит экзистенциальный характер, противоположна понятию «жизнедеятельность» и близка по своему содержанию к понятию «свобода». Коллективистские ценности рода, являющегося основой социума, и ценности раскрепощенного сознания обуславливают как возникновение, так и сохранение шаманизма, как единственно возможной религии.
Тип хозяйства сельского населения Российского Севера называется таежным земледелием, которое характеризуется земледелием в сочетании с лесными промыслами и является синтезом традиций природопользования финно-угорских народов и русского крестьянства.
Это особый тип хозяйства, который вырос из традиционного хозяйства охотничье-собирательского типа. Не пашня, а лес был основным ведущим мотивом, основной материальной ценностью в процессе заселения северных территорий. Лес давал пушнину, эту конвертируемую валюту мирового рынка последних, по крайней мере, трех тысячелетий. В силу экономической рискованности всех занятий включился особый механизм переключения, который свойствен традиционному типу хозяйства, в «выработке особой стратегии природопользования, которая заключалась в параллельном развитии двух (или нескольких) моделей жизнеобеспечения с противофазной реакцией на изменение условий существования» (1). В результате этого механизма возникло многофазное хозяйство, которое в зоне рискованного земледелия породило особую форму собственности на землю.
Особенность этой формы заключается в том, что земля, юридически считавшаяся государственной, до периода коллективизации фактически находилась в собственности крестьянина-земледельца. Сложилась эта форма исторически, поскольку даже в конце XIX века, после введения трехполья, районирования сортов и прочих агрономических новшеств «от обработки надельной пашни крестьяне получали всего от 13% до 30% годовой нормы продовольственного хлеба». (2)
Если всего треть продовольствия можно получить с земельного участка, то естественно ни о каких излишках не может быть и речи, следовательно не пойдет речь и об эксплуатации крестьянина путем крепостного закрепления к земле, да и сама земля не будет рассматриваться как наипервейшая ценность. Ценностью станет человеческий труд, профессиональные навыки и умения, позволяющие приспособиться к переменчивому северному климату.
Типичное многофазное хозяйство по типу таежного земледелия существовало и существует на территории республики. Кроме землепашества и скотоводства, многочисленные промыслы, от охоты и рыбалки до работы на Уральских заводах и Московских типографиях позволяли выжить коми крестьянину, прокормить семью и заплатить подати.
Именно свободные и умелые рабочие руки позволили развиться ремеслам: кузнечному, слесарному, столярному и сапожному делу, торговле и извозу.
Число сезонных рабочих, занятых в солеварении, судостроении и судоходстве, в железоделательной и замшеделательной промышленности исчислялось десятками тысяч.
В целом, можно говорить о весьма сложной, но исключительно мобильной и взаимозависимой системе, о своеобразном северном социуме, основой функционирования которого являются местные ресурсы и местная рабочая сила. Можно говорить об особом типе собственника, участника производительного процесса, который, в одно время года, продает по найму свой труд, в другое время года живет плодами имеющейся у него собственности, или же сам способен нанимать рабочую силу или торговать результатами своего труда.
Кристаллизацией подобного опыта стала система ценностей, присущая не только коми, но и живущему в сходных с ним северорусскому населению, весьма отличная от систем, присущих населению других регионов России. Это:
Ценность труда как такового. Только в труде может творчески раскрыться человек, и наивысший подвиг есть подвиг трудовой. Герои коми сказок не столько воюют, сколько трудятся, причем гораздо больше и гораздо большей производительностью, чем обычные люди.
Ценности свободы Еще в XVIII веке при собирательстве крестьянских наказов к проекту Нового уложения крестьянские депутаты категорически высказывались против рабства в северной деревне, против владения купцами землей и за немедленное освобождение из финансовой зависимости половников (3). Когда в период коллективизации северный крестьянин впервые за всю свою историю попал в рабство, случались случаи личного неповиновения, что более значительно, чем бунт. Мой родственник по отцовской линии всю свою сознательную жизнь, с редкими перерывами, провел в тюрьме, поскольку категорически отказывался вступать в колхоз. Свое решение он аргументировал тем, что он «Сталину в батраки не нанимался».В колхоз он так и не вступил.
Ценности окружающей среды. Бережное отношение к природе обусловлено тем, что именно она основа жизни северной деревни. Из культа природы вытекают ценности языческих суеверий, точнее древних языческих представлений о гармонии человека и природы, точнее человека в природе и природы в человеке, сохраненные со времен язычества. Двоеверие, или языческое христианство или же христианизированное язычество - тип религии свойственный таежному земледелию. Это связано с тем, что с одной стороны подобное хозяйство напрямую зависит от природы и нуждается в регуляторах поведения человека в ней, но христианство не может выступить в этой роли, с другой стороны, производство носит до определенной степени товарный характер, и нуждается в регламентации поведения человека во внешнем социуме, чего не способно дать язычество.
Ценности учения, связанные с необходимостью постоянно приспособляться к окружающей среде, добывать средства к существованию почти каждый год новыми способами.
Ценности общения, терпимости, приспособляемости, вежливости и гостеприимства, вытекали из постоянного общения с большим количеством чужих людей, с большими контактами за пределами социума.
Ценности осознания своих собственных интересов вытекали из необходимости думать о себе самому в условиях отсутствия какого-либо патернализма со стороны государства, и в условиях жесткой конкуренции внутри социума. До определенной степени эти ценности являлись антиномичными по отношению к ценностям общения. Так же эти ценности родились и из отношений с властью, ежеминутно тяготевшей к посягновению на эти интересы, и острастке ее всеми доступными способами. Наиболее доступным способом было просто ее не замечать. «Законы и распоряжения властей не исполнялись буквально. Они как бы перерабатывались мирской управленческой практикой, адаптировались к конкретным условиям и традициям. Как только волостной актив сталкивался с заданиями необязательными, он находил верные пути избежать ненужных затруднений». (4) В советский период, когда власть закабалила крестьянина, именно на ценности этой категории были наибольшие гонения. Из ценностей интересов вытекают и Ценности собственности вообще. Они весьма схожи с протестантской добродетелью кредитоспособности, и выражается в уверенности, что счастливая жизнь - жизнь не только спокойная, но и богатая.
Эти ценности явно присутствовали в социуме Республики до момента коллективизации. Коллективизация, а также «лагеризация» Республики перечеркнула основной устой жизни - многофазное хозяйство и отобрала землю в пользу государства. Многие ценности стали деструктивны в новой ситуации. Подобно тому как осознание ценности собственной свободы привело в тюрьму моего родственника, многие другие ценности стали не просто ненужными, но и до определенной степени опасными, приобрели деструктивный оттенок. Деструкция в данной ситуации трактуется как процесс сброса, уничтожения социальной информации, которая стала обществу не нужна, которая не адекватна ситуации, не способна адаптировать человека к условиям внешней жизни. В процессе смены условий жизни происходит процесс смены ценностей и те ценности, та информация, которые были доминантны для общества, утрачивают свой статус, а ценности и информация, которые были маргинальны, актуализируются и занимают лидирующее место в создании новых устоев общества.
Не особенно важные ранее ценности терпимости и терпения как такового развились вплоть до наплевательского отношения к себе. Ценность труда осталась, но утратила во многом ориентацию на результат, собственность разделилась на две категории: «мое» и «общее», причем «общее» весьма часто трактуется как ничье и ценность собственности на «общее» вообще не распространяется.
Индустриализация не коснулась сельских регионов Республики, она как бы прошла рядом, и была осуществлена в отдельно взятых районах и городах. После двадцатых годов следующий скачок уровня жизни на селе наступил только в семидесятых, принеся дороги, телефоны и паровое отопление в районные центры. Теперь, в период полного упадка сельского хозяйства и местной промышленности наступил период полного ценностного хаоса, однако, при возращении во многих районах к образу жизни начала века, старинная ценностная система вновь становится ведущей.
В качестве третьей и самой многочисленной группы населения Республики можно выделить население ее городов и поселков, связанных с промышленностью или исправительными учреждениями. Большинство этих людей связывает одна общая черта - они помнят когда они сами, или их родители приехали в Республику. Это люди, волею судьбы, партии и правительства стронутые со своих родных мест, поставленные в условия необходимости обживать новые для себя условия жизни в непривычных климатических условиях.
У приехавших сюда добровольно ведущими мотивами были, если исключить весьма небольшой процент юношеской романтики, поиска «туманов и запахов тайги», экономические мотивы. Люди вербовались на тяжелую работу, имея конкретные экономические цели.
Государству было стратегически необходимо заселить в кратчайшие сроки северные территории, развернуть добывающую промышленность, укрепить границы «необъятных просторов Родины». В ход шли как экономические рычаги, так и «романтические» идеологемы. Нельзя отказать советско-партийной системе в том, что она была достаточно эффективна в отношении достижения поставленных ею глобальных целей. В течение шестидесяти последних лет Север был заселен.
Современный российский философ Г. Гачев сравнивает Америку и Крайний Север и находит, что и там и там на новые земли приехали люди с похожей психологией: «И притом многие иммигранты приезжали на время, с намерением лишь подзаработать, да и вернуться...И, хотя так и не возвращались, и оседали, и внуков разводили, но психология временности, чемоданное настроение так и засело...Как у нас - на Крайний Север: т. е. не жить там, а наработать, наургийствовать денег для последующего проживания в натуральных себе природинах...Но легкий заработок завораживал; и люди откладывают отъезд и втягиваются в сплошную - ургию, как форму жизнеутверждения, так что вместо сочетания: - ургия + (плюс) жизнь, - ургия для жизни (потом когда-то)».(5)
Так же как американец, переселенец отрывался от своего социума, о своей культуры, от существующих в ней ценностных ориентаций, и принимал иные, которые больше годились для новой ситуации.
Во многом именно благодаря подобной переоценке ценностей стала возможна сама индустриализация северных территорий, потому как модернизация начинается именно с подвижек в культуре. Дух преобразований, который принесли с собой «первопроходчики», необходим для модернизации в первую очередь. Он освобождает энергию человека от, как выражается Г. Гачев, «тяги субстанции».
Кроме чисто индустриальных ценностей преобразования окружающей действительности, на Севере появились специфические ценности. Ценности счастья, причем счастья именно на земле, выработались в результате тяжелого труда, когда счастье понимается как избавление от физических страданий и физического труда через развитие техники и технологий. Поскольку счастье - это единственная, конечная цель человеческих усилий, то не может быть истинного прогресса, который не вел бы к этой цели, следовательно прогресс заключается в увеличении человеческого счастья и в уменьшении человеческого страдания.
Дух преобразований, ценности труда в совокупности с жаждой вознаграждения, жаждой счастья, материального благополучия, которую также принесли с собой новоселы Севера, породили особую героику стяжательства как личного, так и общечеловеческого, причем общечеловеческое, в варианте общесоюзного, в силу господства социалистических идей преобладало, в отличие от индустриализаторов Запада, в свойственном Западу гражданском обществе индивидуалов.
В большой степени эта героика не преодолена и до сих пор, скорее наоборот, поскольку с уходом идеологии социализма господствующие позиции перешли к прозападным идеологическим тенденциям, в которых стяжательство является синонимом душевной силы и свободы личности. Варианты коллективного стяжательства и сейчас присутствуют в виде забот о судьбах России.
У нового индустриального слоя, который в течение последних 60-70 лет однозначно был авангардом промышленного строительства, возникают и проблемы личностного, идентификационного характера. Одна из самых больших проблем, стоящих перед этой группой населения является отсутствие осознания себя как отдельной, уникальной группы российского социума, выделившейся из него за последние годы своей уникальной для России ценностной системой. Самоидентификационный кризис ведет к непониманию задач своего микросоциума, непониманию своих личных уникальных задач. Это население, ощущая себя Россиянами, полагает, что и вся остальная Россия обладает присущими им ценностными устоями. Достаточно часто в периодической печати появляются сообщения о том, что переселившись с Севера, люди не смогли прижиться на новом месте. Новых соседей раздражало не столько их относительное благосостояние, сколько стремление жить зажиточно и красиво.
В настроениях этой группы, с одной стороны, присутствует ностальгия по «малой» Родине, с другой - нежелание возвращаться в социум более низкой ступени развития, тем более, что, отдав все силы, свои лучшие годы освоению Севера, развитию его промышленного потенциала, они полюбили новую землю, новое общество с его новыми взглядами.
Суммируя вышесказанное, можно отметить, что население Республики делится на три совершенно разные по типам хозяйства и соответствующим ему ценностным системам социальные группы. Если рассматривать Республику с точки зрения суверенного государственного образования, то важнейшей задачей является создание единого ценностного пространства, необходимого для закрепления самого факта государственности. Подобное невозможно за счет естественного хода событий, так как невозможно создание в короткие сроки единых для всех условий жизни, тем более что с точки зрения хозяйственного развития более выгодным было бы именно сохранение различных типов хозяйства, поскольку именно разнообразие дает устойчивость. Возможно создание единой ценностной системы государственного характера, которая учла бы те ценностные ориентации различных социальных страт, которые положительным образом влияют на укрепление государственности Республики. Нельзя не отметить, что сама государственность Коми должна развиваться в русле федерализма, укрепляющего государственность Российской Федерации. Подобная работа требует большой подготовки и создания умной, профессионально разработанной идеологической линии, созданию которой, автор надеется, может помочь данная статья.
1. Арктическая этноэкология М., 1990.; С.186,187
2. Общинное землепользование в бывшей государственной деревне Коми края в пореформенные годы XIX века //Хозяйство северного крестьянства в XIX - начале XX вв. Межвузовский сборник научных трудов. Сыктывкар 1987 - 122с.; С.31
3. Общественная жизнь северной деревни XVIII века (пути и формы крестьянского общественного служения). Учебное пособие к спецкурсу Вологда. 1990 - 96 с.; С. 86.
4. Общественная жизнь северной деревни XVIII века;С.72
5. Национальные образы мира. Америка в сравнении с Россией и Славянством.- М.: Раритет, 1997. - 680 с.;С.456
